logo Книжные новинки и не только

«Шифр Джефферсона» Стив Берри читать онлайн - страница 6

Knizhnik.org Стив Берри Шифр Джефферсона читать онлайн - страница 6

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

За окнами каюты Хейл увидел автомобильный паром «Бэйвью», совершающий очередной рейс через Памлико на юг, к Авроре.

Дом был уже близко.

Мысли его продолжали обращаться к прошлому.

Путь, который избрал его прапрадед, оказался ухабистым. Эндрю Джексон оставил на Содружестве шрам, который уже четыре раза превращался в открытую рану.

Искренне надеюсь, что избранный тобой недостойный мужчины курс погубит тебя.

Может, и нет, жалкий сукин сын.

В каюту вошел его секретарь. Хейл поручил ему найти трех остальных капитанов.

— Они в летнем домике у Когберна.

— Сообщи им, что я хочу видеть их в главном доме через час.

Секретарь вышел.

Хейл снова уставился на изменчивую реку и увидел акулий плавник рядом с кильватером шлюпа. Любопытное зрелище в пятидесяти милях от открытого моря. В последнее время он замечал все больше бороздящих эти воды хищников. Несколько дней назад акула сорвала наживку с лески, едва не сдернув его в воду.

Хейл улыбнулся.

Они были сильными, агрессивными, безжалостными.

Как он сам.

Глава 14

ВВС-1


Малоун начал раздражаться. Замечание о том, что Стефани Нелл в беде, беспокоило его. И он не упустил того, что сказал президент вначале:

Я прочел эту записку предположительно от Стефани.

Стефани была не только его прежней начальницей, но и близким другом. Они работали вместе двенадцать лет. Когда он досрочно выходил в отставку, Стефани пыталась отговорить его. В конце концов она все поняла и пожелала ему счастья. Но за последние три года они не раз приходили друг другу на помощь. Он мог полагаться на нее, она на него.

Именно по этой причине Малоун отозвался на ее электронное письмо.

Президент вернулся в самолет и подошел к Малоуну и Дэвису. Они последовали за ним в конференц-зал. Там по-прежнему было пусто. Три жидкокристаллических экрана демонстрировали изображения «Боинга 747», передаваемые компаниями «Фокс», Си-эн-эн и местной нью-йоркской вещательной станцией, когда репортеров удаляли. Дэниелс снял пиджак, распустил галстук, расстегнул воротник.

— Садись, Коттон.

— Лучше скажите мне, что происходит.

Дэниелс вздохнул.

— Это будет нелегкой задачей.

Дэвис сел в одно из кресел.

Малоун тоже решил присесть и послушать, что они скажут.

— Планета теперь может вздохнуть спокойно, зная, что лидер свободного мира все еще жив, — сказал Дэниелс с откровенным сарказмом.

— Это нужно было сделать, — сказал Дэвис.

Дэниелс сел в кресло. Ему оставалось шестнадцать месяцев до конца президентского срока, и Малоуну стало любопытно, чем станет заниматься этот человек, когда перестанет сидеть во главе стола. Быть экс-президентом, наверное, нелегко. Сегодня на твоих плечах лежит тяжесть всего мира. Потом, в полдень двадцатого января, всем будет наплевать, жив ли ты.

Дэниелс потер глаза и щеки.

— Вчера я думал об истории, которую мне кто-то рассказал. Два быка сидели на холме, глядя на стадо хорошеньких коров. Молодой сказал: «Я побегу вниз и возьму одну из этих красоток». Старый бык не попался на эту удочку. Он просто стоял. Молодой подстрекал его, ставил под сомнение его мужские способности, повторял снова и снова: «Давай сбежим с холма и возьмем одну из них». Наконец старый склонил голову набок и сказал юному другу: «Сейчас спокойно, не торопясь спустимся и возьмем всех».

Малоун улыбнулся. Он мог сочувствовать той юной корове.

На телеэкранах появилось нечеткое, далекое изображение самолета и двух машин, подъезжающих к трапу. Из машин вышли трое агентов в куртках с буквами ФБР, как на той, что все еще была на нем, и в фуражках.

