— Да… и если бы вы предупредили меня, господин Гэрри, вас бы уже ждали чай и лепешки.
— Как вы можете догадаться, — спокойно вставил Гэрри, — миссис Симпкинс была когда-то младшей няней в Холле.
— Да… и я прекрасно помню вас в коротких штанишках, молодой господин, — нахмурилась миссис Симпкинс. — Теперь прогуляйтесь с леди чуть-чуть, а я поставлю чайник. Когда вы вернетесь, в саду будет накрыт чай.
— Я бы не хотела затруднять вас…
Страдальческий вздох Гэрри оборвал заявление Люсинды.
— Не знаю, как вам сказать, дорогая, но Марта Симпкинс — тиран. Лучше грациозно подчиниться. — С этими словами он взял ее за руку и повел к двери. — Я пока покажу миссис Бэббакум верхние комнаты.
Люсинда обернулась, чтобы улыбнуться Марте, и Марта в ответ восторженно просияла. Лестница вела к короткой галерее.
— Здесь нет никаких фамильных портретов, — сказал Гэрри. — Они все висят в Лестер-Холле.
— Там есть ваш портрет?
— Да… но едва ли сходство большое. Мне было восемнадцать лет.
Вспомнив откровения леди Колби, Люсинда воздержалась от комментариев.
— Это хозяйская спальня. — Гэрри распахнул двери в конце галереи, ведущие в большую комнату с эркером. Стены, наполовину обшитые деревом, мягко блеснули. Люсинда с любопытством огляделась: резной камин, необычно большой; громоздкое сооружение в центре, покрытое неизбежными чехлами. Люсинда покорно проследовала за Гэрри в смежные гардеробные. — Боюсь, — заметил он, когда они вернулись в главную спальню, — что в Лестершэле нет отдельных спален для мужа и жены. — (Люсинда вопросительно взглянула на него.) — Конечно, это не должно волновать вас.
Он облокотился об оконную раму, невозмутимо игнорируя выжидательный взгляд Люсинды. Она хмыкнула и переключила внимание на зачехленное чудовище.
— Кровать с балдахином, — решила она и, приподняв чехол, заглянула в темную пещеру. Кровать с витыми столбиками и балдахином была задрапирована парчой. — Огромная.
— В самом деле. — Гэрри следил за ее действиями. — И у нее давняя история, если верить всему, что рассказывают.
— Чему именно?
— Говорят, что кровать, как и дом, берет начало в елизаветинских временах. Ею пользовались все новобрачные дома Лестеров.
Люсинда сморщила нос.
— Меня это не удивляет.
Она опустила чехлы и отряхнула руки.
— Само по себе — конечно. — Он оттолкнулся от окна и подошел к Люсинде. — Но в изголовье укреплены медные кольца. — Его лицо приняло задумчивое выражение. — Очень возбуждают воображение. — Взяв Люсинду под руку, он повел ее к двери. — Напомните как-нибудь, чтобы я вам показал.
Люсинда открыла рот, но тут же его закрыла и позволила вывести себя в коридор. Она еще размышляла о медных кольцах, когда они достигли холла, в который выходило несколько спален для гостей.
— Эта лестница ведет на верхний этаж. Там детская и комнаты Симпкинсов.
Детская оказалась просторным помещением из пяти комнат, занимавшим половину этажа. Низкие окна спален должны были быть очень удобными для малышей.
— Спальни для главной няни и домашнего учителя, спальни для их подопечных, мальчиков и девочек, а это, конечно, классная. — Гэрри стоял в центре большой комнаты, с гордостью оглядываясь по сторонам.
— Эти комнаты очень просторные.
— Я счел это необходимым. Планирую большую семью.
Люсинда уставилась в его зеленые глаза, удивляясь, как он смеет так говорить с ней.
— Большую семью? — переспросила она, отказываясь обращаться в беспорядочное бегство. — И в этом отношении вы пошли в своего отца? — Она еще секунду выдержала его взгляд и отошла к окну. — Ваша цель, как я полагаю, три мальчика?
— И три девочки… Для равновесия, — добавил он в ответ на ее удивленный взгляд. Раздраженная собственной реакцией и странным мимолетным ощущением в животе, Люсинда усмехнулась. И снова огляделась.
— Даже для шестерых здесь достаточно места.
