Для меня это было чересчур вычурно. И всё-таки… «Вряд ли кто-то станет возражать, если я что-нибудь позаимствую», — подумала я, разглядывая все эти наряды. Может, никто и не помнит, что они здесь висят. А если помнят и возражают — я хотя бы раз в жизни смогу поносить такую роскошь прежде, чем меня отсюда вышвырнут.
Я выбрала платье цвета густого тумана, поднимающегося над топями, и надела его. Сначала оно показалось мне слишком коротким, как будто сшитым на кого-то низенького и полного. Но потом случилось невероятное: нити как будто сместились, пощекотав мне кожу, и, взглянув в зеркало, я, к своему восторгу, увидела уходящий вниз шов и рукава длиной до запястий. В один миг платье село так, словно шилось прямо на меня.
Водя пальцем по ткани, я медленно выдохнула. У платья были очень пышная юбка и корсет из китового уса, который сам застегнулся, отчего мне пришлось резко выпрямиться. Я тихо ойкнула, но потом расслабилась, поняв, что это не столько платье, сколько транспортное средство, и в нём можно перемещаться как в автомобиле. Неудивительно, что богатые люди обычно всегда выглядят такими гордыми: одежда не позволяет им выглядеть иначе.
Я причесалась как можно лучше — смочила волосы водой и безуспешно постаралась зачесать их в одном направлении. Потом несколько раз прошлась по комнате, восхищаясь своим нарядом и радуясь своему решению надеть его. В приливе уверенности я вскинула подбородок и, шурша шёлковыми юбками, выплыла в коридор.
Брэм ждал снаружи, прислонившись к стене и жуя стебелёк жухлой травы. Когда он меня увидел, у него глаза полезли на лоб. На миг я почувствовала себя польщённой, поскольку тоже считала, что выгляжу превосходно. Но потом его тёмные, точно грозовые тучи, брови опустились и он сказал:
— Пойдёмте, мисс. Быстро. Я не знаю, что на это скажет миссис Кантакер.
— Ой, — испугалась я. Моя смелость вдруг покинула меня и скрылась в глубинах коридора. — Я просто подумала…
— Платье очень красивое, — похвалил Брэм и с мученическим видом быстро пошёл прочь. Мне пришлось перейти на бег, чтобы не отстать, и я уже не могла отделаться от мысли, что моя затея с переодеванием всё-таки неудачная. Мы снова прошли по маленькой железной лесенке в самое нутро дома, в коридор для слуг, где под потолком сушились лук и лаванда. Коридор был просторный, довольно холодный и мрачный. Я думала, что здесь повсюду будут сновать повара и судомойки, но увидела только Миннифер: она сидела на груде наволочек и зашивала одну синей ниткой. Миннифер помахала мне, её лицо просветлело — но тут же осунулось, стоило ей увидеть моё платье.
— Ой, — сказала она. — Я не уверена, что это хорошая идея.
— Моя дорожная одежда вся грязная, — попыталась я хоть как-то оправдаться. — Я подумала…
— Нет-нет, всё в порядке, — кивнула Миннифер. — Просто… Понимаешь, это её платье. Она собиралась надеть его на свой день рождения. Только ей так и не довелось.
— Кто? — спросила я. — Ни к чему говорить загадками. Чья это комната, в которую вы меня поселили?
— Греты, — ответила Миннифер, уткнувшись взглядом в наволочки. — Греты Бриджборн. Молодой хозяйки.
Меня пробрала дрожь, и милое платье вдруг стало мне неприятным, корсет впился в спину. Все Бриджборны мертвы…
— Мне жаль, — я покачала головой. — Даже не знаю, почему выбрала его. Пойду повешу на место.
И я бы так и сделала, но, когда я обернулась, в дверях стояла миссис Кантакер и смотрела на меня с жуткой напряжённой яростью. Этим утром она была в строгом фиолетовом платье, немного напоминающем мужской сюртук, на её шее и груди поблёскивали серебряные пуговицы, а юбки развевались сзади как паруса корабля.
— Что всё это значит? — требовательно спросила она, и под её взглядом я застыла как вкопанная.
— Я подумала, что никто не будет против, — тихо ответила я. — Я… — Я хотела сказать: «Прошу прощения», но слова так и не сорвались у меня с губ. Вместо этого во мне вдруг вспыхнула ярость, и я выпалила: — Злюсь.
Миннифер ахнула. Брэм, судя по выражению лица, пришёл в ужас. Но отступать было уже некуда.
— С тех пор как я пришла сюда, никто ничего мне не рассказал. Кто такие Бриджборны? Что случилось с Гретой? Я всё-таки наследница — или предполагается, что я буду попадать в глупые ситуации и позориться, пока вы не вышвырнете меня отсюда? Я получила одно письмо и очень грубый приём и теперь хочу знать, во что меня втянули, благодарю покорнейше. — Я практически кричала.
