logo Книжные новинки и не только

«Сова по имени Уэсли» Стэйси О'Брайен читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Стэйси О'Брайен Сова по имени Уэсли читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Стэйси О‘Брайен

Сова по имени Уэсли. История любви совы и человека

В оформлении книги использованы фотографии из личного архива автора

...

Эта книга — невероятно добрая, трогательная, захватывающая и очень научная история жизни сипухи по имени Уэсли и его хозяйки. Сипухи — это такие очень красивые совы, отличительным признаком которых является лицевой диск в форме сердца. Совы и так выглядят как инопланетяне, а сипухи просто кажутся созданиями из другого измерения. Конечно, остаться равнодушным к таким симпатягам просто невозможно. А уж их интеллект! Оказывается, сипухи невероятно умные и эмоциональные птицы! Автор книги прожила со своей совой целых 19 лет, и за это время удалось выяснить массу удивительных фактов об этих птицах. Например, оказывается, пахнут они как кленовый сироп! А партнеров выбирают однажды и на всю жизнь! И еще много-много всего интересного и забавного можно узнать в этой книге. Для меня же как для биолога было очень занятно читать еще и о том, как живут ученые в Калтехе (Калифорнийский технологический институт). Читаешь и думаешь, ведь ученые — серьезные же люди и делают серьезные дела, а эта часть в книге одна из самых забавных. Но написано все так, что сразу хочется познакомиться со всеми коллегами и стать частью их «семьи». Книга непременно будет интересна всем, кто хочет знать больше о мире сов и познакомиться с миром ученых-орнитологов.

МАРИЯ РАХЧЕЕВА, директор Государственного биологического музея им. К. А. Тимирязева, кандидат биологических наук
...

«Эта забавная книжка напомнила мне фильм "Марли и я", только здесь больше крыльев. Милый, странноватый и чудесный Уэсли — доказательство тому, что лучший друг человека может быть пернатым».

МАРК ОМБАСЦИК, автор книги «Важный год»
...

«О’Брайен сумела познакомить нас с удивительным, непростым и абсолютно незабываемым животным. Перед этой историей невозможно устоять».

PEOPLE
...

«"Сова по имени Уэсли— это потрясающий опыт: смешной, трансцендентальный, удивительный и просто мощный. Мне безумно понравилась эта книга!»

ЛИНН КОКС,

автор книг «Грэйсон» и «Вплавь до Антарктики»
...

«Стэйси О’Брайен рассказывает удивительную историю о том, как ее жизнь навсегда изменилась, когда она решилась приручить и вырастить сипуху Уэсли. Автор берет нас с собой на экскурсию в сознание животного, которое оказалось способно понимать человеческую речь и общаться. Поистине потрясающе!»

СТЕНЛИ КОРЕН, психолог и автор книг «Интеллект собак» и «Что с моей собакой?»

1

Путь совы

ДОЖДЛИВЫМ УТРОМ в День святого Валентина в 1985 году я влюбилась в сипуху четырех дней от роду. Я уже год как работала в Калтехе (Калифорнийский технологический институт), и в тот день один из ученых пригласил меня к себе в кабинет. Он рассказал мне о совенке со сломанным крылом и добавил: «Стэйси, ему нужен настоящий дом».

Совенок был совсем крохотным и беззащитным, он мерз и даже не мог сам поднять головку. Глазки у него еще не открылись, и, если не считать пучка белых пуховых перышек на голове и трех полосок пуха на спине, тельце его было голым и розовым. Меня покорило, как бестолково он выглядит. Я никогда не видела существа более прекрасного в своей беззащитности. О, как же он был неуклюж! Его длинные тощие лапки нескладно торчали из тела, а еще слишком большие для них когти беспорядочно царапали всех, кто держал его в руках. На месте крыльев у него пока были два маленьких отростка, а громоздкая голова, делавшая его похожим на птеродактиля, беспомощно болталась из стороны в сторону. Он будто был собран из кусочков нескольких разных животных.

В обычной ситуации его поместили бы в центр реабилитации, где вскормили бы и приучили к жизни в дикой природе с помощью муляжей сов. Так биологи обычно растят птенцов, чьи виды оказались на грани вымирания — например, канадских журавлей или калифорнийских кондоров, — прежде чем выпускать их на волю. Но у этого малыша оказался поврежден нерв в одном из крыльев, и, хоть однажды он, быть может, и научился бы летать и даже иногда охотиться, больное крыло никогда не набрало бы достаточно силы, чтобы позволить ему выживать самостоятельно.

Как и все сипухи, малыш пах кленовым сиропом, но менее сладко — будто бы ирисками и мягкой подушкой одновременно. Многие биологи в Калтехе, где я работала и училась, частенько зарывались носами в перья на шее сов и вдыхали этот нежный, сладкий аромат. Он невероятно пьянил.

