С нежной улыбкой Люсинда отвернулась к мистеру Херсту, потребовавшему ее внимания. Она успешно сопротивлялась сильнейшему желанию взглянуть на Гэрри, пока не убрали второе блюдо. Невыразимо элегантный и явно расслабившийся, он лениво развлекал леди Далримпл.
В этот момент миссис Моффат обратилась к леди Далримпл за подтверждением какого-то замечания. Гэрри повернул голову и встретил подчеркнуто спокойный взгляд Люсинды.
В ответ он холодно приподнял брови:
— Ну, дорогая, что же это будет? Погода необыкновенно скучна, вы ничего не понимаете в лошадях, а относительно того, что я хотел бы обсудить с вами, так я совершенно уверен в вашем неодобрении.
Атака… и мстительная атака. Блеск его глаз не оставлял сомнений, и Люсинда внутренне задрожала, но спокойно улыбнулась.
— Вот в этом вы ошибаетесь, мистер Лестер. — Она выдержала театральную паузу и продолжила, не отводя глаз: — Я очень хочу услышать о Пушинке. Она еще в городе?
Он сидел так спокойно, что Люсинда почувствовала трудности с дыханием. Затем одна его бровь медленно поднялась, но глаза остались суровыми и проницательными.
— Нет… она уже на пути домой, на мой конезавод.
— Ах, да… это в Беркшире, не так ли?
Гэрри наклонил голову, не доверяя своему голосу. Краем глаза он заметил, что девицы Пинкертон, странно чувствительные к атмосфере за столом, напряглись, переглянулись и хмуро уставились на него.
Леди Далримпл перегнулась к Люсинде:
— Мне так жаль, что вас не будет на моем приеме на следующей неделе, миссис Бэббакум. Однако, смею заметить, вы абсолютно правы в том, что едете в Лондон. Там столько можно увидеть, столько сделать… и вы достаточно молоды, чтобы наслаждаться водоворотом светской жизни. Вы будете вывозить вашу падчерицу?
— Возможно, — ответила Люсинда, игнорируя неожиданно напрягшегося соседа между ними. — Мы примем решение, когда будем в городе.
— Очень мудро, — одобрительно кивнула леди Далримпл и повернулась к Эм.
— Лондон?
Вопрос был тихим, тон — ровным.
— Ну да, — Люсинда спокойно встретила его взгляд. — Мне нужно проинспектировать еще четыре гостиницы, помните?
Гэрри долго молчал, не сводя с нее глаз.
— И какие же?
Его голос был по-прежнему тихим: сталь, завернутая в шелк. Очень тонкий шелк.
— «Герб Аргайла» в Хаммерсмите, «Вереск» в Барнете, «Три свечи» на Грейт-Довер-стрит и «Колокола» в Уонстеде.
— Что вы сказали о «Колоколах»? — вмешался Пелэм Херст, и Люсинда повернулась к нему. — Прекрасная гостиница, могу смело вам ее рекомендовать, миссис Бэббакум. Часто сам там останавливался. Видите ли, не люблю рисковать лошадьми в городе.
Гэрри даже не обратил на него внимания. К счастью, Пелэм ничего не заметил, поскольку в этот момент перед ним поставили яблочный пирог. Гэрри воспользовался представившейся возможностью и, наклонившись к Люсинде, заговорил суровым шепотом:
— Вы с ума сошли! Это четыре самые оживленные гостиницы в Англии, все — на главных дорогах, и при всех них — стоянки почтовых карет.
Люсинда потянулась за желе.
— Так мне и говорили.
Гэрри заскрежетал зубами.
— Моя дорогая миссис Бэббакум, роль инспектрисы в вашем маленьком спектакле, может, и годится для провинциальных гостиниц, — он умолк, чтобы поблагодарить леди Далримпл, передавшую сливки, которые тут же поставил на стол, — но в городе этот номер не пройдет. Кроме того, вы не можете посещать эти гостиницы одна.
— Мой дорогой мистер Лестер, — Люсинда обратила на него широко распахнутые глаза, — неужели вы пытаетесь сказать мне, что мои гостиницы опасны?
Он пытался сказать ей именно это. Но Пелэм Херст, слышавший лишь обрывки разговора, снова вмешался:
— Опасны? Ни капли! В «Колоколах» вам будет так же безопасно, как… ну… как здесь. Очень рекомендую, миссис Бэббакум.
