Вместо ответа Маринка схватила сумочку, зарылась в бардаке, отыскивая кулончик. Не найдя на весу, высыпала всё на стол. Всё равно не нашла. Разочарованно усмехнулась — так хотелось бы швырнуть его в наглую Катькину рожу… Сцепив руки на груди, повернулась к ней:
— Давай честно, вы Кругловым любовники?
Катька ошарашенно молчала. Слишком долго молчала! Можно было тысячу раз сказать НЕТ.
— Понятно. Ну что ж, ожидаемо. Не просто же так ты у него в машине прописалась! Вот я дура-то, а… Представляю, как вы надо мной ржали. А что, потрахались с утречка и за Мариночкой на остановочку. Подобрать по пути, ага.
— Чёт я вообще не понимаю о чём речь, Марин. Клянусь.
— Ой, Махонина, хорош прикидываться, а? Ты, с тех пор как переехала, так постоянно с ним! В институт он тебя везёт, из института он! А я так, как балласт какой-то между вами!
— Да а что такого-то, если мы с ним теперь на одной улице живём? Какая ему, нафиг, разница сижу я у него в машине или нет, если он один хрен, едет туда же, куда и я? Ты чего выдумываешь, Иванова?!
— Выдумываю?! А как на счёт его кулона, который я нашла в твоей подушке? Это я тоже выдумала?
Катька снова молчала слишком долго. И заметно нервничала.
— Какого ещё кулона?
— Который я дарила ему на День влюблённых!
— Девочки, я чай сделала, — заглянула в комнату Оксана. — Пойдёмте.
Катька глянула на Маринку, покусала губу.
— Да нет, тёть Оксан, я наверное пойду. Столько дел ещё…
— А репетиция у вас во сколько сегодня, Кать?
— Какая репетиция? У нас на этой неделе вообще ничего нет, хореограф уехал.
— Да? — Оксана глянула на Маринку, едва заметно нахмурилась. — Ну и хорошо, хоть отдохнёте, лето всё-таки. Но чай пойдём, попьем. Десять минут тебе погоды не сделают, правда же, Марин?
Пришлось делать вид, что всё нормально. Сидеть за одним столом, слушать Катькин бред, самой нести какую-то ахинею. И всё бы ничего, если бы Оксана не сидела с ними и не задавала вопросы с подвохом, на которые Катька либо не знала, как отвечать, либо отвечала невпопад.
— Ладно, я пойду, — наконец набралась смелости Катька и решительно встала из-за стола.
Проводив её, Маринка попыталась слинять к себе, но Оксана не дала.
— А теперь ты расскажи мне, где была и чем занималась этой ночью?
— У Катьки.
— В глаза мне смотри, пожалуйста.
Столкнулись взглядами, но Маринка долго не выдержала, отвела.
— Нет я всё понимаю, — вздохнула Оксана, — я тоже была молодая, и тоже ходила с ночёвками к подружкам. И бывало даже такое, что пока родители думают, что мы друг у дружки дома — мы сбегали на танцы. И даже тайком пили шампанское! Это я всё понимаю. Но объясни мне, пожалуйста, как получилось, что ты до сих пор не протрезвела, а Катя, судя по всему, даже не пила?
— Мне, вообще-то уже восемнадцать! — несмело огрызнулась Маринка. — И я не обязана отчитываться. Тем более перед тобой!
— Ах, даже так? Надо же, как ты заговорила. Ну конечно, уже две недели, как совершеннолетняя! Уже права можно качать. Ну хорошо. Тогда тебе придётся отчитаться перед отцом. Ему, как ты понимаешь, плевать на твои восемнадцать.
— Не придётся. Я прекрасно знаю, что ты ему не скажешь.
— То есть, это ты всё-таки понимаешь? Отлично! Но знаешь, когда я позволяю тебе делать то, что не разрешает отец, я в первую очередь думаю о том, чтобы было хорошо тебе. Я понимаю, что он перегибает со своей строгостью, я понимаю, что ты взрослеешь, и тебе нужно больше свободы, и я рискую, между прочим, нашими с ним отношениями, когда даю её тебе. Но в ответ я рассчитываю на твоё уважение и на то, что ты действительно взрослеешь! А в итоге что? Не только я не знаю, где ты была всю ночь, но и твоя подружка, к которой я тебя отпустила! А если бы с тобой что-то случилось, Марин? Как бы я отцу твоему в глаза смотрела?!
— Я была у Катьки, — упрямо твердила своё Маринка. — Просто мы действительно не встречали рассвет, потому что я уехала раньше.
— До того, как напилась, или после?
Маринка промолчала.
— Ну хорошо, а это что? — Оксана подняла руку с резиновыми шлёпками. — Это явно не Катины. И где, спрашивается, твои новые босоножки?
— Я ногу натёрла. А это её брата шлёпки.
— Отлично. Значит, сегодня ты обменяешь всё это обратно, так?
Маринка вынужденно кивнула.
— Ну и конечно, никаких больше ночёвок и поблажек, Марин. Ты обманула моё доверие. Всё.
В замке зашурудил ключ, Марина с Оксаной встревоженно переглянулись.
