Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Сьюзен Хилл

Опасность тьмы

Сьюзен Хилл пишет уже более пятидесяти лет. Ее книги получили множество призов, в том числе премии Уайтбреда, Джона Луэллина Риса и Сомерсета Моэма; также она была номинирована на Букеровскую премию. В числе ее самых известных романов — Странная встреча, Я в замке король и Добрый человек; ею также были опубликованы автобиографические работы и несколько сборников рассказов. Она является создательницей серии детективных историй о Саймоне Серрэйлере. Пьесы по ее рассказу о привидениях Женщина в черном идут в лондонском Вест-Энде с 1988 года. Она замужем, имеет двух взрослых дочерей и живет в Северном Норфолке.


В Этюде на холме мы знакомимся со старшим инспектором полиции Саймоном Серрэйлером в тот момент, когда он со своей новой сотрудницей, сержантом Фреей Грэффхам, расследует исчезновение женщины — жительницы его родного мирного городка Лаффертона.

Благодаря вмешательству в расследование сестры Саймона, местного доктора Кэт Дирбон, пара вскоре узнает о пугающем мире альтернативной медицины. Но неужели таинственный целитель, известный своим пациентам как Дава, может быть похитителем? Чем больше людей пропадает и чем стремительнее страх охватывает город и его обитателей, тем отчаяннее становятся попытки Фреи и Саймона решить интригующую и сложную задачу, которая встала перед ними: разгадать тайну, кроющуюся за жуткой чередой событий, и проникнуть в сознание убийцы.

В Чистых сердцем Саймон пытается излечить свою страдающую душу, но ему приходится столкнуться с новым неприятным делом: маленького мальчика похитили по дороге в школу. В то время как его сестра-инвалид, Марта, балансирует на грани жизни и смерти, Саймон пытается схватить убийцу и не дать ему похитить еще одного ребенка. Но семья пропавшего мальчика разваливается на части, и, когда пропадает еще один ребенок, все в участке начинают терять надежду…

Этюд на холме и Чистые сердцем доступны во всех крупных книжных сетях.

Тем, кого никогда не забыть

Благодарности

В первую очередь я невероятно благодарна 202-й эскадрилье королевских ВВС по поисково-спасательным операциям за их помощь, предоставленную информацию и за подробные рассказы о проведении стандартных, и стандартно опасных, воздушно-морских операций. Их сайт, www.202squadron.com, — это живое напоминание о том, в каком мы долгу перед этими отважными отрядами.

Я хотела бы поблагодарить судебного психиатра доктора Джейн Юбэнк за множество плодотворных и полезных бесед на тему психологии преступников, а также ее мужа, консультирующего гастроэнтеролога доктора Шона Уивера, за его подсказку по поводу болезни Крейтцфельдта — Якоба.

Один

Ни одной мухи не было — странно. Должны были быть. Такая уж это была комната. Серый линолеум. Замазанные шпаклевкой стены. Столы и стулья с полыми металлическими ножками. В таких местах всегда бывает еще и муха, которая с жужжанием перемещается вверх и вниз вдоль оконной рамы. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх.

Дальняя стена была завешана досками для записей и заметок. Имена. Даты. Места. Затем следовали:

Свидетели (доска была пуста).

Данные вскрытия (доска была пуста).

В обоих случаях.

В переговорной комнате главного управления полиции Северного Йоркшира сидели пять человек, и все они пялились на эти доски уже час. У старшего инспектора было такое чувство, будто он полжизни смотрит на одну из этих фотографий. Светлое юное лицо. Оттопыренные уши. Школьный галстук. Коротко подстриженные волосы. И это выражение. Заинтересованное. Открытое.

Дэвид Ангус. Прошло восемь месяцев с тех пор, как он исчез, сидя у калитки собственного дома в десять минут девятого утра.

Дэвид Ангус.

Саймон подумал, что лучше бы его гипнотизировало жужжание мухи, а не лицо этого маленького мальчика.

Звонок от суперинтенданта Джима Чапмэна прозвучал пару дней назад, чудесным воскресным полднем.

Саймон сидел на скамейке и готовился отбивать мяч за полицию Лаффертона, играющую против Бевхэмской центральной больницы в чемпионате графств по крикету. По очкам они выигрывали двести двадцать восемь к пяти, подавали медики вяло, и Саймон уже думал, что его команда объявит о завершении игры еще до его выхода на поле. Он не был уверен, что это его сильно расстроит. Ему нравилось участвовать, хотя игроком он был средним. Но в такой прекрасный день в таком чудесном месте он чувствовал себя абсолютно счастливым — вне зависимости от того, возьмется он сегодня за биту или нет.

