logo Книжные новинки и не только

«Я — твой должник» Софи Кинселла читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Софи Кинселла Я — твой должник читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Софи Кинселла

Я — твой должник

Моему другу и редактору Джой Терекиев


Глава первая

У меня есть пунктик: я не могу просто взять и забить на что-то. Меня это раздражает. Есть проблема — ее надо пофиксить, прямо здесь и сейчас. У меня даже прозвище такое — Фикси.

В чем-то это даже хорошо. Вот, например, на свадьбе Ханны, моей лучшей подруги. Прихожу и вижу: на половине столов нет цветов. Я это разрулила до прихода остальных гостей. Ханна меня еще потом поблагодарила в своей речи. И все получилось прекрасно.

А иногда наоборот. Однажды я смахнула клочок пуха с ноги женщины, сидевшей в соседнем шезлонге на спа-процедурах. Я хотела как лучше. А оказалось, что у нее просто на бедрах волосы растут. И я только ухудшила дело, воскликнув:

— Ох, простите, я думала, это клочок пуха!

Та вся побагровела, и еще две женщины тут же на нас уставились…

Теперь-то я понимаю: лучше мне было вообще промолчать.

Словом, есть у меня такой пунктик. Бзик. Раздражает меня всякий непорядок. И прямо сейчас он заключается в банке от колы. Ее поставили на верхней полке в нашем магазине, в отделе товаров для отдыха. Прямо напротив шахмат, и на них теперь бурое пятно. Видно, открыли банку рывком, так, что все расплескалось, и не вытерли. Чьих рук дело?

Прищурившись, я оглядываю магазин. На подозрении Грег, старший помощник. У него вечно при себе какое-нибудь пойло. Если не в жестянке, то в термокружке с камуфляжным узором — словно он в армии, а не в Эктоне, в магазине товаров для дома. Он вечно оставляет свои посудины где попало, а иногда и вовсе сует их покупателям в руки: «Подержите, пока я вон ту кастрюлю достану». Сколько раз ему твердила: «Не надо так делать!»

Ладно. Сейчас не до упреков. Кто бы ни пролил колу (Грег, поклясться готова, Грег!), важно, что от нее осталось пятно, а к нам вот-вот нагрянут важные гости.

Да, знаю, что шкаф высокий. Знаю, что пятно в глаза не бросается. И многие даже внимания не обратили бы. Сказали бы: «Тоже мне проблема, есть дела поважнее».

Со мной этот номер не пройдет.

Изо всех сил стараясь не смотреть на пятно, оглядываю сверкающий чистотой зал. Немного загромождено, конечно, но в семейных магазинах всегда так (наш с 1985 года, как на витрине написано). У нас есть все: от столовых ножей до фартуков и подсвечников, и это изобилие надо куда-то рассовывать.

Замечаю человека в водонепроницаемом плаще; он стоит в отделе товаров для кухни. Он тянется трясущейся рукой к простенькой белой кружке, и я торопливо протягиваю ее ему.

— Вот, пожалуйста, — говорю я, дружелюбно улыбаясь. — Могу отнести ее на кассу. Показать какие-нибудь другие кружки? Или вам нужно что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, дорогая, — говорит он дрожащим голосом. — Мне нужна только кружка.

— Белый — ваш любимый цвет? — мягко наседаю я. Купить всего одну примитивную белую кружку — это так дико, что мне просто не выдержать.

— Пожалуй… — Он с сомнением оглядывает полки. — Мне еще нравится коричневый.

— Вот такой? — Я беру коричневую глиняную чашку, к которой гость, наверное, и не присматривался, настолько далеко она стояла. Прочная, с красивой ручкой. С такой в самый раз сидеть возле камина.

У гостя вспыхивают глаза. Так я и знала! Если живешь затворником, даже выбор кружки может иметь огромное значение.

— Она немного дороже, — говорю я. — Четыре фунта девяносто девять. Пойдет?

Потому что ничто не дается даром. И не нужно брать на себя лишнее. Так папа учил.

Я осторожно веду покупателя по проходу, следя за опасными углами. Это не от великодушия: знаю я мастеров все сшибать на пол. С ходу таких вычисляю. Трясущиеся руки, блуждающий взгляд, разболтанная сумка на колесиках — классические признаки. Осколки битой посуды по всему полу — это последнее, что нужно именно сейчас, когда к Джейку вот-вот придут посетители.

Я радостно улыбаюсь незнакомцу, стараясь ничем не выдать своих чувств, хотя при одной мысли о Джейке у меня все сжимается внутри. Всегда так. Стоит мысленно произнести: «Джейк» — и нá тебе. Я даже привыкла, хотя до сих пор не уверена, что это нормально. Понятия не имею, как другие воспринимают своих братьев. У моей лучшей подруги Ханны их нет, а первого встречного ведь не спросишь, правда? «Как вы к братьям-сестрам относитесь? Психуете, иглы топорщите?» С моим братцем дело именно так и обстоит. Из-за Николь я не психую, но вечно ощетиниваюсь, как перед дракой.

Словом, ни с кем из них я не чувствую себя хорошо.