Один из них стал подниматься по ступенькам.

Малоун чувствовал, что они чего-то ждут, но, думая о смысле этой истории, задался вопросом:

— Кого вы имели в виду?

Президент указал пальцем на него и Дэвиса.

— Вы познакомились снова?

— Как родные, — ответил Малоун. — Я питаю любовь к нему. А ты, Эдвин?

Дэвис покачал головой.

— Поверь нам, Коттон. Мы не хотели бы, чтобы это произошло.

Дверь конференц-зала открылась, и вошла Кассиопея. Сняла синий китель и фуражку, показав влажные темные волосы.

Выглядела она замечательно, как всегда.

— Это не ужин и спектакль, — сказал Малоун. — Но это ВВС-1.

Кассиопея улыбнулась.

— Не соскучишься.

— Теперь, когда вся команда в сборе, — сказал Дэниелс, — можно приступить к делу.

— Какому? — спросила Кассиопея.

— Очень приятно снова тебя видеть, — сказал ей президент.

Малоун знал, что Кассиопея уже работала с Дэниелсом — над чем-то, в чем они объединились со Стефани. Обе женщины были близкими подругами. С тех времен, когда был жив муж Стефани, Ларс. Значит, ее тоже обеспокоит, что Стефани попала в беду.

Кассиопея пожала плечами.

— Не знаю, насколько приятно. Меня обвинили в том, что я пыталась вас убить. Поскольку вы определенно живы, что мы здесь делаем?

Лицо Дэниелса посуровело.

— Это неприятно. Определенно.

Глава 15

Бат, Северная Каролина


Хейл сошел со шлюпа и двинулся по причалу. Команда уже швартовала «Эдвенчер» в конце двухсотфутовой пристани. Августовское солнце клонилось к западу, воздух обретал привычную прохладу. Вся земля вдоль реки, почти двадцать квадратных миль, принадлежала Содружеству — столетия назад участки были распределены между четырьмя семействами, берег был разделен поровну. Милях в двух к востоку лежала сонная деревня, где обитало двести шестьдесят семь жителей. Главным образом поселение состояло из загородных домов для отдыха и приречных коттеджей. Принадлежащая Хейлам четверть территории постоянно содержалась в образцовом порядке. Возле окружающих рощ стояли четыре дома — по одному для каждого из детей Хейла и для него самого. Большую часть времени он жил здесь, занимая квартиры в Нью-Йорке, Лондоне, Париже и Гонконге только при необходимости. Другие кланы делали то же самое. Так велось с 1793 года, когда было образовано Содружество.

Хейла ждал электрокар, и он поехал через рощи дубов, сосен и эвкалиптов к дому, воздвигнутому в 1883 году в стиле королевы Анны. Особняк изобиловал неправильными формами и впечатляющими изломами крыши. Балконы и веранды охватывали три этажа с двадцатью двумя комнатами. Оливковые стены дышали теплом и своеобразием, дранка смешивалась со светло-красным и серым шифером, блестящие окна были ромбической формы, двери окрашены под красное дерево. Замысловатые деревянные части были изготовлены в Филадельфии, отправлены водным путем на юг и привезены от реки на воловьих упряжках.

Его предки определенно умели жить. Построили империю, затем передали ее детям. Это делало нынешнее неприятное положение еще более ощутимым.

Хейл не собирался становиться последним в длинной родословной.

Остановив электрокар, он оглядел участок вокруг дома.

Роща в отдалении была тихой, испещренной тенями, небольшие открытые участки земли окрашивало в белый цвет заходящее солнце. Команда держала поместье в превосходном рабочем состоянии. Маслобойня с крышей из пальмовых листьев была превращена в цех. В старой коптильне находился центр связи и охранной сигнализации. Наружные уборные давно исчезли, но рубленые бревенчатые сараи сохранились, там хранился фермерский инвентарь. Особенно Хейл гордился беседками, увитыми самым сладким в штате виноградом. Он подумал, здесь ли сейчас кто-то из детей. Они были взрослыми, женатыми, но своих детей пока не завели. Работали в законных предприятиях семейства, знали о своем наследии, но понятия не имели об отцовских обязанностях. Они всегда сохранялись в тайне между отцом и единственным избранным сыном. Его сестра и брат до сих пор ничего не знали о Содружестве. Близилось время, когда ему придется избрать преемника и начать готовить его, как в свое время Хейла готовил отец.

