Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Скотт Дж. Колбаба

Врачебные тайны: 26 вдохновляющих медицинских случаев, которые заставляют поверить в чудо

Эта книга посвящается любви всей моей жизни — моей жене, Джоан;

моим детям: Бетани, Дэйну, Натану, Йену, Джордану, Флорину и Лусиане;

их супругам: Тодду, Лейлани, Мэнди и Джессике;

и моим внукам: Данике, Зои, Камерон, Элиссе, Куинн, Уайатт, Грейден, Эйвери и Оливии.

Это все ради них.

Вступление

«Мистер Колбаба, мне очень жаль сообщать это, но у вас не получится стать врачом. Вы должны отказаться от своей мечты и найти другую работу».

Это был последний комментарий одного из самых влиятельных врачей в Чикаго, декана престижной медицинской школы, во время моего собеседования в эту организацию в 1971 году.

Я был опустошен после этих слов, ведь просто не мог представить себя кем-то, кроме врача, и мне потребовалось несколько недель, чтобы прийти в себя после его «советов». Я и правда не был самым прилежным студентом, но его заявление, вместо того чтобы деморализовать, мотивировало меня и придало уверенности. Ничто не могло помешать мне достичь цели — поступить в медицинскую школу и стать самым лучшим врачом, каким только можно быть.

Недавний выпускник Корнельского колледжа, я работал полный день, но мне пришлось поступить в Университет Рузвельта на единственный вечерний курс органической химии в Чикаго, потому что я пропустил этот предмет во время обучения в колледже. Дорога от моего дома до Де-Калба [Де-Калб — город на севере США, в округе ДеКалб, штат Иллинойс.] на машине составляла почти семьдесят миль в каждую сторону [112,5 км.], поэтому я клал учебник на руль и запоминал формулы, пока ехал (никому не советовал бы этого делать). В «свободное» время я изучал все основные предметы, которые входили во вступительный экзамен MCAT [MCAT — стандартизированный экзамен для будущих студентов-медиков в Соединенных Штатах Америки, Австралии, Канаде и на Карибских островах.].

На следующий год, после успешной сдачи экзамена, мои оценки улучшились с 20 процентилей до более чем 90 [Процентиль — характеристика результата, показывающая, сколько процентов членов тестируемой группы получили результат, более высокий по сравнению с данным.], и две медицинские школы предложили мне обучение. Я все еще был полон энергии и амбиций и с отличием окончил Медицинский колледж университета Иллинойса. Для ординатуры я выбрал ближайшее заведение, в котором мне и посоветовали отказаться от желания стать врачом. В редком порыве поэтической справедливости этот факультет затем объявил меня интерном года, и эту награду вручил тот же декан, который тогда посоветовал мне сдаться!

...

Главное в постоянно меняющейся медицине — проявление любви к пациентам и своему делу.

Потом пришлось снова перевестись, чтобы окончить ординатуру по внутренней медицине [Внутренняя медицина — область медицины, занимающаяся заболеваниями внутренних органов, их диагностики, нехирургического лечения, профилактики и реабилитации.] в клинике Мэйо в Рочестере, штат Миннесота. Впоследствии я открыл частную практику в Уитоне, штат Иллинойс, и наслаждался каждой минутой своей тридцатипятилетней карьеры. Я пошел в медицину в надежде помочь тем, кто нуждается в этом, и бесконечно благодарен за возможность заниматься именно таким делом, хотя это достаточно скромный вклад.

Медицина сильно изменилась с тех пор, как я начал работать. Теперь у нас есть компьютерная томография, эндоскопия (к счастью или к сожалению, она включает в себя колоноскопию), МРТ и малоинвазивная хирургия [Малоинвазивная хирургия — хирургия, направленная на то, чтобы минимизировать область вмешательства в организм и степени травмирования тканей.]. Но проявление любви к тем, кому мы служим, никогда не изменится. Держать за руку расстроенного пациента в кабинете, рассказывать плохую шутку, чтобы облегчить часто мрачное настроение больного, или произносить молитву с верующей семьей — это те неосязаемые моменты, которые помогают исцелить человеческий дух.

Около десяти лет назад со мной произошел один случай, который невозможно объяснить логически. Утром я проснулся с осознанием того, что одному из моих пациентов, Тейлору Джонсону, требуется сканирование легких. Не знаю, почему я так подумал. Это действительно не имело никакого смысла. Больной страдал от недиагностированной боли не в груди или легких, а в животе!

Во время поездки в Луизиану у Тейлора развилась сильная боль в правом верхнем отделе живота, типичная при заболеваниях желчного пузыря. Он дозвонился до меня во время путешествия, и я посоветовал обратиться в отделение неотложной помощи, где ему сделали несколько анализов крови и УЗИ желчного пузыря. Результаты не выявили патологий. Затем по возвращении Тейлора я принял его в своем кабинете и сделал несколько дополнительных анализов крови и специальное сканирование печени и желчного пузыря, чтобы помочь в дальнейшем диагностировать то, что казалось болезнью именно этого органа. Все результаты были нормальными, но боль не отступала.

