Итак, несмотря ни на что, эта несносная женщина вновь избежала опасности. Альфред направился к двери.
— Пойдем. Раз уж пришлось так рано подняться, мы заслужили вознаграждение — можем перехватить кеджери (Жаркое из риса, рыбы и пряного порошка карри.), не откажусь от пары порций.
Все еще хмурясь, Гэрри последовал за приятелем.
Час спустя Люсинда спускалась по парадной лестнице. В трех шагах позади нее следовала мрачная Агата. Люсинда озабоченно хмурилась с того момента, как постучавший в дверь ее комнаты Мелторп внес поднос с завтраком и сообщил, что его светлость готов проводить ее в любой момент, как только она будет готова. Всего пару минут назад, открыв дверь, Агата обнаружила терпеливо ожидавшего в коридоре лакея, готового взять багаж.
Как Люсинда ни старалась, она не могла понять, откуда хозяева узнали, что она уезжает.
Это сбивало ее с толку, но еще более непривычна была совершенно несвойственная ей паника, пошатнувшая ее обычную уверенность.
Когда она ступила на последний пролет лестницы, из столовой вышел лорд Астерли. Увидев появившегося за ним Гэрри, Люсинда мысленно выругалась. Она занялась перчатками и, придав лицу решительное выражение, подняла голову.
— Доброе утро, милорд. Боюсь, мне необходимо немедленно уехать.
— Да, конечно… вполне понимаю. — Альфред ждал внизу с самой очаровательной улыбкой.
Люсинда постаралась не хмуриться.
— Я рада. Прекрасно провела у вас время, но уверена, что будет лучше, если я сейчас уеду, — ответила она, не глядя на Гэрри.
Альфред предложил ей руку.
— Мы, конечно, очень сожалеем о вашем отъезде, но я уже приказал подготовить ваш экипаж.
Люсинда положила руку на его рукав, думая совершенно о другом.
— Как вы любезны, — пробормотала она, взглянув из-под опущенных ресниц на Гэрри, но не нашла в его взгляде ничего, кроме светской учтивости.
— Прекрасный день для поездки… надеюсь, вы доберетесь до места назначения без происшествий.
Его светлость вывел Люсинду из дома, продолжая болтать о пустяках.
Как он и сказал, экипаж ждал ее, Джошуа сидел на козлах. Остановившись на последней ступеньке, Люсинда повернулась к хозяину, а Агата проскользнула за ее спиной. Люсинда спокойно протянула руку:
— Благодарю вас, милорд, за очень интересный, хотя и короткий прием.
— Восхищен, дорогая, восхищен. — Альфред галантно склонился над ее рукой. — Полагаю, мы вскоре увидимся в Лондоне. — Выпрямляясь, он перехватил взгляд Гэрри. — На балах, разумеется, — поспешно добавил он.
Люсинда повернулась к экипажу и обнаружила, что Агата, явно недовольная, сидит рядом с Джошуа на козлах.
— Сюда… позвольте мне, — проговорил Гэрри.
Не успев ничего предпринять, чтобы изменить неожиданное положение своей горничной, Люсинда оказалась в экипаже. Решив, что чем быстрее она уедет, тем лучше, Люсинда устроилась у окна, расправляя юбки. Можно будет пересадить Агату, когда они отъедут от Астерли-Плейс.
Лорд Астерли продолжал болтать через окно:
— Надеюсь, вам у нас понравилось. Мы с нетерпением ждем следующего… — Он осекся. — Ах нет. Не следующего.
— Безусловно, — отчеканил за ним низкий голос.
Его светлость быстро отступил. Люсинда приготовилась равнодушно попрощаться со своим опасным защитником… но увидела, что Гэрри, кивнув его светлости, спокойно садится в экипаж.
Люсинда изумленно взглянула на него.
Гэрри улыбнулся несколько мрачновато и тихо сказал:
— Улыбнитесь Альфреду понежнее, он и так сконфужен.
Люсинда выполнила приказ, выдавив крайне глупую улыбку. Лорд Астерли стоял на ступенях и махал рукой, пока поворот дороги не скрыл его из виду.
Как только это случилось, Люсинда набросилась на Гэрри:
— Что вы себе позволяете? Это еще одна из ваших вынужденных мер?
Гэрри откинулся на спинку сиденья и надменно поднял брови.
— Да. Вы же не собираетесь убеждать меня, что ваше место — в Астерли-Плейс?