Заметив раздраженное выражение зеленых глаз Гэрри, Люсинда поджала губы и поспешила успокоить мистера Херста:
— Конечно, сэр. Я уверена, что мистер Лестер не это имел в виду.
— Мистер Лестер, как вы прекрасно понимаете, имел в виду то, что у вас опыта не больше, чем у юной девицы, и даже еще меньше шансов пережить одну из ваших инспекций в любой из тех гостиниц. Вы получите по меньшей мере три непристойных предложения при полной свободе действий.
Выдавив это разъяснение сквозь сжатые зубы, Гэрри набросился на появившийся перед ним заварной крем.
— Не хотите ли сливок? — положив себе солидную порцию, Люсинда подхватила на кончик пальца упавшую каплю. С невинным взглядом она поднесла палец к губам.
Гэрри не мог видеть ничего, кроме ее губ, сочных и сладких, требующих поцелуя, и блаженно не замечал шум разговоров вокруг. Через мгновение он пришел в себя, хватаясь за ускользающее самообладание, и, встретившись с ней взглядом, прищурился.
— Нет, спасибо.
Люсинда кротко улыбнулась.
— От них толстеют, — добавил Гэрри. Люсинда улыбнулась еще ослепительнее и стала похожа на кошку, обнаружившую миску со сметаной.
Сдержав проклятие, Гэрри принялся за десерт. Если она хочет подвергать себя опасности, это ее дело. Он предупредил.
— Как я уже говорила, мистеру Мавверли не хватает квалификации для проведения проверок, — тихо сказала Люсинда, благодаря в душе Хетер, которая отвлекла мистера Херста.
.Она ждала ответа, но ее сосед только неодобрительно хмыкнул.
Гэрри провел остаток вечера в грустных размышлениях, сохранив внешнюю учтивость. К счастью, джентльмены не задержались за портвейном. Когда они вернулись в гостиную, Гэрри обнаружил, что обычный порядок вечеров Эм — легкая послеобеденная беседа, которой он собирался воспользоваться в своих целях, — нарушен. Сегодня их должны были развлекать миссис и мисс Бэббакум.
Гэрри сидел на стуле в глубине комнаты, абсолютно не тронутый представлением, совершенство которого не мог отрицать. Как только замерли аплодисменты, внесли чай.
Едва сохраняя самообладание, он последним подошел за своей чашкой.
— Да, конечно, — говорила Эм леди Далримпл. — Мы будем там, я вас поищу. Так приятно снова всех повидать.
Гэрри замер с протянутой рукой.
Эм подняла глаза и нахмурилась.
— Вот и ты!
Гэрри прищурился и взял чашку.
— Вы раздумывали, стоит ли ехать в город, дорогая тетя?
— Не раздумывала, — Эм бросила на него воинственный взгляд. — Я точно еду. Поскольку Люсинда и Хетер настроены ехать, мы решили отправиться вместе. Так гораздо лучше. Я послала подготовить Хэллоуз-Хаус к нашему приезду. Ферпос оправляется завтра. Как будет прекрасно снова очутиться в обществе! Я представлю Люсинду и Хетер высшему свету. Чудесное развлечение, а мне совершенно необходима новая жизнь.
Ей еще хватило наглости улыбнуться ему. Гэрри заставил себя произнести ожидаемые банальности. Едва ли под кротким взглядом леди Далримпл он мог высказать тетушке все, что думает.
После этого он поспешно отступил. Даже разглагольствования сквайра Моффата о местной системе осушения были предпочтительнее мыслей о паутине, в которой он оказался.
— Эм сошла с ума. Они все обезумели, — проворчал он, присоединяясь к Джеральду, стоявшему у окна. Хетер болтала с миссис Моффат. Гэрри заметил, что восхищенный взгляд Джеральда редко отрывается от девушки.
— Почему? Никакого вреда в их поездке в Лондон нет. Я смогу показать Хетер достопримечательности.
Гэрри усмехнулся.
— В то время, как лондонские повесы несомненно будут стараться показать миссис Бэббакум свои коллекции гравюр.
Джеральд ухмыльнулся.
— Ну, это ты можешь взять на себя. Никто к ней и близко не подойдет, если ты будешь стоять рядом.
Гэрри окинул брата многозначительным взглядом.
— Дорогой братец, хочу напомнить — если это ускользнуло от твоего общепризнанно рассеянного внимания, — в настоящий момент я являюсь в семействе Лестеров главной мишенью для сватающих мамаш. После того как Джек попался в сети мисс Уинтертон, они с удвоенными усилиями обрушатся на твоего почтенного слугу.
