Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— А тебе не кажется, что Мартин такой ужасный человек, потому что ему все дозволено?

— Если бы я выросла при таких деньгах, уверена, я бы не испортилась.

— Ты была бы совсем другим человеком, дорогая.

Кассиопея не стала спорить. Бесполезно. От мамы можно услышать только банальности, а как действовать, она никогда не подскажет. Ее не берут в сенот? Ну и ладно. Как-нибудь она это переживет.

Когда на следующее утро семья уехала, Кассиопея пошла в комнату деда и села на край кровати. На стуле лежали вытащенные из комода рубашки. Она принесла с собой набор для шитья, но ей не хотелось сейчас ничем заниматься. Душила обида. Она вытащила из корзинки моток ниток и швырнула в зеркало. Глупо, конечно, но хоть так можно дать выход эмоциям.

Что-то лязгнуло, упав с подзеркального столика. Ключ. Ключ ее деда, который он обычно носил на шее. Дед уехал в сенот и оставил его дома.

Кассиопея встала, подняла ключ и перевела взгляд на сундук.

Ни разу она не видела его открытым. Что бы там ни лежало — золото или деньги, это, должно быть, большая ценность.

Кассиопея вспомнила слова Мартина, что дед не собирался ей ничего оставлять. Она никогда ничего не крала в этом доме — глупо и опасно, все равно заметят. Но сундук… Уж наверняка дед не открывает его каждый день. Если там золотые монетки, заметит ли он отсутствие нескольких из них? А если она заберет все, кто ей помешает сбежать с сокровищами?..

Мысли были грешные, но Кассиопея не была святой, и каждый упрек проделывал маленькую дырочку в ее душе. А сколько их было, таких упреков…

Если бы день не был таким жарким, может, она бы удержалась от искушения. Но даже послушная собака иногда кусает хозяина за ногу. Она сделала шаг по направлению к сундуку. Если там действительно золото, тогда гори все огнем, она сбежит из этого гнилого места. А если сундук набит изъеденным молью тряпьем, ну что же… по крайней мере она просто удовлетворит любопытство.

Кассиопея встала на колени перед сундуком. Сундук как сундук, с ручками по бокам, позволяющими его нести. На крышке изображение обезглавленного человека. Проведя рукой по поверхности, Кассиопея почувствовала ладонью узор, который под краской не был виден. Провела еще раз, но так и не поняла, что это.

Толкнула сундук — он был тяжелым. Положила на него обе ладони и задумалась — стоит ли открывать? Но она сгорала от любопытства. И надеялась найти деньги. В конце концов, старик должен ей за все страдания.

Все они ей должны.

Кассиопея вставила ключ, повернула и открыла крышку.

* * *

Она сидела обескураженная видом того, что лежало в сундуке. Не золото, а кости. Очень белые кости. Ну что за ерунда. Может, под ними спрятано что-то?

Засунула руки в сундук, пытаясь найти что-то еще.

Пусто. Она ничего там не нащупала. Холодные гладкие кости, и все.

Да уж, ей, как всегда, везет…

Ее пронзила боль. Кассиопея вздрогнула и посмотрела на свой большой палец — в кожу воткнулся крошечный осколок кости. Попыталась вытащить занозу, но она ушла глубже в палец. Даже кровь выступила.

— О, как глупо, — прошептала девушка, поднимаясь.

А когда она поднялась, сундук… он застонал. Низкий мощный звук. Кассиопея прислушалась. Повернула голову к окну. Конечно нет, конечно же звук шел из сундука.

Вдруг, сердито щелкнув, кости подскочили в воздух и начали собираться в человеческий скелет.

Кассиопея не шевелилась, волна страха пригвоздила ее к полу.

Раз — и все кости встали точнехонько на свои места. Два — начали обрастать мышцами и сухожилиями, а потом покрылись гладкой кожей. Не успела Кассиопея перевести дух, как перед ней появился обнаженный мужчина. Его волосы до плеч были иссиня-черными и блестящими, как оперение птицы, кожа бронзовая, орлиный нос, лицо как будто высечено из камня.

Он был неестественно красив, а взгляд пронзал ее с такой силой, что Кассиопея невольно прижала руки к груди, чтобы защититься. В голове закрутилась глупая песенка: «Вот, мама, я нашла своего парня, я буду танцевать с ним около дороги, а потом поцелую его в губы…» Незаметно она ущипнула себя — может, ей все это кажется?

Кассиопея уставилась на мужчину. Да нет, не кажется.

— Ты стоишь перед Великим повелителем Шибальбы, — сказал он. От его голоса отдавало прохладой ночи. — Я долго томился в заключении, и ты освободила меня.

Кассиопея не могла и двух слов связать. Повелитель Шибальбы? Бог смерти в ее комнате? Это невозможно, и в то же время вот он — перед ней. И никакая это не галлюцинация, он самый настоящий.

Она понятия не имела, как вести себя с божеством, и потому неуклюже склонила голову. Его нужно поприветствовать. Но как вернуть воздух в легкие и заставить язык произнести правильные звуки?