Она решила, что на этом тема закроется, но безнравственное поддразнивание не закончилось.
— Ах… но я думал оставить немного места еще для нескольких детей, которые могут появиться незапланированно, если вы меня понимаете. Появление на свет мальчика или девочки зависит в конце концов от воли судьбы.
Люсинда пристально смотрела в непроницаемые зеленые глаза и гадала, не шутит ли Гэрри. Но его едва уловимое напряжение оставляло ясное впечатление, что он действительно не шутит.
Чувствуя дрожь… больше не странную, а отчетливо знакомую, Люсинда решила, что с нее достаточно. Если он может болтать о их детях, он должен определиться насчет того, что следует перед этим. Она распрямилась и подняла голову.
— Гэрри.
Он отвернулся и выглянул в окно.
— Миссис Симпкинс приготовила чай и лепешки. Идемте… нельзя ее разочаровывать. — С невинной улыбкой он взял Люсинду под руку и повернул к двери. — Скоро полдень… подозреваю, что после этой импровизированной трапезы нам придется поспешить. Мы должны выехать днем.
Люсинда смотрела на него, не веря своим ушам.
Гэрри улыбнулся.
— Представляю, с каким нетерпением вы ждете возвращения в город… к вальсам в объятиях светских львов.
Разочарование Люсинды было таким сильным, что у нее закружилась голова. Когда Гэрри кротко поднял брови, воплощение самой невинности, она свирепо прищурилась на него.
Его губы дернулись, он показал на дверь.
Люсинда сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Если бы она не была леди…
Стараясь не скрежетать зубами, она взяла его под руку и, неодобрительно поджав губы, позволила отвести себя вниз.
Глава тринадцатая
— Итак, вы все поняли? — Гэрри сидел за столом в своей библиотеке и вертел между пальцами неочиненное перо.
Перед ним на стуле расположился мужчина. С незапоминающегося лица на Гэрри смотрели проницательные карие глаза. Судя по неброской одежде, мужчина не принадлежал к высшему свету, но определить род его занятий было невозможно. Финеас Солтер мог быть кем угодно — почти кем угодно, что в известной мере и определяло его успехи в избранной профессии.
Бывший сыщик уголовного полицейского суда утвердительно кивнул.
— Да, сэр. Я должен навести справки о джентльменах: мистере Эрле Джолиффе и мистере Мортимере Бэббакуме — с целью выяснить причину, по которой они могли бы желать зла миссис Люсинде Бэббакум, вдове дяди вышеупомянутого Мортимера.
— И вы должны сделать это, не поднимая шума.
Солтер наклонил голову.
— Естественно, сэр. Если эти джентльмены что-то задумали, они не должны ничего подозревать. Пока мы не будем готовы.
Гэрри скривился.
— Совершенно верно. Но я также должен подчеркнуть, что мы ни в коем случае не желаем, чтобы миссис Бэббакум узнала о наших подозрениях. Или о том, что есть причины для расследования.
Солтер нахмурился.
— Не сочтите за непочтение, сэр, но полагаете ли вы это разумным? Судя по тому, что вы рассказали мне, эти негодяи способны на решительные шаги. Не будет ли лучше предупредить леди?
— Если бы на ее месте была другая дама, такая, которая испугалась бы и была бы счастлива оставить дело в наших руках, я без колебаний согласился бы. Однако миссис Бэббакум не такая. — Гэрри некоторое время внимательно изучал своего нового подчиненного, и, когда заговорил, его тон был поучительным. — Готов держать пари, что, если миссис Бэббакум узнает о связи Мортимера с ее недавними приключениями, она вызовет карету и отправится к нему требовать объяснений. Одна.
Лицо Солтера приняло озадаченное выражение.
— Ах… — Он моргнул. — Она несколько наивна?
— Нет. — Тон Гэрри стал суровым. — Не наивна. Она просто не в состоянии осознать собственную уязвимость и, наоборот, бесконечно уверена в своей способности одержать победу. Поэтому я не хотел бы подвергать ее риску.
— Конечно, — кивнул Солтер. — Из того немногого, что я слышал, этот Джолифф — не тот человек, с которым следует связываться даме.
— Вот именно. — Гэрри поднялся. Солтер тоже встал. Бывший сыщик был коренастым мужчиной, широкоплечим и полным. Гэрри кивнул. — Доложите мне, как только что-нибудь узнаете.