— Знаю, — беззаботно усмехнулся Джеральд. — Ты не представляешь, как я благодарен тебе за это. Если повезет, обо мне они и не вспомнят. К счастью, поскольку у меня нет твоего опыта.
Джеральд говорил искренне. Гэрри проглотил резкие слова, готовые сорваться с языка. Стиснув зубы, он вернулся к безопасной беседе сэра Генри, прилежно избегая дальнейших контактов со своей судьбой. Своей сиреной. Влекущей его на скалы.
Гости разъехались одновременно. Гэрри и Джеральд, как члены семьи, задержались. Эм стояла на парадной лестнице, прощаясь с отъезжающими. Джеральд и Хетер болтали у двери гостиной. В полумраке у парадной двери Гэрри оказался рядом со своим искушением.
Его тетя, как он заметил, не спешила возвращаться в дом.
Люсинда бросила на него наивный взгляд…
— Мы увидимся в Лондоне, мистер Лестер?
Гэрри не понял, притворна ли ее наивность.
Он смотрел на ее поднятое к нему лицо, широко распахнутые голубые глаза.
— Я не намеревался появиться в этом сезоне.
— Жаль, — сказала она, и губы растянулись в улыбке. — Я хотела вернуть вам долг, как мы договорились.
Он вспомнил не сразу.
— Вальс?
Люсинда кивнула.
— Да. Но если вас не будет в Лондоне, тогда прощайте, сэр.
Она протянула руку. Гэрри взял ее, пожал, не сознавая, что делает. Прищурившись, он всмотрелся в ее лицо. И мог бы поклясться, что эти глаза не умеют лгать.
Люсинда прощалась. Может, в конце концов, его спасение еще возможно?
Затем ее губы слегка изогнулись.
— Не сомневайтесь, я вспомню о вас, вальсируя в лондонских бальных залах.
Гэрри сжал ее пальцы… и еще сильнее сжал свои перчатки. Взрыв чувств потряс его: гнева и острого желания. Он чуть не потерял контроль над собой. Она смотрела на него, глаза ее сверкали, губы слегка раскрылись. Не благодаря, а вопреки ей и ее нежному искушающему взгляду он смог замаскировать свое волнение. Он заставил себя выпустить ее руку, поклонился, чувствуя, как немеет его лицо.
— Желаю вам спокойной ночи, миссис Бэббакум.
С этими словами он вышел, не заметив разочарование, затуманившее глаза Люсинды.
С вершины парадной лестницы она следила за его отъездом и просила Бога, чтобы Эм оказалась права.
Глава шестая
Люсинда молилась и десять дней спустя, когда в сопровождении Эм и Хетер вошла в бальный зал леди Хэвербак. Бал ее светлости стал первым важным событием сезона. Переезд в Хэллоуз-Хаус на Одли-стрит прошел успешно и занял четыре дня. Последующие дни были посвящены необходимым визитам к портнихам и в модные магазины. В предыдущий вечер Эм устроила небольшой прием для избранных, решив представить своих подопечных высшему свету. И осталась довольна: приехали почти все приглашенные, хотя уже много лет она не была в столице. Лишь одно позолоченное приглашение осталось без ответа.
Люсинда сама написала его и отправила по адресу лондонского пристанища Гэрри на Хаф-Мун-стрит, но теперь тщетно высматривала среди гостей его белокурую голову.
— Вы должны отпустить его, если хотите, чтобы он вернулся, — заявила Эм. — Он точно как его лошади: можно привести к водоему, но нельзя заставить пить.
Итак, она его отпустила… даже не намекнув, как он ей нужен.
И пока он не вернулся.
Разодетая в блестящие василькового цвета шелка, с искусно уложенными вокруг лица локонами, Люсинда стояла возле дверей бального зала и оглядывалась по сторонам.
Они приехали не поздно и не рано, в зале уже собралось немало гостей, но он еще не был переполнен. Элегантные джентльмены беседовали со светскими матронами: вдовами и дуэньями, восседавшими вдоль стен. Их подопечных, в основном юных девиц, впервые вывезенных в свет, можно было узнать по светлым платьям пастельных тонов. Они мелькали повсюду. Более смелые болтали с юными ухажерами. Другие, позастенчивей, жались друг к другу.