Люсинда покраснела и перестроилась.
— Куда мы едем?
Она покинула Астерли-Плейс в такой неприличной спешке не только из-за развлечений его гостей. После событий прошедшей ночи, несмотря на возродившиеся надежды, она понятия не имела, что Гэрри теперь думает о ней. И самое страшное: она осознала… и совершенно уверилась в том, что, стоит ему поманить ее, она пойдет за ним без брачных обязательств, без клятв с его стороны. Необходимо бежать от него и под защитой решительной Эм попытаться преодолеть свою слабость.
Никогда раньше она ни от кого и ни от чего не бежала, но со своими чувствами к Гэрри она не могла бороться.
С сильно бьющимся сердцем, широко раскрыв глаза, Люсинда смотрела, как он откидывает голову на подушки, закрывает глаза, вытягивает и удобно скрещивает свои длинные ноги.
— В Лестер-Холл.
— В Лестер-Холл? — Люсинда прищурилась. Не в Лестершэл, его собственный дом, а в Лестер-Холл, семейную резиденцию.
Гэрри кивнул.
— Почему?
— Потому что там вы находитесь со вчерашнего дня. Вы уехали из города в вашем экипаже и отправились туда с вашей горничной и кучером. Я последовал за вами несколько часов спустя в своей двуколке. Эм и Хетер приедут сегодня утром, так как вчера Эм была нездорова. Именно поэтому они и не смогли сопровождать вас.
— Почему же я уехала без них?
— Потому что мой отец ожидал вас вчера вечером и вы не хотели его разочаровывать.
— Ох! — Поколебавшись немного, Люсинда спросила: — Он действительно ждет меня?
Гэрри открыл один глаз, изучая очаровательное видение в голубом дорожном платье, с аккуратно убранными под шляпку волосами… еще более очаровательное из-за неуверенности, которую он видел в затуманенных голубых глазах и несколько ошеломленном лице. Зеленый глаз снова закрылся.
— Он будет счастлив вас видеть.
Люсинда долго и усердно обдумывала услышанное и наконец спросила:
— Где ваша двуколка?
— Долиш вернулся на ней в Лондон прошлым вечером известить Эм. Не волнуйтесь. Когда мы приедем, Эм уже будет в Лестер-Холле.
Вроде говорить было больше не о чем. Люсинда откинулась на подушки и попыталась разобраться в услышанном.
Через несколько миль молчание нарушил Гэрри:
— Расскажите мне о Мортимере Бэббакуме.
Отвлеченная от своих размышлений, Люсинда нахмурилась.
— Почему вы хотите узнать о нем?
— Он кузен вашего покойного мужа?
— Нет, он племянник Чарльза. Он унаследовал Грейндж и часть наследства.
Не открывая глаз, Гэрри нахмурился.
— Расскажите мне о Грейндже.
Люсинда пожала плечами.
— Это маленькое имение. Только дом и немного земли для его содержания. Чарльз получил наследство от деда по материнской линии и купил на эти деньги гостиницы, увеличившие его состояние.
Следующий вопрос Гэрри последовал примерно через полмили:
— Мортимер Бэббакум имел представление о Грейндже?
— Нет, — ответила Люсинда, оглядывая цветущие поля за окном кареты. — Он, кажется, приезжал за год до нашей свадьбы, но после этого не был ни разу. Поэтому мне так странно, что он изъявил желание поселиться в Грейндже немедленно после смерти Чарльза.
Снова последовало долгое молчание.
— Не знаете ли вы, был ли Мортимер осведомлен о богатстве Чарльза?
Люсинда ответила не сразу:
— Если вы имеете в виду личное состояние Чарльза, то я думаю, он должен был знать о нем, поскольку обращался к Чарльзу за финансовой помощью. Ежегодно. Чарльз смотрел на это как на пенсион своему наследнику, но суммы часто бывали довольно большими. Последние — две и три тысячи фунтов. Однако… — Люсинда умолкла, чтобы перевести дух, и взглянула на Гэрри. Открыв глаза и прищурившись, он сосредоточил взгляд на переднем сиденье, явно обдумывая ее слова. — Если вы имеете в виду, знал ли Мортимер в тонкостях о состоянии Чарльза, в этом я не могу быть уверена. Но знаю наверняка, что в последние десять лет Чарльз не имел обыкновения сообщать Мортимеру подробности. В конце концов, это не имеет к Мортимеру никакого отношения.
