Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Скотт Линч

Красные моря под красными небесами




Посвящается Мэтью Вудрингу Стоверу, дружественному паруснику на горизонте.

Non destiti, nunquam desistam [Никогда и ни за что не сдавайся (лат.).]


Пролог

Принужденный разговор



Локк Ламора стоял на причале Тал-Веррара; в спину жарко дышал горящий корабль, горло холодило жало арбалетной стрелы.

Локк ухмыльнулся, стараясь держать арбалет вровень с левым глазом противника; стояли они так близко, что лишь пальцем шевельни — зальют друг друга своей кровью с головы до ног.

— Вы же понимаете, что оказались в весьма неблагоприятном положении, — сказал человек напротив; по его закопченному лбу и щекам медленно сползали капли пота, оставляя светлые полоски на коже.

— Будь у вас глаза железные, тогда другое дело, — прыснул Локк. — А так — мы все в одинаковом положении. Правда, Жан?

Они стояли на причале парами, двое против двоих: Локк бок о бок с Жаном, их соперники напротив. Жан и его противник тоже замерли впритык, нацелив друг на друга заряженные арбалеты; четыре холодных стальных жала подрагивали на арбалетных ложах в непосредственной близости от четырех голов — тут хочешь не хочешь, а занервничаешь. С такого расстояния никто не промахнется, будь то по велению небес или по воле преисподней.

— Похоже, нас всех затянуло в зыбучие пески по самое не могу, — сказал Жан.

У пристани кряхтел и потрескивал старый галеон — ревущие языки пламени пожирали его изнутри и, вырываясь наружу, превращали ночь в ясный день на сотни ярдов вокруг; корпус корабля перечеркивали широкие огненные разломы; из раскаленных щелей в расходящихся досках обшивки веяло адским жаром и время от времени вырывались черные клубы дыма, будто громадный деревянный зверь в страшных мучениях испускал предсмертные вздохи. Зарево привлекало внимание всех жителей города, но четверо противников на причале пребывали в отрешенном уединении.

— Ради всех богов, опусти арбалет, — сказал противник Локка. — Нам вас убивать без надобности не велено.

— А если бы и велено, ты бы мне так и признался как на духу? — Локк расплылся в улыбке. — Видишь ли, тем, кто мне оружие к горлу приставляет, у меня веры нет, ты уж прости.

— У тебя рука дрогнет раньше, чем у меня.

— Как устану, упру кончик стрелы тебе в нос. Кто вас послал? Сколько вам платят? Мы люди состоятельные, с нами легко по-хорошему договориться.

— Между прочим, — сказал Жан, — я знаю, кто их послал.

— Да неужели? — Локк мельком скосил на него глаза и снова уставился на противника.

— И договорились уже, правда не то чтобы по-хорошему.

— Погоди, что-то я тебя не пойму…

— То-то и оно… — Жан предостерегающим жестом поднял раскрытую ладонь, медленно повернулся влево и наставил арбалет на Локка.

Противник Жана удивленно заморгал.

— То-то и оно, дружок… — сказал Жан. — А пора бы понять…

Улыбка исчезла с лица Локка.

— Жан, это не смешно, — произнес он.

— Согласен. Отдай мне арбалет.

— Жан…

— Давай его сюда, живо! А ты, придурок, не тычь мне стрелой в морду, лучше вот его на прицел возьми.

Бывший противник Жана нервно облизал губы, но не шелохнулся.

Жан скрипнул зубами:

— Эй ты, портовое отродье, мартышка безмозглая! У тебя что, мочало в голове? Я ради тебя стараюсь. Бери на прицел моего проклятого дружка, нам давно пора отсюда сматываться!

— Послушай, такого поворота событий мы не предусматривали… — начал Локк, собираясь развить мысль, но тут противник Жана наконец-то решил последовать полученному совету.

Пот ручьями заструился по лицу Локка, будто влага хотела побыстрее испариться, пока с бренным телом не случилось чего похуже.

— Ну вот, трое против одного. — Жан сплюнул на причал. — Из-за тебя мне заранее пришлось договариваться с человеком, который нанял этих господ. Видят боги, ты меня вынудил. Каюсь, виноват. Я надеялся, что они знак подадут, прежде чем брать нас на прицел. Не тяни, отдай арбалет.

— Жан, да что ты…

— Молчи. Ни слова больше. Рта не раскрывай и даже не пытайся меня уболтать. Я тебя слишком хорошо знаю, поэтому разговаривать тебе не позволю. Молчи, кому говорят! Палец с крючка сними и давай сюда арбалет.

Локк, ошеломленно разинув рот, уставился на стальной наконечник стрелы. Мир внезапно сжался до яркой точки пылающего острия, на котором плясали отражения адского зарева, полыхавшего за спиной.

