Сьюзен Виггз

Клятва над кубком

Я лживей клятвы, данной в пьяный час.

У. Шекспир. «Как вам это понравится»

ПРОЛОГ

Оливер де Лэйси проснулся в сырой камере Ньюгейта. Сначала он потребовал привести шлюху, затем объявил священнику, что не станет исповедоваться, дабы господь бог не покраснел до корней волос. А потом настал час расплаты за все его многочисленные грехи на земле.

Дорога в ад совсем не походила на то, что ожидал Оливер. Все было очень странно. Если он умер, то почему видит зловещие полоски серого света в темноте и оттуда доносится скрипучий, громыхающий звук? Почему так чертовски болит шея? Почему он чувствует запах свежеструганых досок? Оливер давно знал, что умрет молодым, но не рассчитывал окончить жизненный путь на виселице, как заурядный преступник. Он представлял смерть на дуэли или на скачках, а может быть, даже в постели с чужой женой. Но не дай бог болтаться с веревкой на шее под улюлюканье жаждущей крови толпы. Одна радость – никто не знал, что сегодня нарассвете умер лорд Оливер де Лэйси, граф Уимберли. Он был арестован и приговорен к смерти как разбойник и смутьян Оливер Дакки.

Всю свою недолгую жизнь он стремился оставить след на земле: любил женщин без разбору, постоянно дрался на дуэлях и пускался в любые авантюры. Он жил жадно и ненасытно, зная, что его болезнь однажды возьмет верх над ним.

– Говорят, это была позорная смерть, – услышал Оливер чьи-то слова. – Ты видела?

Господи, какой отвратительный голос.

–Видела. – Этот голос, напротив, был нежен, как трель жаворонка на рассвете. – Никакого достоинства. Не понимаю, почему Спенсер так настаивал взять именно его.

Спенсер? Дьявола зовут Спенсер?

– Спенсер, – вновь зазвучал отвратительный голос, – как и господь на небе, непредсказуем. Он знает, что ты здесь?

Конечно, нет, – ответила женщина. – Спенсер думает, что я только помогаю расшифровывать письма. Он ничего не должен знать!

– Тысяча чертей, мне это не нравится. Смерть с каждым мгновением становилась всеболее странной. Скрип и скрежет колесницы, несущей его в ад, внезапно прекратились.

– Подожди. Осторожнее. Вокруг никого? – спросил мужчина.

– Только могильщик в своей хижине. Надеюсь, ты не пожалел для него крепкого вина?

– Он и пальцем не сумеет пошевелить.

– Но я вижу свет в окне, – сказала женщина.

– Значит, мы все должны сделать достаточно убедительным. Поставь телегу у края ямы. Пора его выпускать. Осторожней! Осторожней! Чертова кляча! Чуть не свалилась в яму. Дай мне долото. Попробую открыть крышку.

Скрипучий звук прорезал тишину, затем послышалось лошадиное ржание.

– Осторожней! – прошипел мужчина. – Он сейчас вывалится из гроба.

У ног Оливера возникла полоса света. Его безжизненное тело заскользило вниз и приземлилось на что-то грязное и вонючее.

– О нет, – прошептала женщина. – Доктор Снайпс, что мы наделали!

«Вот я и в аду, – промелькнула в голове Оливера мысль. – Все так, как описывал господин Данте. С той лишь разницей, что здесь ужасно холодно. Просто до костей пробирает».

– Нужно его достать, – сказал мужчина, которого называли Снайпсом.

–Да, да, пожалуйста, – попытался сказать Оливер. Но из изувеченного горла не вырвалосьни звука.

– Доктор Снайпс, смотрите, он пришел в себя. О небо, он спасен.

Спасен?

Оливер увидел над собой две тени, хорошо различимые на фоне темно-серого неба.


–Мистер Лакки? Вы меня слышите? – окликнула его женщина.

– Да, – с трудом прошептал Оливер.

– Он говорит! Слава богу!

Почему слуги дьявола благодарят бога? И почему она назвала его Лакки? Уж Сатана должен знать его настоящее имя.

– Мистер Лакки, нам нужно вытащить вас отсюда, – сказал Снайпс.

– Где я? – Он заговорил, вернее захрипел, но его уже можно было понять.

– Я... э... то есть вы возле городского рва напротив Грейфрайрс, – объяснил Снайпс. – Э... в могиле для бедных.

– Это не ад? – тупо спросил Оливер.