— Итак, возможно, он не знает, что деньги Чарльза получены не от имения?
Люсинда хмыкнула.
— Думаю, любой дурак может видеть, что от этого имения невозможно получить даже столько, сколько Чарльз регулярно высылал Мортимеру.
Не из Лондона. И какие у них гарантии, что Мортимер Бэббакум действительно не такой дурак? Однако Гэрри оставил свои мысли при себе. Он закрыл глаза и под громыхание колес продолжал жонглировать фактами. Кто-то, как он был теперь убежден, проявлял сильный интерес к делам Люсинды, но с какой целью — он не мог понять. От чьего-то желания причинить ей зло невозможно было отмахнуться, но инстинкт подсказывал Гэрри, что за этим желанием стоит нечто большее. На первый взгляд Мортимер Бэббакум казался самым вероятным подозреваемым, но он не был наследником Люсинды, ее ближайшей наследницей была ее тетя из Йоркшира. И в любом случае зачем посылать ее в Астерли-Плейс?
Кому могут быть выгодны ее тайные любовные связи?
Гэрри не находил ответа и решил отложить это дело до возвращения в Лондон. А до тех пор она будет ежеминутно под его наблюдением днем… и в еще большей безопасности ночью. Лестер-Холл и его окрестности — самое безопасное место на земле для невесты одного из Лестеров.
Поразмыслив, Люсинда пришла к выводу, что поведение Гэрри и его усилия защитить ее имя должны успокоить ее. Она оторвалась от пейзажа за окнами кареты и искоса взглянула на Гэрри. Ей показалось, что он спит. Если вспомнить, как он провел прошлую ночь, едва ли ей следует удивляться. Она сама необыкновенно устала, но была слишком взволнованна, чтобы расслабиться.
Под стук колес она обдумывала свое положение, и вдруг ей пришло в голову, что у нее нет никаких гарантий того, что Гэрри действительно изменил свою позицию.
Экипаж встряхнуло на выбоине, сильная рука взметнулась и не дала ей упасть на пол.
Люсинда выпрямилась, Гэрри опустил руку. Она повернулась к нему и свирепо уставилась на его еще закрытые глаза.
— Леди Колби разговаривала со мной вчера.
Его брови лениво поднялись.
? Да?
Несмотря на равнодушный тон, она почувствовала, как он напрягся, и с вызовом продолжила:
— Она рассказала, что когда-то вы были влюблены в нее.
Гэрри открыл глаза и очень медленно повернул голову. Их взгляды встретились.
— Я не знал… тогда… что такое любовь.
Он не сразу отвел взгляд, затем отвернулся и снова закрыл глаза.
Экипаж катился дальше, Люсинда пристально смотрела на Гэрри.
Затем глубоко вздохнула. Улыбка… улыбка облегчения и надежды осветила ее лицо. Она откинула голову на подушки и последовала примеру Гэрри.
Глава двенадцатая
Три дня спустя Гэрри сидел в садовом кресле под раскидистыми ветвями дуба на лужайке Лестер-Холла и, прищурив глаза от яркого солнца, смотрел на фигуру в голубом, появившуюся на веранде.
Люсинда увидела его и помахала, затем спустилась на лужайку и направилась к нему. Гэрри улыбнулся.
И смотрел, как его избранница приближается к нему.
Платье из небесно-голубого муслина облегало ее фигуру. Лицо оттеняла большая шляпа с тремя голубыми маргаритками на ленте. Он сам закрепил их там рано утром, когда лепестки еще сверкали росой.
Удовлетворенная улыбка Гэрри стала шире. Вот то, что он желал… и был полон решимости получить.
Его внимание привлек крик, донесшийся с озера вместе с ответным веселым смехом. Джеральд катал в лодке Хетер Бэббакум. Сияющая Хетер смеялась, Джеральд улыбался ей со своего места на корме.
Гэрри смирился с тем, что, как он сильно подозревал, должно было неизбежно случиться. Но Хетер слишком юна, как и Джеральд. Пройдет еще несколько лет прежде, чем они осознают то, что началось у них этим летом.
Гэрри совершенно не удивился появлению брата в Лестер-Холле спустя всего лишь час после его и Люсинды приезда. Как он и предполагал, Эм и Хетер приехали раньше их, и Эм успела уже взять хозяйство в свои руки.