— Не может быть… — выдохнул Локк. — Я…

— В последний раз предупреждаю, — сквозь зубы выдавил Жан, наставив свой арбалет Локку в переносицу. — Убери палец с крючка и давай сюда проклятую штуковину. Ну, кому говорят!

Часть I

Карты на руках

Прежде чем вступить в игру, уясни для себя три вещи: правила, ставки и урочный час.

Китайская пословица


Глава 1

Маленькие хитрости

1

Играли в лихую карусель, на кону стояла примерно половина их богатств, а горькая правда заключалась в том, что из Локка Ламоры и Жана Таннена вытряхивали деньги, как пыль из старых ковров.

— Последнее предложение в пятом круге, — объявил крупье в бархатном камзоле с возвышения у круглого стола. — Господа, не желаете ли поменять карты?

— Нет-нет, господа желают посовещаться, — ответил Локк, склонился влево, к самому уху Жана, и еле слышно прошептал: — У тебя что?

— Иссохшая пустыня, — произнес Жан, небрежно прикрыв рот правой рукой. — А у тебя?

— Бесплодная пустошь.

— Вот досада.

— Мы что, молитв давно не возносили? Или кто-то из нас в храме пернул?

— Так ведь проигрыш входил в наши планы.

— Верно, но проигрывать нужно с умом, а не бестолково.

Крупье предупредительно кашлянул, поднеся к губам пальцы левой руки, что за карточным столом было равносильно подзатыльнику. Локк выпрямился, легонько пристукнул картами по лаковой столешнице и, изобразив самую многозначительную ухмылку из своего обширного запаса гримас, с трудом подавил невольный вздох: груда деревянных фишек в центре стола вот-вот совершит короткое путешествие к соперникам.

— Разумеется, свою участь мы встретим с невозмутимостью, подобающей истинным героям, чья доблесть удостоится пристального внимания историков и поэтов.

Крупье кивнул:

— Дамы и господа отказались от последнего предложения. Прошу предъявить карты.

Четверо игроков зашевелились, с шорохом сбрасывая и перекладывая карты, и наконец выложили на стол окончательные карточные комбинации, рубашкой вверх.

— Превосходно, — провозгласил крупье. — Открывайте ваши карты, дамы и господа.

Шестьдесят, а то и все семьдесят богатых веррарских бездельников, не желая упускать из виду мельчайших подробностей очередного унижения Локка и Жана, дружно придвинулись поближе к столу.

2

Тал-Веррар, Роза Богов, находится на западной окраине цивилизованного мира, известного народам Терина.

Если зависнуть в разреженном воздухе в тысяче ярдов над самой высокой башней Тал-Веррара или лениво воспарить над городом, как стаи чаек, что гнездятся в ущельях и на крышах домов, то станет понятно, почему с глубокой древности город-архипелаг известен под таким названием: он представляет собой огромную расширяющуюся спираль, витки которой состоят из полукруглых, последовательно увеличивающихся темных островов, похожих на стилизованные мозаичные лепестки.

В отличие от материка, смутно вырисовывающегося в нескольких милях к северо-востоку, острова — не творение природы. Прибрежные скалы и утесы материка покрыты отметинами неумолимого времени, испещрены следами ветров и дождей, а острова Тал-Веррара пребывают в первозданном совершенстве, не подвластные ни течению лет, ни погоде. Они сотворены из черного стекла Древних — неимоверное число стеклянных пластов, рассеченных извилистыми проходами и припорошенных тонким слоем земли и щебенки, на котором и вырос город людей.

Розу Богов окружает еще одно творение неведомых мастеров — прерывистое, диаметром в три мили, кольцо рифов, зыбкой тенью чернеющих под темными волнами; этот невидимый барьер сдерживает яростные набеги неистового Медного моря, пропуская корабли под флагами сотен королевств, держав и княжеств в гавань, где в густом лесу мачт, тянущихся в небо, там и сям белеют свернутые паруса.

На самом западном острове внутренний изгиб полумесяца представляет собой крутой черный обрыв в сотни футов высотой, где у подножья волны гавани тихо плещут о деревянные причалы, а внешний изгиб, выходящий в море, по всей длине покрыт уступами — шесть ровных широких ярусов, перемежаемые пятидесятифутовыми отвесными стенами, гигантскими ступенями поднимаются к вершине острова.

Южная оконечность острова носит название Золотая Лестница — на каждом из шести уровней полным-полно таверн, игорных притонов, частных клубов, борделей, бойцовых арен и прочих заведений для развлечения публики. Среди теринских городов-государств Золотая Лестница считается игорной столицей, местом, где можно растратить деньги на что угодно, будь то невинные забавы или омерзительные, преступные извращения. Веррарские правители, проникнувшись духом гостеприимства, ввели для Золотой Лестницы строгий запрет на захват чужестранцев в рабство, а потому остров стал единственным местом к западу от Каморра, где путники, упившись допьяна, спокойно отсыпались в садах и канавах.