Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Собаки продолжают лаять.

Предметы искусства, кухонные гарнитуры и матрасы пойдут в другую машину. Водитель запрыгивает обратно в кабину и опускает рычаг.

Как только грузовик начинает раскачиваться, как папуас в ритуальном танце, Пинг срывается на ещё более отчаянный лай. Всё выглядит так, будто водитель активировал пищеварительную систему машины, и теперь грузовику надо утрамбовать поглощённую еду.

Четвёртая ошибка в том, что мы отвлеклись на этот странный танец. Мы не должны спускать глаз с собак наших клиентов, чтобы всегда ограждать их от опасностей.



День первый. Ошибка пятая

Наконец грузовик снова трогается с места. Собаки резко стихают. Хорошо. До их дома — рукой подать. Они больше не машут хвостами, понимая, что развлечения закончились. У бунгало Беннетов я достаю ключи из кармана, открываю дверь и спускаю собак с поводка.

Они резко опускаются на пол в разных концах холла. Это совсем не похоже на Пинга.

— Он зажал что-то в пасти, — говорит Рене.

Пинг виновато опускает глаза. Я наклоняюсь чтобы разобраться, в чём дело.

— Где он это взял? — Я осторожно вынимаю разрисованного окуня из его пасти. У него зелёная чешуя и грустные выпученные глаза, нарисованные чёрной краской.

— И Понг туда же. — Рене отнимает у него рыбу-меч.

— Очень похоже на поделку для «Потока мечты» нашего Бруно. Видишь белое пятно около меча?

— А окуня разрисовал Тайсон. Они выбрали по крупной рыбе, а потом напортачили с раскраской. — Рене качает головой.

— Я не понял, где же они их нашли? А ты видела?

— Не-а.

— Жаль. Может, это тот самый вор, который украл поделки из «Потока мечты». — Мы призадумались, а затем начали рассуждать вслух. — Наверное, они стащили рыбу из какой-то кучи мусора, — говорю я.

— Думаешь? Кто же бросит украденное перед своим же домом? — спрашивает Рене. — Как-то глупо. Всё равно что напроситься на разоблачение.

— И то правда. К тому же если их украли, то зачем потом выбросили?

— Ну, мадам Х хотела, чтобы их сняли с забора, — настаивает Рене. — Да и никто не расстроился, что они пропали. — Мы посмотрели друг на друга.

Я не должен зацикливаться. Мама говорит, что зацикливаться — плохо. Мне надо двигаться дальше. Собаки окружают меня и смотрят в оба глаза. Они хотят, чтобы им вернули их игрушки. Я не знаю, что делать с размалёванной рыбой. Но я точно не хочу, чтобы они насажали себе заноз в языки.

— Ну, хорошо, — наконец говорю я и запихиваю рыбу в большой карман штанов.

— Наполни миски водой до краёв, — говорю я Рене. Так я оттягиваю время. Мне не хочется оставлять их. Рене поглаживает Понга, а Пинг заваливается на спину, чтобы ему почесали брюшко.

— Ребята, нам пора, — говорю я, погладив Понга напоследок. Затем мы с Рене быстро уходим. Это как сорвать пластырь.

Закрывая дверь, я слышу, как разочарованно тявкает Пинг.

Рене пожимает плечами. Это самая тяжёлая часть работы выгульщика. Она хуже, чем подбирать какашки.

Потом мы идём ко мне, чтобы я мог сменить футболку с логотипом «Королевского выгула собак». Я остаюсь в штанах-карго, которые тоже входят в форму, и забираю свой ланч из кухни. Это пластиковый контейнер с отделениями, в которых дольки яблок и морковные палочки разложены так, чтобы они не касались сэндвича с мягким сыром. Сегодня обходится без путаницы с пакетами. Никакой размороженной печени и стёкшей с неё крови. Печень была на прошлой неделе, когда папе пришлось упаковать мой сэндвич в обычный пакет, потому что рюкзак остался в школе. «Мы учимся на своих ошибках», — радуюсь я про себя. Я не забываю и про рюкзак. Дневник мне подписали. Мой учитель, миссис Уосли, очень трепетно относится к подписям. Даже если нам ничего не задали, мама или папа должны подписаться, что они об этом знают.

— Хочешь батончик с гранолой? — спрашиваю я Рене, прихватив парочку на дорожку.

— Давай.

Я подкидываю ей батончик. По дороге в школу мы дружно жуём овсяные батончики, покрытые шоколадом. Мы успеваем. Всё хорошо. На дворе самый обычный день. Мы найдём логичное объяснение тому, что рыба пропала. Я уверен. Почтовый ящик, украденные украшения к Хэллоуину — тоже не проблема. Если бы мама была рядом, а не на работе в Амстердаме, она сказала бы, что всё это — не моя головная боль.