Тетушка ограничилась любопытным, почти настороженным взглядом и удержалась от комментариев. К великому удовольствию Гэрри, после осечки с приглашением в Астерли-Плейс Эм, казалось, смирилась с его руководством.
Как, впрочем, и его избранница, хотя и не столь безропотно.
Гэрри встал ей навстречу, радушно улыбаясь.
Ответив ему улыбкой, Люсинда придержала рукой шляпу. Легкий ветерок раздувал ее юбки.
— Такой чудесный день. Я бы хотела прогуляться.
— Прекрасная мысль. — Гэрри спокойно, с видом собственника взял ее под руку. — Вы еще не видели грот в конце озера, не так ли?
Люсинда покорно признала свою неосведомленность и позволила ему увлечь ее на тропинку, вьющуюся вдоль озера. Хетер увидела их и помахала рукой, Джеральд крикнул, привлекая их внимание. Люсинда улыбнулась и помахала в ответ. Воцарилась тишина.
И снова наступило ожидание.
Ожидание, в котором она провела три прошедших дня.
Ее пребывание в Лестер-Холле оказалось неизмеримо приятнее визита в Астерли-Плейс. С того момента, как Гэрри ввел ее в гостиную и представил отцу, не осталось никаких сомнений в его намерениях. Все: каждый взгляд, каждый жест, каждое прикосновение, каждое слово и мысли, незримо витавшие между ними, — доказывало этот простой факт. Но ни разу во время их прогулок в сумерках по веранде или во время верховых прогулок по полям и лесам, за все часы, что они провели вместе, он ни словом не обмолвился об этом.
Он даже ни разу не поцеловал ее — и это разжигало ее нетерпение. Однако она не могла винить его за подобное поведение, в высшей степени галантное. В ней зрело убеждение, что он ухаживает за ней — традиционно, согласно всем принятым нормам, со всей утонченностью, которую подсказывал ему его опыт.
Что было очень приятно, но…
Придерживая одной рукой шляпу, Люсинда подняла голову и посмотрела на небо.
— Солнце светит так упорно, что забываешь о пролетающих днях. Боюсь, нам скоро придется вернуться в Лондон.
— Я отвезу вас в город завтра днем.
— Завтра днем?
— Насколько я помню, мы все приглашены к леди Миклхэм на следующий вечер. Эм, как я подозреваю, необходим отдых.
— Да, конечно. — Люсинда совершенно забыла о бале у леди Миклхэм. И после секундного колебания она добавила: — Мне иногда кажется, что Эм тратит слишком много сил ради нас. Хетер и я никогда не простим себе, если она переутомится и заболеет.
Гэрри невольно ухмыльнулся.
— Не бойтесь. Она — светский стратег: знает, как распределить силы. Более того, могу вас уверить, что роль вашей хозяйки до конца сезона доставляет ей радость.
И он знал, что говорит чистую правду.
Люсинда бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц.
— Ваши слова утешают меня, так как должна признать, что с нетерпением ожидаю возвращения в свет. Кажется, будто вечность прошла с тех пор, как я кружилась по бальному залу.
Гэрри холодно взглянул на нее.
— Действительно, я сам с нетерпением жду возвращения в бальные залы.
— Неужели? — Люсинда улыбнулась. — Не думала, что вы так увлечены балами.
— Я не увлечен.
Широко раскрыв глаза, Люсинда посмотрела на него.
— Что же тогда привлекает вас?
Соблазнительница!
— Полагаю, вы поймете это, как только мы снова вольемся в светскую толпу.
Люсинда чуть улыбнулась и уставилась прямо перед собой, стараясь держать себя в руках. Неужели он действительно пытается спровоцировать ее на какой-нибудь безумный поступок? Например, посетить его спальню поздно ночью!
Насколько же она была взвинчена, насколько разочарована, если подобная мысль вообще пришла ей в голову! Но она с сожалением отказалась от нее. Инициатива больше ей не принадлежала; привезя ее в Лестер-Холл, Гэрри ясно дал это понять. И она представления не имела, как вернуть себе контроль над ситуацией… и еще менее была уверена, что Гэрри позволит ей это сделать.
— Вот мы и пришли.
Гэрри указал туда, где тропинка исчезала в густых зарослях. Они приблизились, и он протянул руку, отводя в сторону сплошную завесу из цветущей жимолости и других вьющихся растений, открывая ее взору мраморные ступени, ведущие в прохладную, тускло освещенную пещеру.