– Не думаю, – проговорила женщина. Боже, какой красивый голос! Он обожал такиеголоса: нежные и бархатистые, как звуки хорошо настроенной лютни.

– Но и не рай, – размышлял вслух Оливер. —Может, чистилище?

–Доктор Снайпс, – прошептала женщина, – он думает, что умер.

– Я умер, – прохрипел Оливер. – Позорной смертью, как вы сами сказали.

Он мог поклясться, что услышал смешок.

– Сэр, вас повесили, но вы не умерли.

–Почему? – Оливер почувствовал легкоераздражение.

–Потому что мы этого не допустили. Мы подкупили палача, и он сделал веревку покороче, а потом быстро вынул вас из петли и объявил, что вы умерли. Вас уложили в гроб живым.

Оливер попытался осмыслить услышанное.

– Выходит, я зря плакал и унижался...

– Выходит, так.

Вдалеке прокричал петух. – У нас мало времени. Мы должны вытащить вас отсюда. Вы можете двигаться?

Оливер попытался сесть. Боже, как он слаб. Наконец ему удалось приподняться.

– Что это за чертова дыра? – возмутился он.

– Ларк вам ужесказала, —ответилему Снайпс. – Могила для бедных.

Ларк... Какое прекрасное имя!

– Вам лучше поспешить, – сказала женщина, – а то еще подхватите здесь какую-нибудь заразу.

Оливер передернулся от омерзения и вскочил на ноги. И откуда только появились силы? Он провел месяц в Ньюгейте без нормальной пищи, без свежего воздуха. Его повесили. Он едва не умер... Сила духа, жажда жизни заставили его преодолеть слабость и выбраться из ямы.

Не прошло и двух секунд, как он уже лежал и кашлял на холодной, мокрой от росы траве.

– Какая гадость, черт побери! – Оливер со стоном перевернулся на спину, и его спасители склонились над ним. На Снайпсе был черный плащ, и даже в полумраке Оливер мог разглядеть длинный нос, тяжелый подбородок и выбившиеся из-под шляпы седые волосы. Вместо одной руки у него был короткий обрубок.

–Пойду скажу могильщику, что мы похоронили несчастного грешника. – Снайпс направился к хижине.

– Вы можете встать? – спросила Ларк.

Оливер перевел взгляд на женщину.

– Боже, – произнес он, глядя на прелестное лицо, обрамленное нимбом черных блестящих волос. – Боже, неужели ты не ангел?!

–Едва ли, – улыбнулась она.

– Да, теперь я это ясно вижу. Я умер и попал на небо, а ты – ангел, и я готов остаться с тобой навсегда. Аллилуйя!

– Не говорите чепухи. – Она протянула ему руку. – Мы отвезем вас в безопасное место. Там вы сможете переодеться и привести себя в порядок.

Она помогла ему встать. И тут случилось чудо. Ее прикосновение наполнило его волшебной силой. На мгновение Оливеру даже показалось, что их связывает с этой женщиной что-то очень важное. Интересно, чувствует ли она то же самое? И отчего у нее такое испуганное лицо?

– В безопасное место? – прошептал он.

– Да. – Она украдкой вытерла руки о юбку. – Вы останетесь там до тех пор, пока не заживет горло.

– Хорошо. У меня к тебе только один вопрос.

– Да?

Он одарил ее своей неотразимой улыбкой, той самой, про которую высокородные дамы говорили, что она затмевает звезды.

Женщина склонила голову набок и холодно взглянула на него, явно не испытывая должного восторга, вероятно по причине отсутствия благородного воспитания.

– Да? – повторила она.

– Хочешь завести от меня ребенка?

1

– Спенсер, ты даже представить не можешь, что сказал этот негодяй. – Ларк вошла в огромную спальню Блэкроуз-Прайори и остановилась у кровати с балдахином, на которую через окно эркера падал неяркий свет наступающих сумерек. – Ну и наглец!

Спенсер Меррифилд, граф Хардстаф, сидел, откинувшись на подушки.

– Ты разговаривала с ним? – удивился он.

– Да. Мы случайно встретились в доме, где самаритяне укрывают спасенных от смерти людей. – Мысленно поморщившись от вынужденной лжи, Ларк опустила глаза и принялась разглядывать на полу узор из ромбов. Спенсер не должен знать, что она лично помогала освобождать Оливера Лакки, а вот посещение ею убежища выглядело вполне оправданным.