Стрижи парили и кричали в вышине, а ласточки носились вдоль трибун. Последние несколько месяцев он совсем пал духом и чувствовал какое-то постоянное беспокойство без особой причины, а потом — с появлением этих причин — все стало еще хуже, но теперь его настроение значительно подняла хорошая игра и приятная перспектива провести время с коллегами. А потом он пообедает с сестрой и ее детьми. Он вспомнил, что на днях сказал его племянник Сэм, когда они вместе плавали; он остановился на полпути и, выпрыгнув из воды, крикнул:

— Сегодня ХОРОООШИЙ день!

Саймон улыбнулся про себя. Как мало ему было надо.

— Эттттоещщщекааааак?

Но крик был адресован в никуда. Отбивающему совершенно никто не мешал, и он спокойно побежал за своим мячом.

— Дядя Саймон, эй!

— Привет, Сэм.

Его племянник бежал по направлению к скамейке. В руках у него был мобильный телефон, за которым Саймон попросил его присмотреть, пока он готовится к выходу на поле.

— Тут звонят. Это старший суперинтендант Чапмэн из уголовного розыска Северного Йоркшира. — Лицо Сэма нахмурилось от внезапного смущения. — Просто я решил, что мне надо сначала спросить, кто это…

— Нет, ты все правильно сделал. Хорошая работа, Сэм.

Саймон встал и зашел за угол павильона.

— Серрэйлер.

— Джим Чапмэн. Новый сотрудник, да?

— Мой племянник. Я готовлюсь к выходу на поле, буду отбивать.

— Ничего себе. Прошу прощения, что испортил тебе воскресенье. У тебя есть возможность приехать сюда в ближайшие несколько дней?

— Пропавший ребенок?

— Уже три недели, и никаких вестей.

— Я могу выехать завтра рано вечером и посвятить вам вторник и среду, если нужен вам так надолго — надо только договориться.

— Я уже это сделал. Ваш начальник отлично к вам относится.

Зрители разразились радостными криками и мощными аплодисментами.

— Наша очередь, сэр. Мне пора идти.


Сэм ждал, встав в стойку, словно преданный пес, и сразу вытянул руку, чтобы взять мобильный.

— Что мне делать, если он зазвонит, когда ты будешь отбивать?

— Попроси имя и телефон и скажи, что я перезвоню.

— Хорошо, босс.

Саймон нагнулся и поправил ремешок на своих щитках для ног, чтобы спрятать улыбку.

Но когда он шел за битой, тонкие облачка озабоченности уже нависли у него над головой, закрывая собой яркий дневной свет и отравляя его радость. Дело о похищении детей всегда преследовало его, растекаясь темными пятнами по закоулкам сознания. И беда состояла не только в том, что оно было незавершенным, нераскрытым и незакрытым, а в том, что похититель был волен в любой момент нанести новый удар. Никто не любит нераскрытые дела, тем более такие страшные. Звонок Джима Чапмэна снова вернул Саймона к мыслям о деле Ангусов, о полиции, о его службе… И от них — к тому, что он чувствовал по отношению к своей работе последние несколько месяцев. И почему.

Хитрый удар регистратора из кардиологии позволил ему на мгновение сосредоточиться на чем-то другом. Саймон взял первый мяч и побежал.


Ржание коня в стойле разбудило Кэт Дирбон ото сна, длившегося от силы два часа. Она лежала, скрючившись в неудобной позе, и не сразу поняла, где она находится. Ночью ее вызвали к пожилому пациенту, который упал с лестницы и сломал бедро, а по возвращении домой она так хлопнула дверью, что разбудила своего младшего ребенка. Феликс захотел есть, пить и был крайне раздражен, так что в итоге Кэт заснула прямо рядом с его кроваткой.

Она неуклюже поднялась, но его маленькое теплое тельце не шевельнулось. Солнце пробивалось сквозь щелку между занавесками и освещало его лицо.

Было только десять минут седьмого.

* * *

Серый пони стоял у забора и щипал траву. Он заржал, увидев, как Кэт идет к нему с морковкой в руке.

«Как я могу оставить все это?» — подумала она, ощущая, как он тыкается в ее руку теплыми губами. Как любой из нас смог бы вынести расставание с этим домом, этими полями, этой деревней?

В воздухе пахло сладостью, на лощину опускался туман. Зеленый дятел спикировал на один из дубов у дальнего конца забора.

Крис, ее муж, снова трудился без передышки. Он был недоволен работой в общей практике, его злил груз административных обязанностей, которые отвлекали его от пациентов, раздражали лавины новых заданий, проверок и отчетов. В прошлом месяце он несколько раз заговаривал о том, чтобы переехать в Австралию лет на пять — что с тем же успехом могло означать «навсегда», ведь Кэт знала, что временные рамки он указывает только для того, чтобы ее успокоить. Она летала туда однажды, чтобы повидать своего тройняшку, Иво, и ей там жутко не понравилось — единственному человеку на земле, как сказал Крис.