— Да, письмо было отправлено. Другой вопрос — настоящая ли Зита Бриджборн получила его. Разумеется, тебе известно, что эта семья самая могущественная — и к тому же последняя — из древних правящих ведьминских семей?
— В-ведьминских?! — На этот раз я не смогла скрыть дрожь в голосе. Неужели кучер всё это не выдумал?! — Об этом ничего не было в…
— А книг по истории ты никогда не читала? — спросила она мягко, наслаждаясь моей растерянностью.
— Тех, где бы писали про ведьм, — нет, — прошептала я.
Леди шагнула назад и чуть отвела взгляд. Скептически поджав губы, она при этом загадочно улыбнулась и сказала:
— Как удобно. Но думаю, сейчас поздновато разбираться со всем этим. Бриджборн ты или нет, утром мы наверняка это узнаем. Вы двое… Придумайте, где её разместить. — И она скользнула прочь, растворившись в сумраке зала.
Я смотрела ей вслед с открытым ртом. Брэм попытался взять мою сумку, но я одёрнула руку. Очевидно, что мне здесь не рады. Я не дам этим людям ни единого повода считать, что я им чем-то обязана.
— Кто она? — резко спросила я.
— Злобная коза, — ответил Брэм.
— И страшно богатая, — добавила Миннифер благоговейным шёпотом. — Изби Хэрлит-Сент-Клауд. После замужества Кантакер, верная подруга твоей матери. Опекуны временно доверили ей дом после… ну, после всего, что произошло.
Моя мать. От этих слов у меня в самом сердце затрепетали смутные воспоминания о фиалках и розмарине.
— Что ты хочешь сказать этим «после всего, что произошло»? — спросила я, когда Миннифер открыла панель в стене и вместе с Брэмом они повели меня вверх по металлической лестнице. — Что произошло? Где все?
Брэм и Миннифер снова обменялись странным, непонятным взглядом.
— Ушли, — тихо сказала Миннифер. Вдруг она обернулась ко мне, в свете свечи по её лицу блуждали красноватые тени. — Тебе нужно быть осторожной, Зита. Они все мертвы. Все Бриджборны. Твои мать и отец, тётя и дядя. Никого не осталось. Никого, кроме тебя.
Я чуть не уронила свою сумку:
— Мертвы!
— Мертвы как зимний… — начала было Миннифер, но сразу же захлопнула рот. Глаза у неё полезли из орбит. Какое-то время она боролась с собой, вцепившись руками в челюсть. Потом снова раскрыла рот, отвернулась, перегнулась через перила и разрыдалась.
— Что такое… — прошептала я. — Что это было? Ты в порядке? — Я обернулась к Брэму, но тот только беспомощно смотрел, стоя руки по швам.
— Всё хорошо, — шмыгнула Миннифер, вытирая щёки. — Просто икота.
«Никогда не видела, чтобы так икали», — подумала я, но Миннифер уже пошла дальше по лестнице, и мы с Брэмом поспешили за ней.
Поднявшись по служебной лестнице, мы прошли через площадку мимо двух маленьких окошек. Они располагались практически впритык, буквально в нескольких дюймах друг от друга, но из одного был виден поросший плющом двор во мраке ночи, а из другого — туманное поле в сумерках, где рядами росли подмёрзшие тыквы, и одиноко стояли несколько пугал. Но я даже не успела удивиться, потому что мы стали подниматься по второй лестнице, а затем по третьей. Наконец мы вышли в коридор с высокими потолками и оказались перед позолоченной дверцей, на которой были нарисованы ветряные мельницы на фоне неба.
— Мы пришли, — сказал Брэм, на этот раз голосом злым и низким.
— Миссис Кантакер не уточнила, какую комнату отвести тебе, — сказала Миннифер, утирая нос тыльной стороной руки. — А в доме тридцать семь свободных спален. Но мы подумали, что эта понравится тебе больше всего.
— Не ходи дальше по этому коридору, — сказал Брэм, отпирая дверь. — Говорят, он ведёт в места, которые лучше не видеть.
— Не входи в комнату с табличкой «Зал психоза», — сказала Миннифер. — И если увидишь синюю лестницу, не ходи туда.
— Знаешь, наверное, будет лучше, если ты вообще не будешь выходить из комнаты, — быстро сказал Брэм. — Мы придём за тобой утром.
Меня ввели в тёмную комнату с тремя огромными окнами, выходящими на запущенный сад, через который я сегодня проходила.
— Это всё для меня? — спросила я, поворачиваясь кругом. У меня никогда не было своей комнаты, а уж такой большой тем более, даже у миссис Боливер я делила чердак с выводком тараканов и парой гигантских крыс.
— Конечно, это всё для тебя, — рассеянно кивнул Брэм, а Миннифер пробормотала: «О чём это она?»
Брэм зажёг второй канделябр. Миннифер сказала, что принесёт чайник горячей воды для умывания. Затем, нервно переглянувшись, они вышли из комнаты и закрыли за собой дверь. Я слышала, как они шепчутся в коридоре. Мгновением позже в замке дважды тихо повернулся ключ, и они ушли.