Мы успели до второго звонка, поэтому нет нужды пробираться в школу на цыпочках. Утро, как обычно, начинается с исполнения гимна. Затем мы слушаем объявления. Наш директор, миссис Ватье, ни разу не упоминает о том, что с изгороди пропала рыба «Потока мечты». Можно подумать, что директор сделала бы объявление, если бы это было что-то обычное, как, например, уборка или перестановка. Но мои родители уверены в том, что я всегда копаю слишком глубоко. Поэтому я пытаюсь переключиться на что-то другое. Одна восьмиклассница начинает зачитывать воодушевляющее стихотворение, но быстро обрывает чтение. Позади неё кто-то переговаривается. Затем вмешивается миссис Ватье:

— Внимание на меня, пожалуйста. Оторвитесь от своих дел и послушайте. Мы взаперти. Повторяю: мы все взаперти. Вводится режим чрезвычайной ситуации.

— Почему? — хочу закричать я, но вместо этого я делаю глубокий вдох. А потом ещё один. Возможно, я делаю это слишком громко, особенно на фоне всеобщего молчания. А ещё возможно, что я побледнел, потому что я чувствую лёгкое головокружение.

Тайсон закатывает глаза и толкает меня.

— Успокойся ты, Зелёный Фонарь. Это всего лишь учения.

Но в следующую же секунду миссис Уосли закрывает дверь на замок. Она говорит высоким спокойным голосом:

— Седьмой класс, сосредоточьтесь. Сейчас мы будем делать то, что репетировали несколько недель назад. Вы же всё помните? Все должны собраться в безопасном углу.

Интересно, это всё из-за пропавшей рыбы? А вдруг след ведёт к разгуливающему по школе стрелку. О боже, мистер Руперт! Может, он просмотрел записи с камер и теперь ищет меня? Я делаю ещё один вдох. Я не стану паниковать, как во время пожарной тревоги на прошлой неделе. Хотя тогда оказалось, что в школу поступила угроза взрыва. Мы с одноклассниками собираемся в нашем безопасном углу.

На улице светит солнце. Я вижу, как на парковку въезжает полицейская машина. Просто полиция на учениях. Это ничего не значит. Я не собираюсь срываться с места и кричать, чтобы все спрятались. Я спокойно опускаюсь на колени рядом с Рене. Скорее всего, Тайсон прав. Это всего лишь учения.

Миссис Уосли приклеивает скотчем наш номер на дверное стекло.

За полицейской машиной паркуется ещё одна, а за ней ещё одна.

Во время учений такого не бывает. Пятая ошибка: думать, что Тайсон иногда бывает прав.



День шестой. Ошибка шестая

Я продолжаю тяжело дышать, чтобы сердце не колотилось так бешено. Но, когда миссис Уосли дёргает за верёвку жалюзи и они с грохотом падают вниз, я подпрыгиваю. Как и Рене. Мы врезаемся друг в друга.

Миссис Уосли подносит указательный палец к губам и машет, чтобы мы держались кучнее. Она стоит перед нами, скрестив руки на груди. Наша учительница ниже меня и при этом бесстрашна, как орлица. Рядом с ней я чувствую себя в безопасности.

Мы с Рене сидим на полу рядом. Сидеть тихо — та ещё задачка для неё. За очками видно, как её глаза лезут на лоб. Я чувствую запах карамели. Интересно, так пахнет её кожа? Может, дело в лосьоне или креме? Будет ли у меня приступ? Я читал про людей, у которых был припадок после вдыхания каких-то необычных ароматов. Хотя обычно это случалось после запаха горелых тостов. Остальные продолжают ёрзать на месте. Сегодня пол кажется твёрже, чем обычно. Поэтому я немного сдвигаюсь, но всё равно не могу найти удобного положения.

Миссис Уосли пересчитывает нас пальцем, проговаривая цифры вслух. Закончив, она улыбается и кивает. Затем она берёт нашу книгу «Ночной садовник» и начинает читать шёпотом. Это страшная история о жутком дереве, которое растёт в поместье и подчиняет себе всех его обитателей. История ещё страшнее, потому что миссис Уосли читает её шёпотом. Страшнее в хорошем смысле. В конце концов это дерево для нас не опасно. Зато нам кажется, что человек, из-за которого нас заперли, не в нашем измерении.

Миссис Уосли никогда не нравилась мне так сильно, как сегодня. И это несмотря на то, что в начале года я случайно назвал её «мама».

Когда она доходит до конца второй главы, вдруг включается громкоговоритель, и миссис Ватье объявляет об окончании чрезвычайного положения. К этой минуте история захватила меня настолько, что мне совсем не хочется прерываться. Надо проверить, есть ли эта книга в библиотеке Брант Хиллз. Надо узнать, чем закончилось дело.

Миссис Ватье объявляет, что полиция обыскала всю школу и убедила её в том, что ни сотрудникам, ни ученикам ничего не грозит. Но она не говорит, что послужило причиной тревоги. Ещё она умалчивает о пропавшей рыбе.

Миссис Уосли просит меня и Рене поднять жалюзи. За окном по-прежнему погожий осенний денёк. Ничего не изменилось. Нет ни тел, ни пожарников, ни взрывотехников. Впрочем, рыбы на заборе тоже нет.

Миссис Уосли просит Тайсона снять бумагу с номером с двери.