— Хорошо, сэр. Можете на меня положиться.
Гэрри пожал Солтеру руку. Долиш, который по приказу Гэрри молчаливым свидетелем присутствовал при беседе, проводил Солтера. Повернувшись к окнам, Гэрри праздно играл пером, устремив невидящий взгляд на двор.
Солтер был хорошо известен посетителям клубов Джексона и Крибба. Неплохой боксер, он принадлежал к числу немногих, кого допускали в эти аристократические заведения. Но не эти его качества привели к нему Гэрри. Солтер был хорошим сыщиком, хотя репутация его была несколько запятнана. Магистрат не одобрял его привычку «ловить воров с помощью воров». Успехи Солтера не ослабили неодобрения начальства, и он покинул ряды лондонской полиции по обоюдному согласию. С тех пор, однако, он заработал репутацию надежного человека среди светских джентльменов. К нему обращались, когда дело касалось сомнительного, возможно, противозаконного поведения, которое необходимо было расследовать в строжайшей тайне.
Подобным делом, как считал Гэрри, был явный интерес Мортимера Бэббакума к благополучию Люсинды.
Он сам бы занялся этим делом, но никак не мог понять мотивов Мортимера. И он не мог отказаться от расследования, будучи убежденным, что происшествие на Ньюмаркетской дороге не было случайным. Он решил действовать осторожно и обратился к Солтеру, известному как раз своей ловкостью и осмотрительностью.
— Ну и дела! — Долиш вернулся и закрыл за собой дверь. — Хорошая заваруха. Хотите, чтобы я присмотрел за ней?
— Это мысль. Как ты думаешь, ее кучер… Джошуа, кажется… как он воспримет новости?
— Очень встревожится, точно.
— А ее горничная, грозная Агата?
— Еще больше, если я не ошибаюсь. Очень трясется над ней и — после того, как вы организовали отъезд из Астерли и замели следы, — изменила свое мнение о вас.
Губы Гэрри дернулись.
— Хорошо. Тогда заручись и ее поддержкой. У меня такое чувство, что мы должны набрать столько телохранителей миссис Бэббакум, сколько возможно… просто на всякий случай.
— Да, не стоит рисковать. — Долиш направился к двери. — Не после стольких трудов.
Брови Гэрри взлетели. Он обернулся, но Долиш уже сбежал.
Трудов? Его губы вытянулись в упрямую линию. Самая тяжелая часть еще была впереди, но он наметил курс и не собирался сворачивать.
Когда в следующий раз он сделает предложение своей соблазнительнице, у нее не будет оснований сомневаться в его любви.
— Ох! — Голова Долиша высунулась из-за двери. — Только что вспомнил. Сегодня бал у леди Миклхэм. Хотите, чтобы я организовал выезд, когда увижу Джошуа?
Гэрри кивнул.
— Пока не ушел, подготовь серых.
— Вы собираетесь прокатиться?
— Да. — Гэрри помрачнел. — В Гайд-парке.
Пятнадцать минут спустя Фергюс открыл ему дверь тетиного дома. Гэрри вручил слуге перчатки и снял плащ.
— Полагаю, тетя отдыхает?
— Да, сэр, она прилегла часа два назад.
— Я не буду ее беспокоить… я хочу видеть миссис Бэббакум.
— Ах, — Фергюс заморгал. — Боюсь, миссис Бэббакум занята, сэр.
Гэрри медленно поворачивал голову, пока его взгляд не упал на невозмутимое лицо Фергюса.
— В самом деле?
Он ждал. Фергюс, к его облегчению, соблаговолил ответить на невысказанный вопрос без неловкой подсказки.
— Она в задней гостиной — ее кабинете — с мистером Мавверли. Учтивый джентльмен, ее агент, как я понял.
— Ясно. — Гэрри заколебался, затем, совершенно уверенный, что Фергюс все прекрасно понял, отпустил его кивком. — Не объявляйте меня.
С этими словами он поднялся по лестнице, сдерживая свое нетерпение настолько, чтобы казаться праздным. Но, когда он достиг верхнего коридора, его шаги удлинились. Он задержался у двери, услышав приглушенные голоса.
С суровым выражением лица он открыл дверь.
Люсинда сидела на диване с открытым гроссбухом на коленях. Она подняла глаза и осеклась на полуслове, увидев его.