Очарованная, Люсинда нырнула под его руку и прошла вперед. Поднявшись по ступеням, она оказалась на мраморном узорчатом полу павильона, сделанного в виде древнего храма. Купол, покрытый голубыми и зелеными глазурованными плитками, поддерживаемый четырьмя колоннами, ловил солнечный свет, отраженный гладью озера, и разбрызгивал его мириадами бликов от бирюзового до темно-зеленого. Зеленые стебли и желтовато-розовые цветы жимолости обвивали три арки, выходящие на озеро, и четвертую — на скалу. Отбрасываемые ими тени колыхались на легком ветру.
Храм будто висел над водой, а его центральная арка выходила на ступени, спускавшиеся к маленькой каменной пристани. Люсинда остановилась в самом центре храма и обнаружила один из его секретов. В каждой из трех арок открывался совершенно неповторимый вид. Правая выходила на короткий рукав озера и заросшую папоротником и кустарником поляну за ним. В левой виднелся длинный рукав и далекий берег, окаймленный ивами и буками. Самый очаровательный вид был из центральной арки. Как в раме роскошной картины, возвышался монументальный фасад Лестер-Холла, на переднем плане к озеру полого спускались подстриженные лужайки, окаймленные буйной растительностью слева и английскими садами справа.
— Как красиво! — Люсинда отошла к одной из колонн.
Гэрри держался в тени, наблюдая за игрой солнечного света на ее лице. Когда она со счастливым вздохом прислонилась к колонне, он подошел к ней и через мгновение спросил:
— Вы наслаждались лондонским сезоном? Не стали ли вы горячей поклонницей очарования высшего света во всем его великолепии: бесконечной карусели балов и приемов?
Люсинда повернулась к нему, пытаясь понять выражение его глаз, но они не давали ни намека на его чувства. Подумав, она ответила, снисходительно улыбаясь:
— В общем, я нахожу свет с его развлечениями занимательным. Но не забывайте, что это моя первая встреча со светской каруселью! Я наслаждаюсь новизной. Однако свет — ваша среда обитания… разве вы сами не наслаждались балами этого сезона?
Гэрри отвел взгляд и взял ее руку в свою. Маленькая нежная ладонь доверчиво легла в его большую. Гэрри сжал пальцы, его губы дрогнули.
— Были некоторые… приятные моменты.
Он поднял веки и встретил взгляд Люсинды. Ее брови медленно поднялись.
— В самом деле?
Гэрри ничего не ответил, устремив взгляд на озеро, где в лучах солнца купался Лестер-Холл, как и Хэллоуз-Холл будивший в Люсинде воспоминания о прошлом. Она вздохнула.
— Несмотря на все очарование, я очень сомневаюсь, что смогла бы выдержать бесконечную светскую суету. Боюсь, мне понадобится время от времени строгая диета сельского покоя, чтобы перенести сезон. — Она искоса взглянула на Гэрри и обнаружила, что он следит за ней. — Мои родители жили очень уединенно в старом доме в Хэмпшире. Когда они умерли, я переехала в Йоркширские болота, места крайне глухие.
Лицо Гэрри слегка, но вполне определенно расслабилось.
— Так, значит, в душе вы деревенская девушка? — Не сводя с нее глаз, он поднял ее руку. — Наивная? — Он легко коснулся губами кончиков ее пальцев. — Невинная? — Он поцеловал ее ладонь.
Люсинда вздрогнула, не пытаясь скрыть свою реакцию. Она не могла ни дышать, ни здраво рассуждать. Их взгляды встретились.
Губы Гэрри дрогнули, он заколебался, но затем наклонился близко к ней:
— И моя?
Он выдохнул вопрос уже у самых ее губ, прижавшись к ним долгим властным поцелуем.
Люсинда ответила единственно возможным образом: повернувшись к нему и обвив руками его шею, она поцеловала его так же страстно.
Инстинкт подсказал Гэрри отойти, увлекая ее за колонну, в тень, укрывшую их от случайных взоров.
Тишина окутала маленький павильон. Ветерок лениво играл жимолостью, наполняя ароматом воздух; где-то вдали, в заросших камышами берегах, крикнул селезень. Колышущиеся тени нежно ласкали обнявшиеся под защитой колонны фигуры. Лето властно вытесняло цветущую весну, вступая в свои права.