Может, дело в том, что они оба старше и мне трудно тягаться с ними. Когда я, одиннадцатилетняя, только перешла в среднюю школу, Джейку исполнилось шестнадцать, и он считался звездой футбольной команды. Николь в пятнадцать отличалась изумительной красотой, и ее приглашали в модельный бизнес. Все в школе хотели с ней дружить. Меня благоговейно спрашивали: «Как, Джейк Фарр — твой брат?! Николь Фарр — твоя сестра?!»

Николь уже тогда предпочитала просто плыть по течению, но Джейк — совсем другое дело. Собранный. С горящим взором. Вспыльчивый. Никогда не забуду, как он повздорил с мамой, а потом пинал по всей улице консервную банку и ругался на чем свет стоит. Я следила за ним сверху из окна, завороженная и слегка напуганная. Сейчас мне двадцать семь, но ведь в каждом из нас живет одиннадцатилетка.

Конечно, есть и другие причины напрягаться из-за Джейка. Материальные. Финансовые.

И о них я сейчас думать не стану. Вместо этого я улыбаюсь покупателю: пускай думает, что в моем распоряжении целая вечность. Папа поступил бы так же.

Морэг пробивает сумму, и старичок вытаскивает потрепанный кожаный кошелек для мелочи.

— Пятьдесят… — Он щурится, разглядывая монету. — Это ведь пятьдесят пенсов?

— Давайте я посмотрю, — успокаивающим голосом произносит Морэг. Она с нами уже семь лет. Сначала была постоянной покупательницей, а потом заметила объявление о найме. Теперь она помощник управляющего и занимается поставками поздравительных открыток — глаз у нее наметанный.

— Нет, это десять пенсов, — мягко говорит она. — У вас есть еще фунтовая монета?

Мой взгляд притягивается к банке из-под колы и к шахматам. «Не имеет значения», — твержу я себе. Сейчас есть дела поважнее. И посетители ничего не заметят. Они придут, чтобы оливковое масло показывать, а не для проверок. Успокойся, Фикси.

Угомонись.

О господи, не могу! У меня сейчас крыша съедет.

Мой взгляд так и притягивает к банке. Пальцы выбивают дробь, как обычно, когда мне не терпится что-то привести в порядок, и вообще, когда я лезу на стенку из-за чего бы то ни было. И на месте не стоится: шаг вперед, наискось, назад, шаг вперед…

Такое у меня с детства. Это выше моих сил. Я знаю, что будет чистым сумасшествием приволочь ведро, лестницу и отмывать это пятно сейчас, когда вот-вот нагрянут гости. Знаю!

— Грег!

И едва Грег появляется из отдела посуды, вопль вырывается сам собой:

— Принеси лестницу, срочно! Надо отмыть то пятно!

Грег смотрит туда, куда я указываю, и подскакивает при виде банки.

— Это не я! — виновато восклицает он. — Точно не я.

И помолчав, добавляет:

— То есть если я, то не заметил…

Чего у Грега не отнимешь, так это того, что работает он на совесть и ему поневоле многое прощаешь.

— Неважно, кто, — отмахиваюсь я. — Надо это убрать, быстро.

— Ну да… — Грег обмозговывает услышанное. — Хорошо. А разве к нам сейчас не придут?

— Придут, потому и надо убрать как можно быстрее.

— Ладно, — говорит Грег, не шевельнув пальцем. — Понял. А где Джейк?

Очень хороший вопрос. Джейку первому принимать этих оливково-масляных. Видимо, в баре. Именно он устроил встречу. И его тут нет.

Но из верности семье вслух я ничего этого не говорю. Для меня это важно. Может, важнее всего остального. Некоторые люди вверяют себя Господу Богу, ну а папа мой, умирая, повторял со своим ист-эндским акцентом: «Семья, Фикси. От нее мы зависим. Семья — это все».

Верность семье — наша религия.

— С Джейком всегда так, — ворчит Грег. — Никогда не знаешь, когда он объявится. На него нельзя положиться. А нас еще мало сегодня, раз твоя мама взяла выходной.

Может, все это и справедливо, но в голове у меня папин голос: «Семья в первую очередь, Фикси. Всегда защищай семью на людях. Между собой потом разберетесь».

— Свои часы он отрабатывает, — напоминаю я Грегу. — Все согласовано.

В магазине работают все Фарры: мама, я, Джейк и моя сестра Николь, но только мы с мамой пашем полный день. Джейк именует себя нашим «консультантом». У него свой бизнес, он магистр делового администрирования и здесь бывает набегами. А Николь занимается йогой с понедельника по пятницу и сюда может приходить только по выходным. Что иногда и делает.

— Они, наверное, уже на подходе, — бросаю я. — Давай сюда лестницу поскорее!

Пока Грег волочит стремянку, я заскакиваю в подсобку и быстро набираю в ведро горячей воды. Надо только взлететь по ступенькам, смыть пятно, забрать банку, спуститься и убрать все до прихода гостей. Пара пустяков.

Отдел товаров для отдыха не очень удобный, все втиснуто между кухонными полотенцами и банками для варенья. Но так все устроил папа, и мы никогда ничего не меняем. Он очень любил настольные игры. Они, говорил, так же важны в хозяйстве, как ложки. Люди приходили к нам за чайником, а уходили еще и с «Монополией».