— О, взгляните! — воскликнула Хетер, сжав руку Люсинды. — Вон там мисс Морли и ее сестра. Можно мне присоединиться к ним?
Люсинда улыбнулась издали оживленным мисс Морли.
— Конечно. Но найди нас, когда поговоришь.
Хетер ослепительно улыбнулась.
Эм ухмыльнулась.
— Мы будем там, — и она лорнетом указала на диван у стены.
Поклонившись, Хетер упорхнула. Очаровательное видение в бирюзовом муслине, с золотистыми, высоко поднятыми локонами.
— Смею сказать, хоть и сама выбирала, это платье очень ей идет, — объявила Эм и направилась к вышеупомянутому дивану.
Люсинда последовала за ней. Она уже собиралась грациозно присесть на парчовый диван, когда юный мистер Холлингсуорт появился рядом с ней в сопровождении более зрелого и гораздо более элегантного джентльмена.
— Добрый вечер, миссис Бэббакум. Счастлив видеть вас снова. — Мистер Холлингсуорт, с которым Люсинда познакомилась накануне, чуть не прыгал от возбуждения.
Люсинда пробормотала вежливое приветствие.
— Позвольте представить вам моего кузена лорда Рутвена.
Элегантный красивый темноволосый джентльмен изящно поклонился.
— Почитаю за честь познакомиться с вами, миссис Бэббакум.
Сделав реверанс, Люсинда встретила его взгляд и подавила недовольную гримасу, заметив оценивающий блеск в его глазах.
— Дорогая миссис Бэббакум, вы роза среди множества пионов, — высказал он свое мнение о юных красавицах, ленивым движением руки как бы отклоняя их прелести.
— Неужели? — Люсинда скептически подняла брови.
Лорд Рутвен упорно держался своего мнения, и, как быстро обнаружила Люсинда, его светлость был не единственным джентльменом, предпочитающим более зрелую компанию. Другие, в основном ему подобные, подходили и, не колеблясь, требовали, чтобы Рутвен представил их. Его светлость повиновался, лениво забавляясь. Вспомнив о своих обязанностях, Люсинда попыталась избавиться от них, но Эм, наслаждающаяся происходящим, лишь фыркнула в ответ и отмахнулась от нее.
— Я послежу за Хетер. Идите и развлекайтесь. Для этого балы и существуют.
После такого напутствия, рассудив, что Эм лучше знает, как следить за юными девушками на балах, Люсинда улыбнулась своим потенциальным поклонникам. Вскоре ее окружила целая толпа джентльменов, которых она мысленно отнесла к подобным Гэрри Лестеру. Они все, как один, были невыразимо обаятельны, и она не видела вреда в том, чтобы развлечься в их компании. Заиграла музыка.
— Позвольте пригласить вас на ваш первый котильон в столице, дорогая.
Люсинда повернулась и обнаружила протянутую руку лорда Рутвена.
— Конечно, сэр. С удовольствием.
Он улыбнулся.
— Нет, дорогая, удовольствие всецело мое. Вам придется найти другие слова.
Люсинда удивленно приподняла брови.
— Ничего не приходит в голову, сэр. А что бы вы предложили?
Его светлость повиновался с готовностью.
— С восхищением? На седьмом небе от счастья?
Люсинда рассмеялась. Они заняли свои места среди готовящихся к танцу.
— А как насчет «я так счастлива, что не могу выразить словами»?
Лорд Рутвен улыбнулся.
В течение всего вечера Люсинда пользовалась всеобщим успехом. Поскольку ее причислили к матронам, у нее не было бальной карточки, и она могла свободно выбирать партнеров из окружающих ее верных почитателей. Правда, их верность разбудила в ней врожденную осторожность. Если Рутвен казался слишком добродушным и апатичным, чтобы представлять опасность, глаза некоторых других сверкали более решительно.
Одним из них был лорд Крейвен, он поздно появился в зале, обвел взглядом поле боя с высоты верхней площадки лестницы и с плохо замаскированной решительностью направился к ней. Вынудив мистера Саттерли представить себя Люсинде, его светлость склонился над ее рукой в тот момент, когда зазвучала так легко узнаваемая прелюдия к вальсу.
— Дорогая миссис Бэббакум, смею надеяться, что вы сжалитесь над опоздавшим и окажете мне честь, подарив этот вальс.
Люсинда встретила прищуренный взгляд темных глаз лорда Крейвена и решила, что разумнее было бы пожалеть кого-нибудь другого. Она широко раскрыла глаза и вопросительно посмотрела на окружающих ее джентльменов.