Глава 3
Проснувшись на следующее утро, я обнаружила, что у меня на груди сидит ворон и смотрит он на меня парализующим взглядом хищника, который совсем не прочь полакомиться моими глазными яблоками. Его же глаза походили на яркие чёрные капли, гнездившиеся среди лоснящихся иссиня-чёрных перьев. Я под одеялом чувствовала его вес, когти пронзали ткань насквозь. В комнате было морозно, воздух немного влажный, словно я спала снаружи.
Мы с вороном уставились друг на друга. Но потом я всё-таки истошно завопила и забилась под одеяло. Птица негодующе каркнула и перелетела на каминную полку, откуда искоса воззрилась на меня с оскорблённым видом. А в следующий миг ворон вылетел в дымоход, и в очаг посыпалась сажа.
Мгновенно забыв свой страх, я спрыгнула с кровати, подбежала к камину и, прикрыв глаза от сажи, посмотрела вверх.
— Не делай этого! — крикнула я. — Ты застрянешь!
Как-то раз у миссис Боливер в каминной трубе застрял воробей. В гостиную повалил дым, окрасив в чёрный цвет кружевные салфеточки и декоративные подушки, а когда я стала тыкать в трубу шваброй, чтобы устранить преграду, вниз на пепел упал воробей, а за ним шестеро поджарившихся птенцов в гнезде. Мама-воробьиха, глупая и храбрая, влетела в пылающую пасть трубы, чтобы остановить сияющее чудовище, поджаривающее её деток. Я тогда очень расстроилась и похоронила крохотных птичек на заднем дворе, по соседству с обширным кладбищем золотых рыбок миссис Боливер.
Но этот ворон, видимо, прекрасно понимал, что делает. Шорох крыльев становился всё тише и тише, потом совсем стих, и я понадеялась, что птица благополучно выбралась наружу.
После того как ворон скрылся и в трубе стало тихо, я отошла от очага и окинула взглядом комнату. Прошлым вечером я только мельком рассмотрела её в свете канделябра. Теперь, днём, комната оказалась ещё больше, чем я представляла. Над огромной кроватью висел фиолетовый полог. Пол устилали роскошные ковры. И каждую поверхность, каждое зеркало и все стёкла укутал иней.
Я вышла в центр комнаты, разглядывая глазурь, покрывающую ковры и мебель. «Как странно, — подумала я. — Видимо, в горах рано начинается стужа». Снаружи деревья только оделись в роскошные бронзовые и красно-коричневые цвета, листья отрывались от веток и кружили в воздухе. Свет лился сквозь огромные решётчатые окна; я подошла к ним, открыла створку и глубоко вдохнула свежий горный воздух.
Моя комната выходила на нечто, что когда-то, наверное, было лабиринтом из живой изгороди, но теперь от него остались лишь голые сучья и шипы на фоне замшелых камней и блестевших на солнце листьев. Мне открылась панорама замка, с обеих сторон меня окружали шпили, гребни крыш и маленькие узкие оконца. Я видела и лес, который при свете дня выглядел совсем не страшным и кольцом охватывал сад. Это был чудесный вид, дикий и почти не тронутый цивилизацией.
В дверь постучали. Я поспешила к ней и дёрнула за ручку. Было не заперто. Выглянув, я увидела стоящего перед дверью Брэма. Он теребил в руках шляпу и выглядел так, будто только что пришёл с улицы: раскрасневшийся, пахнущий свежестью.
— Есть хочешь? — спросил он без всяких предисловий.
— Очень, — ответила я. — Доброе утро.
— Ладно. Можешь поесть с нами. Боюсь, миссис Кантакер приказала, чтобы тебя не пускали в парадные комнаты, пока…
— …пока они не решат, что я не отребье?
— Ну, я не сказал бы, что она употребила именно это слово. Но мы питаемся так же, как и они, не волнуйся. Я приду за тобой, как только ты оденешься. — И он ушёл.
Я закрыла дверь и какое-то время просто стояла, глядя перед собой. А потом улыбнулась. Жизнь налаживается. Я решила, что не расстроюсь, если действительно произошла ошибка, если они пригласили не ту Зиту и отправят меня восвояси. Я всю жизнь прожила без замка и наследства — наверняка и оставшуюся часть проживу без них. И я решила просто наслаждаться этим приключением, пока оно длится.
У меня была только моя пыльная дорожная одежда, поэтому я подошла к большому старому шкафу и распахнула обе дверцы. Меня сразу же окутал запах сосны и сушёных роз, а глазам предстал великолепнейший гардероб из всех, какие я когда-либо видела. Здесь были наряды всех цветов — от рубинового до бирюзового и тёмного, сумрачного зелёного, — а также миленькие чёрные шляпки, небольшое зеркало, десятки пар туфель с яркими шёлковыми бантами и бархатными шнурками, подбитые мехом пончо, красивые пушистые пальто, роскошные халаты со сложным цветочным узором, а ещё множество чёрных накидок, чёрных перчаток и набитых украшениями ящичков.