– Понятно. И что тебе сказал Оливер де Лэйси? Ларк опустилась на стул возле кровати и расправила на коленях складки кашемировой юбки.

– Ты же говорил, что его зовут Оливер Лакки.

–Он брал себе разные имена. На самом деле он – Оливер де Лэйси, граф Уимберли, сын и наследник графа Линлея.

– Вот как? – удивилась Ларк. – По его виду не скажешь, что он из знати.

Она вспомнила грязную рубашку, простую бумазейную куртку и рваные поношенные штаны. Да и выглядел он как побитая дворняжка... пока не улыбнулся ей.

Глаза Спенсера буравили Ларк насквозь. Ей был хорошо знаком этот проницательный взгляд, который словно проникал в душу. В детстве она часто воображала Спенсера Меррифилда богом со всей присущей ему властью над миром.

– Оливер старался сохранить свое имя в тайне, – объяснил Спенсер. – Думаю, чтобы избавить семью от позора. Так что же он сказал тебе?

«Хочешь завести от меня ребенка?»

Одно лишь воспоминание об этих словах заставило Ларк густо покраснеть. Она вспомнила также, как на мгновение лишилась дара речи, отвернулась и бросила через плечо, чтобы он не высовывался, пока они не отвезут его в надежное место.

«Я лягу на дно, – пообещал Оливер, – но только если ты ляжешь рядом».

К счастью, в этот момент вернулся доктор Снайпс и избавил ее от необходимости отвечать.

Сейчас, глядя на Спенсера, Ларк вдруг почувствовала себя виноватой перед ним. У нее затряслись руки, и она спрятала их в складках юбки.

–И вообще, Оливер вел себя безобразно, – сказала она.

–Возможно, на него так подействовала близость смерти?

Спенсер никогда не отличался терпимостью к другим. Ларк удивленно посмотрела на него.

– Ему не помешал бы урок хороших манер, – сердито бросила она, чувствуя, как запылали ее щеки. – По-моему, он просто мошенник!

– Кто бы он ни был, разве он заслужил такуюсмерть?

– Нет, – внезапно смутившись, прошептала Ларк. – Прости. Я не так великодушна, как ты. – Она взяла Спенсера за руку.

Его холодные старческие пальцы на мгновение сжали ее запястье.

–Женщине не дано понять поступки мужчин.

Ларк внезапно захотелось вырвать руку, но она сдержалась. Слишком многим была она обязана Спенсеру Меррифилду.

– Зачем тебе понадобилось спасать от виселицы этого Оливера де Лэйси? – спросила она.

Спенсер молча смотрел на нее, и в его дымчато-серых глазах отражались последние лучи заходящего солнца. Ларк казалось, что он видит еенасквозь.

– Этого парня ждет нелегкая судьба, – задумчиво произнес Спенсер. – Теперь о нас. Я серьезно болен, дорогая. Мои дни сочтены.

У Ларк перехватило горло.

– Мы найдем нового врача...

Спенсер взмахом руки заставил ее замолчать.

– Смерть – неотъемлемая часть нашего пребывания на земле. Я не боюсь ее, но перед уходомдолжен позаботиться о тебе. Поместье Эвентайд уже записано на тебя, ты получишь все мои деньги, так что ни в чем не будешь нуждаться.

Ларк стало страшно. Спенсер с таким спокойствием говорит о своей близкой кончине, а ведь она изменит всю ее жизнь.

Тебе девятнадцать, продолжил он. – Многие к этому возрасту уже познали материнство.

– Я не жалею об этом, – поспешно сказала Ларк. – Честное слово...

– Замолчи и слушай! Когда я умру, ты останешься одна. Но это не самое страшное.

Ларк поняла, что он имеет в виду.

– Винтер?

– Да. Мой сын. – В устах Спенсера это слово прозвучало как ругательство.

Винтер Меррифилд был его сыном от первой жены донны Елены де Дюра. Брак распался, когда Ларк еще не было на свете. Донна Елена презирала мужа-англичанина и была замечена в любовных связях с молодыми мужчинами.

Покидая Спенсера, донна Елена скрыла, что ждет ребенка. Спрятавшись в Шотландии, она воспитала Винтера в ненависти к отцу и любви к королеве Марии – дочери чтимой ею Екатерины Арагонской.