Он представил, что происходило в миле отсюда, где три других капитана, главы почтенных семейств, ответили на его вызовы. Приказал себе сдерживаться. В 1835 году Хейлы действовали односторонне, в ущерб остальным. Теперь все обстояло наоборот.

Он нажал на акселератор и поехал дальше.

Покрытая гравием дорога шла вдоль урожайных соевых полей, в густом лесу по другую ее сторону жило множество оленей. Вдали слышался низкий альт черного дрозда, поющего заключительные строки некоей баллады. Его жизнь всегда проходила под открытым небом. Первые Хейлы приехали в Америку из Англии в 1700 году, путешествие через Атлантику так затянулось, что любимые кролики трижды приносили потомство.

Ему всегда нравилось описание первого Хейла.

Энергичный, умный человек, веселый, обаятельный, обладающий разнообразными способностями.

Джон Хейл прибыл в Чарльзтаун в Южной Каролине в день Рождества. Три дня спустя он отправился на север по тропам, известным только индейцам. Через две недели обнаружил реку Памлико, голубую, окруженную деревьями бухту, и построил там дом. Потом основал порт, защищенный водой от нападений, но морским выходом на восток. Назвал это место Бат, и пять лет спустя город был официально зарегистрирован.

Неизменно инициативный, Джон Хейл строил суда и сколачивал состояние работорговлей. С ростом его богатства и славы рос и Бат, город становился центром мореплавания и рассадником пиратства. Поэтому вполне естественно, что Хейл стал пиратом, грабил английские, французские и испанские суда. В 1717 году, когда король Георг объявил амнистию, даровав прощение тем, кто поклянется не возвращаться к пиратству, Хейл принес торжественную клятву и стал респектабельным плантатором и членом муниципального совета Бата. Его корабли тайно продолжали разбойничать, но грабили только испанские суда, что британцев не волновало. Колонии стали идеальным рынком для скупки и продажи награбленного. По британским законам экспорт в Америку можно было отправлять только на английских судах с английскими матросами — цены и объем товаров были кошмарными. Колониальные торговцы и губернаторы встречали пиратов с распростертыми объятиями, ведь те могли поставлять все необходимое по справедливым ценам. Многие американские порты стали притонами пиратов, Бат среди них был самым заметным и продуктивным. В конце концов, Война за независимость изменила положение вещей и привела к созданию Содружества.

С тех пор эти четыре семейства стали связаны друг с другом.

Чтобы обеспечивать наше единство и отстаивать наше дело, каждый человек получает голос в текущих делах; имеет равное с другими право на свежую провизию и крепкие напитки в любое время захвата и может использовать их по своему желанию. Никто не лучше остальных, и каждый будет вставать на защиту другого.

Эти слова из Статей Хейл принял близко к сердцу.

Он остановил электрокар перед другим домом, с шатровой крышей, фронтонами, мансардными окнами и башней. Дом этот был двухэтажным, с консольным лестничным маршем. Замечательный экстерьер скрывал тот факт, что дом служил тюрьмой.

Он набрал код замка в толстой дубовой двери и открыл защелку. Некогда стены состояли только из дерева и кирпича. Теперь их сделали звуконепроницаемыми по современной технологии. Внутри располагались восемь камер. Не ужасная, но все-таки тюрьма. Пришедшаяся кстати.

Как несколько дней назад, когда Нокс вышел на цель.

Он поднялся на второй этаж и подошел к железной решетке. Заключенная, сидевшая по другую ее сторону, встала с деревянной скамьи и взглянула на него.

— Уютно? — спросил он. Площадь камеры составляла десять квадратных футов. Достаточно просторная по сравнению с тем, что приходилось выносить его предкам. — Тебе нужно что-нибудь?