Они немедленно пришли ей на помощь, охарактеризовав претензии лорда Крейвена как бесцеремонные и возмутительные, и предложили ей самой выбрать партнера. С тихим смехом Люсинда выдернула пальцы из цепкой хватки лорда Крейвена.
— Боюсь, вам придется участвовать в состязании, милорд.
Лицо его светлости вытянулось.
— А теперь посмотрим. — Люсинда улыбнулась своим кавалерам и уже собиралась одарить благосклонностью мистера Эмберли, который, несмотря на оценивающий взгляд, был настроен скорее просто развлечься, нежели пытаться ее соблазнить, когда вдруг почувствовала какое-то движение рядом.
Длинные сильные пальцы сомкнулись на ее руке, скользнув по обнаженной коже над перчаткой.
— Полагаю, вальс — мой, миссис Бэббакум.
Люсинда затаила дыхание. Повернулась — и увидела Гэрри. Их взгляды встретились. Его зеленые глаза были на удивление суровыми и странно напряженными. Люсинду охватил восторг, который она тщетно попыталась побороть.
Губы Гэрри изогнулись в улыбке, быстро превратившейся в гримасу, но он тут же спрятал ее, поклонившись. Когда он выпрямился, лицо его было невозмутимым.
— Послушайте, Лестер! Это чертовски несправедливо, — надулся мистер Эмберли. Остальные загалдели в том же духе.
Гэрри надменно поднял брови.
— Насколько я помню, дорогая, вы должны мне этот вальс. Я пришел получить долг.
— Вы правы, сэр, — наслаждаясь звуком его низкого голоса, проговорила Люсинда. Она прекратила борьбу и радостно улыбнулась. — Я всегда плачу свои долги. Мой первый вальс в столице — ваш.
Губы Гэрри дернулись, но он не улыбнулся. Он элегантно взял ее руку и положил на свой рукав.
Люсинда скосила победоносный взгляд на Эм, но ее наставница была скрыта кавалерами, недовольно поглядывавшими на ее неожиданного партнера.
Гэрри заговорил, только когда они закружились в вальсе:
— Насколько я понимаю, миссис Бэббакум, ваш опыт не распространяется на светское общество. Боюсь, что должен предупредить вас: со многими из джентльменов, претендующих сейчас на вашу улыбку, следует обращаться с величайшей осторожностью.
Люсинда, больше сосредоточенная на том, чтобы не ошибиться в движениях, чем на своих поклонниках, нахмурилась.
— Это очевидно. Видите ли, мне уже больше семи лет. И я не вижу причин, почему не могу развлекаться в их компании… Я не так юна, чтобы поддаться их обаянию.
Гэрри только усмехнулся. Целую минуту он раздумывал, стоит ли напугать ее более ясным предупреждением, затем отказался от этой затеи, вспомнив Джейка Блаунта из «Зеленого гуся». Ее не так-то легко испугать. Однако он не поощрял ее нынешнее окружение.
Взглянув на лицо Люсинда, он увидел, что она все еще хмурится, но как-то рассеянно.
— Что случилось?
Она вздрогнула и раздраженно взглянула на него.
— Если уж вы настаиваете. У меня практически нет опыта в вальсировании. Чарльз, конечно, не танцевал. Я брала уроки… но здесь, среди всех танцующих, это совсем другое дело.
Гэрри не сдержал усмешки.
— Просто расслабьтесь.
Брошенный ею взгляд показал, что она сочла его юмор неуместным.
Гэрри тихо рассмеялся и притянул ее к себе чуть ближе и прижал чуть крепче, чтобы она легче чувствовала его движения.
У Люсинды перехватило дыхание, затем она медленно выдохнула. Их новая поза оказалась на грани приличий, но зато Люсинда почувствовала себя гораздо увереннее. И когда Гэрри закружил ее в сложной фигуре вальса, она последовала за ним легко и свободно. Успокоенная, она расслабилась, но тут же обнаружила, что ее чувства совершенно подчинили себе рассудок. Его крепкие бедра касались ее, она чувствовала его силу и жар большого тела. Ее охватило странное волнение, было трудно дышать. Она стала такой же напряженной, как его рука, обнимающая ее. Люсинда взглянула на него из-под ресниц и увидела его губы. Под ее взглядом они сжались и вытянулись в прямую линию.