То, что у меня было такое острое чувство необходимости сканирования легких, просто не было разумным. Проблема явно была не в них, но я не мог выкинуть эту мысль из головы. Поэтому я предпринял необычный шаг — позвонил Тейлору в семь утра, перед утренним обходом пациентов.

— Сегодня вам нужно сделать сканирование легких, — сказал я ему.

После того как эти слова слетели с моих губ, я покраснел от смелости своего заявления. Обычно я не столь прямолинеен, но у меня возникло ощущение срочности, которое действительно нельзя было объяснить.

Последовало ошеломленное молчание, после которого Тейлор ответил: «К сожалению, сегодня днем я уезжаю в Денвер, и мне нужно собрать вещи и быть в аэропорту к двум часам».

Я помолчал минуту, подыскивая слова. За свою медицинскую карьеру я научился ценить переговоры, поэтому спросил: «Если организовать сканирование до полудня, у вас получится прийти?»

На другом конце телефонной линии снова воцарилось молчание. Затем последовало неохотное: «Ладно».

Я почувствовал облегчение, хотя не знал почему. Затем я позвонил в отделение радиологии, что обычно делала моя медсестра.

— Могу ли я провести КТ с контрастом грудной клетки до полудня? — спросил я.

Просьба была встречена сдержанным смехом.

— Все время расписано до конца недели, — последовал ответ.

Затем последовало молчание с моей стороны.

Должно быть, этого было достаточно, чтобы лаборант из отделения радиологии сдался, потому что он сказал: «Хорошо, присылайте сюда своего пациента».

Я перезвонил Тейлору и сообщил ему эту новость. Он может пройти обследование сейчас и вернуться домой еще утром, чтобы собрать вещи. Я по-прежнему чувствовал себя немного странно, придавая такое большое значение обследованию, в котором, возможно, и не было необходимости. Так продолжалось до тех пор, пока два часа спустя не пришли результаты сканирования от рентгенолога.

— У Тейлора Джонсона массивная легочная эмболия [Здесь тромбоэмболия легочной артерии — закупорка легочной артерии тромбами. В зарубежной терминологии термин «легочная эмболия» более широкий и может означать также воздушные, жировые эмболии и др. (Прим. ред.)] в правом легком около диафрагмы, — сказал он. — Наверное, поэтому у него были такие сильные боли в животе, а не в груди. Правильно, что решили сделать сканирование легких. Вы, наверное, спасли ему жизнь!

...

Иногда люди исцеляются без лекарств, и об этом могут рассказать не только пациенты, но и сами врачи. Нужно только их разговорить.

Мне пришлось сесть из-за внезапной слабости в ногах. Если бы Тейлор сел в самолет в тот же день и у него образовался еще один тромб, это могло привести к летальному исходу. Я сразу же перевел его из радиологического отделения в реанимацию. Мы обнаружили наследственное нарушение свертываемости крови, которое объясняло его предрасположенность к легочной эмболии. С тех пор Тейлор вынужден принимать антикоагулянты всю жизнь, но чувствует себя хорошо.

Я был настолько поражен этим случаем, который мог считать разве что божественным вмешательством, что начал спрашивать своих друзей-врачей, были ли у них подобные ситуации. То, что я обнаружил, оказалось одновременно удивительным и вдохновляющим. Многие, а в особенности те, у кого уже достаточно седых волос, могли рассказать такие личные истории и поделиться переживаниями, которые не имели никакого научного объяснения. И они были счастливы обсудить их с коллегой без критики с его стороны.

Я стал хорошим слушателем. Некоторые из этих историй были настолько удивительными, что, когда я пересказывал их своей жене или другу, мне буквально приходилось останавливаться, чтобы собраться с мыслями. Многие вызывали у меня озноб и мурашки по коже. Услышав пять или шесть невероятных историй, я почувствовал необходимость записать их. Так родилась книга, в которой я расскажу об обычных практикующих врачах, ставших свидетелями событий, которые невозможно объяснить ничем из того, что мы изучали в медицинских школах.

Я надеюсь, что любой читатель будет так же, как и я, уверен в том, что есть нечто большее, чем видимый мир, и что молитвы важны и могут быть услышаны незамедлительно, а иногда и очень удивительным образом. И самое большое мое желание заключается в том, чтобы все поняли, что существует надежда для тех, кто страдает, потому что я стал свидетелем безусловной любви, которая существует в нашей повседневной жизни. Хочу, чтобы пациенты знали: врачи заботятся не только о науке, но и о духовности. Вполне допустимо говорить с медицинскими работниками о сокровенных чувствах и духовных переживаниях, потому что исцеление иногда происходит без лекарств, через веру, которая важна и реальна. Я испытал это на себе подобно многим другим врачам.

Надеюсь, что эти правдивые истории тронут вас так же, как и меня, и принесут вам вдохновение, внутренний покой и надежду в этом беспокойном мире.