В нашей научной группе по исследованию сипух были ученые со всего мира. Семейство сипух насчитывает целых семнадцать видов, обитающих на всех континентах, кроме Антарктиды. Мы работали с Tyto alba — единственным видом, который живет в Северной Америке. Эти птицы встречаются по всему материку: от Британской Колумбии, через северо-восточные и до самых южных штатов, а также в некоторых регионах Южной Америки и Старого Света. Взрослые особи размером с ворона, примерно 18 дюймов от головы до хвоста, весят лишь около фунта, но размах их крыльев весьма внушителен и достигает почти четырех футов (три фута и восемь дюймов в среднем) [1 дюйм = 2,54 см; 1 фут = 30,48 см; 1 фунт = 0,45 кг. // Смятенье в насквозь продутом мире // Показывают, что нелюбящий год // Поворачивается на шарнире. // Среди стерни и валунов // В лишившемся иллюзий поле // Червяк мне напомнил песней без слов, // Что здесь я в его роли. // Рассталась высь с голубизной, // Сорвался ястреб с силосной башни; // Я понял: все, что случилось со мной, // Теперь уже день вчерашний. // Железная раскрылась дверь, // Послышался с севера окрик строгий — // Птицы, листья, снежинки теперь // Как беженцы на дороге.]. А еще сипухи невероятно красивы — перья у них обычно белого с золотым окраса, а лицевой диск в форме потрясающе милого белого сердечка.

Но сердца тех, кто с ними работает, сипухи завоевывают не красотой, а характером. Все до единого ученые в Калтехе очень сильно привязались к своим птицам. Сова одного здоровяка как-то раз попыталась сбежать через вентиляционную систему здания и там поранила обо что-то лапу. А совы, надо сказать, очень чувствительны и нервозны. Рана была пустяковой, и ее моментально обработали, но сова, хоть ей и не было больно, отворачивалась от всех и отказывалась от еды. В те же сутки она умерла. Ее так сокрушило произошедшее, что она просто потеряла волю к жизни, и никто из нас не мог ничего с этим сделать. Когда ее не стало, тот детина, всхлипывая, долго баюкал ее тело на руках. Вот как глубоко в наших сердцах эти совы свили свои гнезда.

Такое трагическое поведение — не редкость для по натуре чувствительных и тонко организованных сов даже в дикой природе. К примеру, совы обычно выбирают себе одного партнера на всю жизнь и, когда он погибает, чаще всего не ищут ему замену. Вместо этого они поворачиваются лицом к дереву, на ветке которого сидят, и смотрят так в одну точку в глубочайшей депрессии, пока не умрут. Столь неизбывная печаль — яркий пример того, как горячи их чувства и глубока преданность партнеру. Таков Путь Совы.


Я переняла страстную любовь к животным от отца, который работал в одной из лабораторий Калтеха — лаборатории реактивного движения, сколько я себя помню. Он частенько брал нас с сестрой Глорией с собой в открытый океан, а иногда водил нас в Национальный парк Анджелес, начинавшийся практически у нас за забором. Он учил нас наблюдать за животными, не тревожа их, и каждая встреча с очередным зверьком была будто контакт с разумной формой жизни из другой вселенной, такой необычной и в то же время знакомой. Тогда я поняла, что у каждого животного есть своя неповторимая личность. Для меня завоевать доверие нового зверя было так же, как для астронавта — поговорить с инопланетянином.

Я научилась выманивать осьминогов из их укрытий под камнями на мелководье, вытянув руку и не двигаясь. Любопытство рано или поздно заставляло их протягивать ко мне свои щупальца, они робко исследовали мою руку, а затем, набравшись смелости, заползали на нее. Мы с Глорией все время выхаживали найденных нами птенцов, спасали ящериц от котов. Как-то раз, когда мне было четыре, мама при мне рассеянно смахнула паука со стены и смыла его в унитаз. Я накричала на нее и остаток дня проплакала, ведь в моих глазах паук был никому не причинившим вреда невинным существом, убитым безо всякой причины. Мама была ошарашена моей реакцией и пыталась меня успокоить, однако я и по сей день содрогаюсь при мысли о том, как легко и часто обрываются жизни братьев наших меньших.

Разумеется, моя тяга к животным распространялась и на более «привычных» зверей. Моей первой крепкой привязанностью, не считая родителей, был наш пес Людвиг — помесь колли и немецкой овчарки. Людди лежал под моей колыбелькой и сторожил меня, пока я спала, и приводил маму, когда я просыпалась. Он присматривал за мной, когда я начала ползать на четвереньках, а когда я впервые пошла, терпеливо позволял мне хвататься за шерсть на пузе, чтобы подняться с пола. Я клала руки ему на спину, цепляясь за мех, и он очень медленно и осторожно ходил со мной по дому. Когда я падала, он тоже припадал на пол, чтобы смягчить мое падение. Он научил меня ходить, и я до сих пор помню его неизменно мягкий и терпеливый взгляд во время нашей с ним возни. Думаю, именно дружба с Людди положила начало моей любви к животным, и я очень благодарна матери за то, что когда-то она приучила меня доверять Людди и любить его.

Моя любовь к «сложным», пушистым и многоногим животным не мешала мне в детстве набивать свою спальню всякими «экспериментами» — разными штуками в банках и ванночками с застойной водой, где обитали всевозможные формы жизни, за которыми я наблюдала в микроскоп. Как-то раз у меня в комнате жили одновременно две сотни шелковичных червей, превратившихся потом в мотыльков, которых мне приходилось вытряхивать из кровати, прежде чем лечь спать. В детстве я, и только я, была ответственна за уборку собственной комнаты, причем обязательно с применением дезинфицирующего средства. Никто, кроме меня, в комнату не заходил.