— Марш к себе, и пока отец не заснёт, не высовывайся!
Глава 9
Часов около двух дня взяла Данилины шлёпки и потихоньку вышла из дома. К Катьке ехать, само собой, не собиралась — ни за босоножками, ни за разборками. И так всё понятно. По-прежнему болело сердце, и душила ярость. В голову навязчиво лезли варианты того как и где они этим занимались. В картинках. От обиды то и дело наворачивались слёзы, но Маринка упорно душила их и обещала себе, что не будет убиваться из-за этих двух. Подумаешь.
Но всё равно ревела.
На подходе к сталинской пятиэтажке отчего-то вдруг разволновалась. Постаралась взять себя в руки и настроиться решительно: звонит в дверь, прямо с порога отдаёт шлёпки и требует босоножки. Всё.
Но Данилы дома не оказалось.
Плюнула на всё и пошла на городской пляж. И там, подложив под голову те самые шлёпки, проспала в тенёчке аж до начала шестого.
Снова пришла к Даниле, и снова не застала его. Но, правда, открылась дверь соседней квартиры и из неё выглянула старушка.
— Ты чего всё ходишь? Нету его.
— А где он, не знаете?
— Даже если б знала, всё равно бы не рассказала! А ты чего хотела-то?
Маринка протянула пакет с обувью:
— Передадите ему?
А уже выходя из подъезда, вдруг решилась. Вернулась, позвонила к соседке в дверь.
— А можете ещё записку передать?
*** *** ***
В «Якорь» явился часа за полтора. Разглядывая в окно стоящие у причала катера и большой теплоход, умял эскалоп с картошкой фри. Несколько раз выходил в туалет, а возвращаясь, то, «случайно» перепутав двери, поднялся по винтовой лестнице к подчердачному помещению, то сунулся на кухню, то в соседний зал, где готовился большой свадебный банкет. Но всё было не то. Мест, чтобы душевненько поговорить со Шпиком наедине, не находилось, а холуйски являться к нему на назначенную аудиенцию Данила не собирался. Всё шло к тому, что в этот раз не выгорит.
Уже уходя, попал вдруг в толчею на входе: гости встречали молодожёнов. В этот же момент засёк и Шпика — он вынужденно остановился сбоку от входа, ожидая, пока закончится шабаш и со скучающим видом ковырялся мизинцем в зубах. Раскабанел, сука, ряха в воротник не помещается. С ним были двое — те, которые приезжали к Даниле на разговор. И тоже, как придурки, стояли и ждали, пока им дадут пройти. Данила усмехнулся. Охрана, называется. Гопники с района, не больше.
Смешался с гостями свадьбы, прошёл вместе с ними в зал. Специально сев почти напротив стеклянных дверей, даже пожрал нахаляву. А когда, около половины пятого, заметил жирную тушу Шпика идущую к сортирам — как ни в чём не бывало подмигнул девчонке через стол напротив и ушёл. Как говорится, «Совет да любовь молодым», но пора и честь знать.
Сортир был на четыре писсуара и две кабинки, одна из которых занята. Заглянул под дверь — крокодиловые ботинки Шпика беспокойно дёргали носами. Нервничает скотина? Не любит, когда его не уважают, на стрелки к нему не приходят? Или просто запором мучается?
Впрочем, Данила и сам слегка нервничал. Если к тому моменту, как Шпик просрётся, из сортира не уйдут случайные посетители, придётся догонять гада в коридоре и тащить к чердаку. Такую тушу. К тому же мимо зала, где ждут его раздолбаи… Либо всё-таки переносить разговор на другой раз.
Но сложилось. Прямо-таки звёзды сошлись: едва папа жениха вышел за дверь, из кабинки показался и Шпик.
Данила не церемонился. Он был зол, как сука.
Оглушающий хлопок ладонями по ушам, серия пробивных по жирному пузу. Охнув, Шпик завалился спиной в свою же кабинку, и Данила, ускорив падение ударом ноги в грудь, шагнул за ним. Шпик за собой не смыл, не царское это, видать, дело. Данила схватил его за бритый жирный затылок и замолотил мордой об бортик унитаза. Когда на белой эмали повисли кровавые сопли, чуть склонился:
— Вот теперь всё. Теперь ни ты мне, ни я тебе не должен. Разбежались и забыли. А по поводу своей крыши, которая меня якобы нагнёт, если я не верну бабки — фуфли кому-нибудь другому. Если они узнают, что ты в их заведении подставы с наркотой разыгрываешь — в своём же дерьме захлебнёшься, Шпик. Примерно вот так! — и, жёстким пинком колена подтолкнув вперёд, ткнул его окровавленную рожу в кучу говна.
Уходил тихо и быстро, но на крыльце столкнулся вдруг с одним из его гопников. И ведь замер-то всего на мгновенье, но и этого оказалось достаточно, чтобы словить выкидуху со спины. Хорошо не перо. Вот такой дешёвый залёт, сука…
*** *** ***
За ужином отец был хмур и погружён в себя. Его даже Тёмушка не трогал. Оксана бросала на Маринку короткие, внимательные взгляды и от этого было не по себе.