Два с половиной года назад Винтер вернулся в Блэкроуз-Прайори и теперь, как стервятник, кружил над больным отцом. Каждый день Ларк незаметно следила за ним из окна своей комнаты. Стройный и неправдоподобно красивый, словномолодой бог, он объезжал на черном жеребце все поместье, от ярко-зеленых пойменных лугов до холмов, где паслись овцы.

При мысли о Винтере Ларк судорожно вздохнула и, поднявшись со стула, подошла к окну. Солнце садилось за Чилтернские холмы, и в долине реки собирались тени.

– По закону, – устало сказал Спенсер, – поместье должно перейти к Винтеру, как единственному наследнику мужского пола.

– А он действительно твой наследник? – вдруг дерзко спросила Ларк, не решаясь посмотреть Спенсеру в глаза.

– Сложный вопрос, – признался Спенсер. – Расставаясь с женой, я не подозревал о существо-вании Винтера, но, когда все узнал, сразу официально признал его своим сыном. Да и как иначе? Ребенок не выбирает себе мать, и он не виноват, что она научила его ненавидеть меня.

– Мне не следовало спрашивать об этом. Разумеется, он твой сын и наследник. – Она смотрела в окно, терзаемая горькими мыслями. Единственный наследник. Он умен, образован. Из него выйдет отличный хозяин.

– Не будь такой наивной, моя дорогая. Винтер мечтает порадовать королеву Марию, восстановив в Блэкроуз-Прайори монастырь. Это превратит мой дом в место поклонения папе, а мне ненавистна сама эта мысль. Монахи, жившие здесь до Реформации, были сластолюбивыми грешниками.

Выпив лекарство, Спенсер немного подождал, пока оно подействует, и продолжил:

– Земля Блэкроуз-Прайори полита моим потом и кровью. Я должен быть уверен, что после моей смерти здесь ничего не изменится. А что станет с тобой?

Ларк вернулась к кровати и опять села на стул.

–Я старалась не думать об этом. Вместе с другими членами общества самаритян буду по-прежнему спасать безвинно приговоренных к смерти. Доктор Снайпс с женой позаботятся обо мне. – Ларк полагала, что ей хватит ума самой о себе позаботиться, но она отлично знала, что не следует говорить это Спенсеру.

Он махнул рукой в сторону сундука у изножия кровати:

– Отопри его.

Ларк послушно открыла замок ключом из связки, которую носила на поясе. Внутри сундука лежали стопка книг и скрученные в трубку документы.

– Зачем тебе это?

– Я хочу лишить Винтера наследства, – тяжело вздохнув, ответил Спенсер.

– Спенсер, как ты можешь?! – Ларк захлопнула крышку. – Ты ведь любишь его.

– Люблю, но не доверяю. Я вижу в нем жестокость, которая пугает меня.

Ларк отошла к камину и остановилась, глядя на горящие поленья. Встревоженная словами Спенсера, она вспоминала Винтера, его темно-кариеглаза, гибкое тело фехтовальщика и губы, которые не смягчала даже улыбка. Под необыкновенно привлекательной внешностью таилась черная душа – опасное сочетание.

– Что ты собираешься предпринять? – спросила Ларк, не поворачиваясь. – Как можно доказать, что Винтер не имеет права на Блэкроуз-Прайори?

– В этом мне нужна твоя помощь, дорогая Ларк.

Она в недоумении посмотрела на него.

– Что я могу сделать?

– Найди мне адвоката.

– Ты предлагаешь мне заняться этим?!

– Больше некому. Ты должна выбрать толкового и вместе с тем лишенного совести человека.

– Спенсер, это так на тебя не похоже...

– Пожалуйста, сделай, как я прошу. Приступ кашля заставил Спенсера согнутьсяпополам, и Ларк, подскочив к старику, помогла ему сесть и откинулся на подушки.

– Не волнуйся, Спенсер, я все сделаю, я найду тебе самого беспринципного и бессовестного адвоката Лондона.

Ларк не могла оторвать глаз от великолепного дома. Невозможно поверить, что именно здесь – на берегу Темзы, где высятся особняки знати и роскошные сады уступами сбегают к воде, – живет Оливер де Лэйси.

Двери открылись. Появилась пухленькая седаястарушка. Одной рукой она прижимала к уху слуховой рожок, другой опиралась на трость.

– Лорд Оливер де Лэйси дома?

– Лысый? У моего хозяина прекрасная шевелюра.