Юный джентльмен, аккуратно и скромно одетый, наклонился из-за ее плеча, разглядывая цифры, на которые она указывала.
— Я не ожидала вас, — сказала Люсинда, приводя в порядок разбежавшиеся мысли.
— Добрый день, — сухо сказал Гэрри.
— Добрый день. — Во взгляде Люсинды явно содержалось предупреждение. — Полагаю, что я говорила вам о мистере Мавверли — он мой агент. Он помогает мне с управлением гостиницами. Мистер Мавверли — мистер Лестер.
Мистер Мавверли несколько нерешительно протянул руку. Гэрри разглядывал ее с секунду, затем сдержанно пожал и немедленно повернулся к Люсинде.
— У вас еще много дел?
— По меньшей мере на полчаса.
Мистер Мавверли нервно переступил с ноги на ногу, переводя взгляд с Люсинды на Гэрри и обратно.
— Э… может быть…
— Нам еще нужно проверить эдинбургские счета, — заявила Люсинда, закрывая толстый гроссбух и поднимая его с колен. Мистер Мавверли поспешил освободить ее от тяжести. — Теперь та книга… третья. — Пока мистер Мавверли поспешно пересекал комнату, чтобы принести требуемый том, Люсинда невинно взглянула на Гэрри. — Может быть, мистер Лестер…
— Я подожду. — Гэрри повернулся, отошел к ближайшему стулу и уселся.
Люсинда невозмутимо следила за ним… не смея улыбнуться. Затем Энтони Мавверли вернулся, и она занялась тремя эдинбургскими гостиницами.
Пока Люсинда проверяла счета, тарифы и итоговые суммы, сравнивая их с результатами предыдущего квартала и предыдущего года, Гэрри изучал мистера Мавверли. Через пять минут он увидел достаточно для собственного спокойствия: возможно, мистер Мавверли и относился к своей нанимательнице как к богине, но у Гэрри создалось четкое впечатление, что его восхищение вызвано ее деловой хваткой, а не личностью. Через десять минут он готов был поклясться в том, что чувства мистера Мавверли исключительно интеллектуального свойства.
Расслабившись, Гэрри вытянул ноги и позволил себе сосредоточиться на своем главном деле.
Люсинда почувствовала перемену в его настроении, что было не очень легко, поскольку перемена совершилась далеко не сразу. Если бы он отказался смириться с тем, что ей приходится общаться с Энтони Мавверли или с каким-либо другим деловым человеком, что, кроме всего остального, у нее в жизни есть важное занятие, в их отношениях возникли бы серьезные осложнения, и очень скоро. Ожидая, пока мистер Мавверли принесет последний том, она взглянула на Гэрри и не отметила больше в его глазах недовольства, а только скуку.
Гэрри вопросительно поднял брови, но промолчал.
Люсинда вернулась к работе и быстро ее закончила.
Мистер Мавверли не бездельничал, но и не спешил. Он очень вежливо попросил у Люсинды разрешения уйти, затем церемонно поклонился Лестеру и пообещал перед уходом выполнить поручения Люсинды и, как обычно, доложить на следующей неделе.
— Хм! — Гэрри встал, наблюдая, как закрывается дверь за мистером Мавверли.
Взглянув на его лицо, Люсинда заметила:
— Очень надеюсь, вы не собираетесь объяснять, что во встречах наедине с моим агентом есть нечто неприличное?
Гэрри прикусил язык и, повернувшись, холодно посмотрел на нее. Люсинда отвела взгляд.
— В конце концов, его вряд ли можно считать опасным.
Вслед за нею Гэрри взглянул на кушетку перед окнами и снова перевел взгляд на ее лицо. Его удивило выражение неуверенности, смешайной с ясно различимой тоской. Они снова оказались в полном одиночестве, а его желания, как он знал, совпадали с ее желаниями. Гэрри откашлялся.
— Я пришел уговорить вас лрокатиться со мной в Гайд-парке.
— В Гайд-парке? — Люсинда удивленно посмотрела на него. Эм говорила, что Гэрри редко появлялся в парке в те часы, когда туда выезжал бомонд. — Для чего?
— Для чего? — Лицо Гэрри моментально стало непроницаемым. Затем он нахмурился. Что за смешной вопрос? В глазах Люсинды появилось подозрение, и он лениво отмахнулся. — Я просто подумал, что вам может быть скучно и свежий воздух окажется кстати. Балы у леди Миклхэм знамениты своей теснотой.