— Ключ от двери.

Он улыбнулся.

— Даже будь он у тебя, идти было бы некуда.

— О тебе говорят правду. Ты не патриот, ты нечистый на руку пират.

— Ты уже вторая за сегодня, кто называет меня пиратом.

Заключенная подошла вплотную к решетке. Хейл стоял по другую ее сторону, их разделяло расстояние примерно в фут. Он видел ее грязную одежду, усталое лицо. Ему сообщили, что заключенная почти ничего не ела в последние три дня.

— Всем наплевать, что ты держишь меня здесь, — сказала заключенная.

— Я в этом не уверен. Они еще не поняли, в какой ты опасности.

— Я не из тех, кого берегут.

— Цезаря однажды взяли в плен сицилийские пираты, — произнес он. — Потребовали выкуп в двадцать пять золотых талантов. Цезарь счел, что стоит больше, и потребовал, чтобы они повысили цену до пятидесяти, и выкуп был уплачен. Оказавшись на свободе, он выследил их и перебил до последнего человека, — сделал паузу. — Как думаешь, сколько ты стоишь?

Плевок пролетел сквозь решетку и угодил ему в лицо.

Он закрыл глаза, медленно полез в карман за платком и вытерся.

— Заткни его себе в задницу, — сказала пленница.

Он залез в другой карман и достал зажигалку, посеребренную, с выгравированным именем, подарок от детей на Рождество два года назад. Зажег платок и бросил через решетку прямо в заключенную.

Стефани Нелл, пошатываясь, отступила назад и позволила горящей тряпке упасть на пол, где затоптала пламя, не сводя глаз с Хейла.

Он похитил ее, делая одолжение другому человеку, но в последние два дня думал о том, как использовать Стефани для своих целей. Ее можно было бы даже убить, если сообщение Нокса из Нью-Йорка — что шифр, возможно, разгадан — окажется верным.

Учитывая только что произошедшее, он на это надеялся.

— Уверяю тебя, — сказал он, — ты пожалеешь об этом.

Часть 2

Глава 16

Малоун крепко держался в кресле, когда ВВС-1 оторвался от бетонки и взял курс на юг, обратно в Вашингтон. Все по-прежнему находились в конференц-зале.

— Тяжелый день на службе, дорогой? — спросила его Кассиопея.

Он уловил в ее глазах игривое выражение. Любая другая женщина была бы сейчас сильно раздражена, но Кассиопея реагировала на неожиданности лучше, чем кто-либо из его знакомых. Он вспомнил, как они встретились впервые — во Франции, в Ренне-ле-Шато, темной ночью, когда она выстрелила в него и умчалась на мотоцикле.

— Как всегда, — ответил он. — Время назначенное, только место другое.

Она улыбнулась.

— Ты не увидел замечательное платье.

Перед тем как Малоун ушел из отеля, она сказала ему, что заходила в «Бергдорф Гудмен». Он хотел увидеть ее покупку.

— Извини, что наше свидание не состоялось, — снова сказал он.

Она пожала плечами.

— Смотри, где мы теперь оказались.

— Приятно, в конце концов, встретить тебя, — сказал ей Дэвис. — Мы разминулись в Европе.

— Это путешествие в Нью-Йорк было забавным, — сказал Дэнни Дэниелс. — По крайней мере, насколько позволительно президенту.

Малоун слушал, как Дэниелс объяснял, что близкий друг, поддерживавший его всю жизнь, устраивал прием по поводу выхода в отставку. Дэниелс получил приглашение, но решил присутствовать лишь месяца два назад. Никто за пределами Белого дома не знал об этом путешествии до вчерашнего дня, журналистам сообщили только, что президент посетит Нью-Йорк. Местонахождение, время и продолжительность визита не раскрывались. В «Чиприани» гости проходили бы через металлодетектор. Секретная служба никого не информировала и даже прессу держала в неведении до последней минуты, поэтому сочла, что путешествие будет совершенно безопасным.