– Да не лысый, а де Лэйси. Де Лэйси! – прокричала Ларк прямо в рожок.

Женщина поморщилась.

– Зачем же так кричать, милочка? Можно подумать, я глухая. – Она похлопала рукой по видавшему виды переднику. – Проходи, садись к огню и рассказывай все старой Нэнси.

Сделав несколько шагов вперед, Ларк застыла в удивлении. Ей показалось, что она внутри огромного механизма. Везде – у камина, по стенам, у подножия лестницы – виднелись огромные зубчатые шестерни и колеса, соединенные друг с другом веревками и цепями.

У Ларк похолодело внутри. Это – камера пыток! Наверно, де Лэйси – тайный католик, который...

– Да ты, малышка, так напугана, что шарахаешься от своей тени. – Нэнси махнула клюкой. – Это всего лишь безобидные приспособления, придуманные отцом лорда Оливера. Погляди. – Она дернула за рычаг у подножия лестницы. Раздался грохот, и сверху на цепях опустилась широкая платформа.

Следующие несколько минут Ларк уже с интересом разглядывала поразительные вещи: движущееся кресло на рельсах, которое помогало страдающей ревматизмом экономке подниматься и спускаться с лестницы, устройство, которое зажигало огромную, в форме колеса люстру, часы, механизм которых приводило в действие тепло горящих в камине дров.

Нэнси Харбут, которая гордо именовала себя хозяйкой Уимберли-хауз, заверила Ларк, что подобными изобретениями набита каждая комната особняка. И все это – плоды раздумий Стивена де Лэйси, графа Линлея.

–Садись. – Нэнси указала на странную кушетку, которая, казалось, стояла на широких полозьях.

Ларк села и тут же удивленно вскрикнула – кушетка двигалась вперед-назад, словно качели.

Нэнси пристроилась рядом с ней и старательно расправила юбку.

– Его светлость сделал эту кушетку после второй женитьбы, когда пошли дети. Он очень любил сидеть здесь с женой и укачивать малышей.

У Ларк защемило сердце, когда она представила себе эту тихую семейную картину: мужчина, прижимающий к груди ребенка... рядом его любящая жена... Все это было ей незнакомым и чужим. Таким же чужим, как и огромная собака с длинной шерстью на коврике перед камином.

– Русская борзая – так их называют, – объяснила Нэнси. – Их разводит лорд Оливер, и самый красивый кобель в помете получает кличку Иван.

Нэнси, самая старая служанка семейства деЛэйси, явно обрадовалась терпеливой слушательнице. Экономка была очень говорлива и не любила, когда ее перебивают, поэтому монолог получился долгим.

Правда, Ларк некуда было торопиться. Рэндал – конюх, сопровождавший ее из Блэкроуз-Прайори, отправился на кухню, где наверняка уже выпросил кружку эля или сидра. Это ничуть не беспокоило Ларк. Они с Рэндалом заключили в некотором роде соглашение. Она ничего не говорила Спенсеру о его любви к спиртному, а Рэндал молчал о том, чем она действительно занимается в тайном обществе самаритян.

– Я бы хотела поговорить с лордом Оливером, – быстро сказала Ларк, когда Нэнси остановилась перевести дыхание.

– Варить с ним? – недоумевающе переспросила Нэнси.

– Поговорить! – крикнула Ларк в рожок.

– Разумеется, дорогая. – Нэнси погладила ее по руке, а потом сняла капюшон черного плаща с головы Ларк и уставилась на девушку.

– Спаси и помилуй! – Нэнси взялась за край передника и принялась обмахивать им лицо.

– Вам плохо?

– Нет – нет. На мгновение вы... этот взгляд напомнил мне вторую жену лорда Стивена в тот день, когда он привел ее сюда.

Ларк попыталась вспомнить, что ей рассказывал Спенсер. Лорд Стивен де Лэйси, влиятельный, хотя и эксцентричный вельможа, женился молодым, но жена умерла родами. Вторая жена была из России и славилась своей неотразимой красотой. Сравнение с общепризнанной красавицей было, конечно, лестным, но, как решила Ларк, зрение у старушки, похоже, такое же слабое, как и слух.

– Ладно, – вдруг деловито сказала Нэнси, – когда должен родиться ребенок?

– Ребенок? – тупо переспросила Ларк.

– Ребенок, малышка!От лордаОливера. Слава богу, я дожила до этого...

– Мадам! – У Ларк от стыда запылали уши.