— О… — Люсинда медленно поднялась, безуспешно пытаясь разгадать выражение его лица. — Возможно, ваша идея неплоха.
— Несомненно. Я подожду внизу.
Десять минут спустя Люсинда, все еще не уверенная, правильно ли она поняла его, позволила ему посадить себя в кабриолет. Однако, раз уж он был здесь, она не видела причин отказываться от его компании. Еще вчера, когда он вез ее из Лестер-Холла на Одли-стрит, она решила, что сыта по горло его редкими сдержанными замечаниями, сейчас же она беспечно расправила юбки и с удовольствием предвкушала новые сентенции.
Он ее не разочаровал.
Когда двуколка, миновав тяжелые кованые железные ворота парка, покатила по тенистой аллее, Гэрри искоса взглянул на Люсинду.
— Сожалею, дорогая, но, поскольку мои лошади полны сил, мы не будем останавливаться, чтобы поболтать. Вам придется ограничиться улыбками и приветственными жестами.
Поглощенная окружающим, Люсинда подняла брови.
— В самом деле? Но тогда зачем мы здесь?
— Себя показать и других посмотреть, конечно. — Гэрри снова переключил внимание с резвого вожака на нее. — Именно в этом, как я понимаю, заключается цель светских прогулок.
— Ах!.. — Люсинда радостно улыбнулась ему, ни капли не смущаясь. Ей было достаточно сидеть рядом с ним под ярким солнцем и смотреть, как он ловко правит лошадьми.
Он встретил ее взгляд и снова отвернулся к упряжке. Все еще улыбаясь, Люсинда посмотрела вперед, туда, где вдоль аллеи выстроились ландо и коляски светских матрон. Весь высший свет уже собрался в парке. Гэрри осторожно лавировал в потоке экипажей. Леди Сефтон, устроившая прием прямо в своей четырехместной коляске, помахала и кивнула; Люсинда отметила ее удивление.
Леди Сомеркотт и миссис Уинчем приветствовали ее точно так же, графиня Ливен удостоила их долгим пристальным взглядом и только затем изящно наклонила голову.
Гэрри хмыкнул.
— Она так чопорна, что я все время жду, когда же услышу хруст ее шеи.
Люсинда подавила смешок, поскольку они, огибая следующий поворот, приближались к княгине Эстергази. Большие глаза княгини от удивления стали еще больше, затем она просияла и восхищенно кивнула.
Люсинда улыбнулась в ответ, но внутренне нахмурилась и через секунду спросила:
— Вы часто возите дам в Гайд-парк?
Гэрри щелкнул вожжами, и двуколка промчалась между изящным фаэтоном и кабриолетом, напугав обеих владелиц.
— В последнее время нет.
Люсинда прищурилась.
— Как давно?
Гэрри пожал плечами, сосредоточив взгляд на ушах своих лошадей.
Люсинда внимательно посмотрела на него. Поскольку он молчал, она отважилась:
— Со времен леди Колби?
Тут он строго посмотрел на нее, и губы его сжались. Затем он отвернулся и неохотно выдавил:
— Она была тогда Миллисент Пэйн.
Ему невольно припомнилось то время. «Миллисент Лестер», как он тогда думал. Гэрри скривился, он должен был сразу понять, что это сочетание звучит фальшиво. Он взглянул на женщину рядом с собой, в голубом, как обычно. Темные мягкие локоны обрамляли бледное лицо под модной шляпкой. «Люсинда Лестер» звучит красиво и гармонично.
Люсинда не смотрела на него и, как он заметил, была задумчива.
Аллея впереди стала свободнее, поскольку они покинули ее наиболее популярную часть. Гэрри натянул вожжи и присоединился к цепочке экипажей, ожидавших своей очереди на повороте.
— Еще раз проедем сквозь строй, и я отвезу вас домой.
Люсинда удивленно взглянула на него, но ничего не сказала, распрямляясь и растягивая губы в улыбке для нового испытания.
На этот раз она видела другие лица, и на многих читалось изумление. Гэрри не останавливался, у нее не было возможности проанализировать реакцию, которую вызывало их появление. Однако поведение леди Джерси не нуждалось в особом анализе.