— Каждый раз то же самое, — сказал Даниелс. — Каждое убийство или покушение происходило из-за просчетов. У Линкольна, Мак-Кинли и Гарфилда не было охраны. Подходи и стреляй. Кеннеди отказался от охраны по политическим причинам. Хотели, чтобы он был как можно ближе к людям. И объявили, что он будет ехать по людной улице в открытой машине. «Выходите посмотреть на президента». — Дэниелс покачал головой. — Рейган получил ранение только потому, что ряды его охранников нарушились. Вечно чей-нибудь просчет. На сей раз мой.

Малоун удивился этому признанию.

— Я настоял на этом путешествии. Сказал всем, что оно пройдет отлично. Секретная служба приняла несколько предосторожностей, хотела принять и еще. Но я запретил.

ВВС-1 закончил набор высоты и перешел в горизонтальный полет. Заложенность ушей у Малоуна прошла.

— Кто знал, когда вы отправляетесь в путь? — спросила Кассиопея.

— Мало кто, — ответил Дэниелс.

Малоуну этот ответ показался странным.

— Как ты оказался в том номере отеля? — спросил его президент.

Малоун рассказал об электронной почте Стефани, о ключе-карточке, оставленном ему в отеле «Сент-Реджис», и о том, что обнаружил. Кассиопея протянула ему записку из конверта.

Дэниелс сделал знак Дэвису, тот достал из кармана портативный магнитофон и пустил его по столешнице.

— Это запись защищенного радиосообщения после стрельбы, когда ты старался выйти из «Хайата», — сказал Дэвис.

Дэниелс включил магнитофон.

Внимание всем агентам. Подозреваемый одет в светло-голубую, застегивающуюся донизу рубашку, светлые брюки, сейчас он без пиджака, выходит из главного вестибюля в туннель, ведущий в Большой центральный вокзал. Я иду в этом направлении.

Президент выключил запись.

— Этого никто не мог знать, — сказал Малоун.

— Никто из наших агентов не отправлял этого сообщения, — сказал Дэвис. — И, как ты знаешь, эти частоты неизвестны широкой публике.

— Узнаешь этот голос? — спросил Дэниелс.

— Трудно сказать. Помехи и рация многое искажают. Но что-то знакомое в нем есть.

— Похоже, у тебя есть поклонник, — сказала Кассиопея.

— И тебя предали, — объяснил Дэниелс. — Как и нас.

* * *

Уайетта провезли мимо Коламбус-Серкл к Верхнему Вест-Сайду Манхэттена, менее перенаселенному району с причудливыми лавочками и облицованными кирпичом жилыми домами. Проводили на второй этаж одного из этих домов, в просторную, скудно обставленную квартиру, окна ее были закрыты деревянными жалюзи. Он предположил, что это какое-то убежище.

Его ждали двое.

Оба были заместителями директоров — один ЦРУ, другой АНБ. Лицо заместителя директора Управления национальной безопасности он знал, кем являлся другой, просто догадался. Ни тот, ни другой, похоже, не были рады его видеть. Он остался с ними наедине, те двое, что привели его, ждали в лифтовом холле.

— Скажешь нам, что делал сегодня? — спросил церэушник. — Как оказался в «Гранд-Хайате»?

Уайетт ненавидел все, связанное с Центральным разведывательным управлением. Он только время от времени работал на них, потому что они хорошо платили.

— Кто говорит, что я был там?

Задавший вопрос беспокойно расхаживал по комнате.

— Не юли с нами, Уайетт. Ты был. Почему?

Любопытно, что оба хорошо знали некоторые из его дел.

— Ты направил туда Малоуна? — спросил нацбез.

— Почему вы так думаете?

Церэушник достал карманный магнитофон, включил его. Уайетт услышал свой голос, сообщавший секретной службе, что Малоун идет в Большой центральный вокзал.

— Спрашиваю еще раз. Малоун твоя идея?

— Похоже, удачно, что он оказался там.

— А что, если бы он не смог остановить происходившее? — спросил нацбез.

Уайетт ответил им так же, как Карбонель: «Этого не случилось». И ничего больше объяснять этим идиотам не собирался. Но его мучило любопытство.