Миссис Кантакер смерила меня презрительным взглядом. Но я больше не позволю ей себя запугать. Я в упор посмотрела на неё и с ноткой удовольствия отметила, что в её глазах мелькнула тревога. Затем, поджав губы, она метнулась вперёд, схватила меня за руку и потащила из кухни.
— Мистер Гренуй ждёт, — бросила она, её кольца впивались мне в кожу. — Идём сюда, кем бы ты ни была, и прекрати верещать. Ты пищишь как умирающий кролик.
Она толкала меня вверх по лестнице и в холл. Пройдя через высокие двери красного дерева, мы оказались в комнате, где стены были обиты цветным шёлком, а окна выходили на опустевший розовый сад. Лампы не горели, но в камине ревел огонь, а на столе был накрыт завтрак. Маленький пухлый джентльмен лет пятидесяти сидел, склонившись над тарелкой с яичницей и картофельными оладьями, от которых шёл пар.
При нашем появлении он поспешно встал, уставившись на меня точно на привидение — хотя, в каком-то смысле так и есть. Но он почти сразу же опомнился, скинул с себя удивление, встряхнувшись как собачонка после купания, и шагнул вперёд с нервной улыбкой:
— Зита Бриджборн! Как приятно тебя видеть…
— Сядьте, Чарльз, — сказала миссис Кантакер. — Мы ещё не знаем наверняка, кто она такая. Без сомнения, у подонков есть свои маленькие девочки, которых при помощи румян и вороновой краски для волос можно превратить в одну из пташек Бриджборн.
Поверенный бросил на миссис Кантакер испуганный взгляд и тут же потащил меня за стол:
— Ты поешь с нами, дитя? Я уверен, Изби, вы не возражаете. А ты не возражаешь? Надеюсь, что нет. Я всегда полагал, что сложные вопросы следует обсуждать за вкусной едой, тогда их легче переварить — сложные вопросы, я имею в виду.
Миссис Кантакер не сводила глаз с мистера Гренуя, и я быстро села за стол, пока приглашение не отменили. Это был самый настоящий пир. Здесь были яйца с беконом, персики, похожие на сверкающие острова с поблёскивающими шапками крема шантильи, горы золотистых картофельных оладий, пиала сушёной малины и чудесные подёрнутые бронзовым цветом пирожки, распадающиеся на маслянистые хлопья от одного прикосновения вилки. Я подумала, что стоит попробовать отнести что-нибудь из этого Миннифер и Брэму. Хотя они наверняка едят остатки со стола — кто им помешает? Я положила себе на тарелку столько еды, сколько туда влезло, и принялась орудовать ножом и вилкой, не забывая при этом пристально поглядывать на миссис Кантакер и мистера Гренуя.
Миссис Кантакер, судя по всему, пришла в ужас. Однако мистер Гренуй смотрел на меня задорно, на каждой его щеке алело по идеально круглому пятнышку. Если бы не его весёлое, открытое лицо, я бы решила, что он зануда. Он носил очки, подбородок у него плавно перетекал в шею, а волосы начали редеть. На самом деле, он как будто весь редел, словно старался скрыться от всех и сжаться как можно сильнее, при этом не вывернувшись наизнанку и не лопнув. Он сразу же мне понравился. У меня всегда было ощущение, что нервным и тревожным людям можно доверять — в отличие от наглых. Те, кто идёт по жизни слишком смело, всегда меня удивляют: я считаю, что они либо ничего не знают о её тяготах по причине недалёкого ума, либо обладают чудовищной силой и нечувствительны к ним, и оба расклада симпатии мне не внушают. Мистер Гренуй, сомневающийся в своих словах, сожалеющий о каждом жесте, относился к тому типу людей, которые не обидят ни мухи, ни горничной. Что до миссис Кантакер, расположившейся в отдалении, грозно и пристально следящей за нами обоими… ну, о ней я этого сказать не могу.
Когда я наелась, а мистер Гренуй немного расспросил меня о моём путешествии и жизни вообще, он сказал:
— Итак. Предлагаю перейти к делам. Тебе предстоит многое узнать.
Миссис Кантакер вскинула брови и моргнула, глядя в свою тарелку с копчёной рыбой и тостами.
— Ты говоришь, что ничего не помнишь о своём раннем детстве. Я и не думал, что ты вспомнишь. Ты была такой крохотной, когда… когда всё случилось. Но тебе известно, что твоя семья — одна из последних могущественных ведьминских семей на континенте?
— Миссис Кантакер сказала мне, — ответила я. — Но я не очень этому верю. Иногда я слышала, как люди шепчутся о ведьмах, а миссис Боливер однажды ездила к одной на поезде, чтобы проконсультироваться по поводу подагры. Но мне казалось, что они все чудовищно важные и живут далеко. Я бы никогда не подумала, что имею какое-то отношение к ведьмам. — Я отложила вилку и, прищурившись, посмотрела на поверенного. — Мистер Гренуй, что случилось с Бриджборнами? Где они?
— Ну… — мистер Гренуй затеребил свои манжеты, уклоняясь от моего взгляда. — Они здесь. В замке.