— Мой вероломный брат Вукуб-Каме обманул и пленил меня, — сказал мужчина, и Кассиопея обрадовалась, услышав его голос, ведь собственный она потеряла. — Он забрал мой левый глаз, ухо и указательный палец. И мое нефритовое ожерелье.

Говоря это, он поднял руку, и девушка увидела, что у него и правда не хватает частей тела, о которых он упомянул. Ранее она не заметила их отсутствия, слишком впечатанная яркой внешностью мужчины.

— Хозяин этого дома помог моему брату, — сказал мужчина.

— Мой дедушка? Сомневаюсь… — тут же вылетели слова.

Он уставился на нее. Вероятно, она должна была просто слушать. Кассиопея быстро закрыла рот.

— Но это не просто совпадение, что именно ты открыла сундук. Это полный цикл. Принеси мне одежду, и мы отправимся в Белый Город, — сказал бог.

Она так привыкла к подобному тону — тону господина, приказывающего слуге… Это вырвало ее из смятения, и теперь она произнесла целое предложение, пусть и заикаясь:

— Мерида? Мы, то есть мы двое… ты хочешь, чтобы мы оба отправились в Мериду?

— Я не люблю повторять.

— Прости, но я не вижу причин, почему я должна идти с тобой, — непроизвольно сорвалось с губ.

Вот так она и влипала в неприятности с Мартином или дедом. Мама сколько раз говорила: «Следи за своим языком». Нахмуренный лоб, сердитые жесты… Какое-то время ей удавалось контролировать себя, но потом раздражение выплескивалось, как пар из чайника. Исключений не было. Но она никогда еще не пререкалась с богом. И что теперь будет? Ее поразит молния? Пожрут личинки, или она обратится в прах?

Бог подошел к ней, схватил за запястье и поднял ее руку, заставляя открыть ладонь.

— Сейчас я кое-что объясню, — сказал он, касаясь ее большого пальца; Кассиопея поморщилась — кольнула боль, словно нерв задели. — Здесь осколок кости, крошечная часть меня. Твоя кровь пробудила меня и восстановила. И теперь она кормит меня. Жизнь вытекает из тебя и насыщает меня. Если я не вытащу кость, ты засохнешь и умрешь.

— О, ну тогда тебе нужно поскорее вытащить ее, — сказала девушка, проигнорировав слово «пожалуйста». Тут не до вежливости, раз такое дело.

Бог величественно покачал головой. Казалось, он одет в циозит [Минерал природного происхождения, для которого характерен насыщенный зеленый оттенок с черными вкраплениями.] и золото, а не стоит обнаженный посреди комнаты.

— Не могу, потому что я не полностью восстановился. У меня нет левого глаза, уха, указательного пальца и нет нефритового ожерелья. Все это мне нужно, чтобы снова стать самим собой. Пока я не верну их, осколок останется в тебе, и ты должна быть рядом со мной — или погибнешь.

Он отпустил ее руку. Кассиопея взглянула на нее, потерла большой палец и снова перевела взгляд на бога.

— Принеси мне одежду, — сказал он. — И побыстрее.

Кассиопея могла бы воспротивиться, но это было бы пустой тратой времени. К тому же в ее пальце был осколок кости, о котором он так красочно рассказал. Да и участь быть пожранной личинками или обратиться в прах еще вполне вероятна. Хочешь не хочешь, она должна помочь ему.

Девушка распахнула дверцы шкафа, вытащила штаны и пиджак, со стула подобрала рубашку, ненадолго задумавшись. Смерть костлявая и высокая, а этот красавчик стройный и мускулистый. Хотя какая, к черту, разница? Так или иначе, дедушкина одежда будет плохо сидеть на нем, но уж как есть.

Она принесла шляпу, ботинки и шейный платок, подумав, что он будет хорошо смотреться на нем. Пока занималась всем этим, остатки страха улетучились. Почти.

К счастью, бога не надо было одевать — он справился сам. «Я отправлюсь в ад», — мелькнула мысль, потому что в ад отправляются все, кто глазеет на голого мужчину, не являющегося твоим мужем. Но потом она усомнилась. В конце концов, она находится в обществе бога. И да, их священник ошибался насчет Единого Господа на небесах. Там был не один бог. Оказывается, богов много, раз она видит вот этого. Слышать-то и раньше слышала. Но видеть — совсем другое. Но если богов много, то тогда, возможно, и ада не существует. Богохульная мысль, но над ней стоит подумать.

— Нам нужен кратчайший путь в город, — сказал бог, поправляя платок.

— Дилижанс. Ох, уже почти одиннадцать! — воскликнула она, посмотрев на часы у кровати. — Поезда сегодня не будет, а дилижанс останавливается у нас в одиннадцать. Мы должны успеть на него!

Они поспешили через дворик на улицу. Чтобы добраться до места, где останавливались дилижансы, пришлось идти через центр городка. Хорошо, народу было немного. Кассиопея отлично понимала, какие слухи поползут, если ее увидят рядом с незнакомцем. Но им, можно сказать, повезло. Только сын аптекаря повернул голову, да дети, гонявшиеся за бездомной собакой, остановились, чтобы похихикать.