Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Вы предстанете перед судьей, — зловеще улыбнулся шериф Леон. — У вас будет возможность связаться со своим адвокатом. Мы выясним все раз и навсегда. И все будет в порядке, правосудие восторжествует, как это всегда бывает в округе Фивы.

Глава 10

Ни луны, ни ветра. Собаки не лаяли. Казалось, в Фивах, штат Миссисипи, стоит еще одна тихая, спокойная ночь в долгой цепочке таких же жарких, душных летних ночей, похожих одна на другую.

Эрл, сидевший на корточках за проволочным ограждением, сверился с часами. Он был одет не по сезону, а скорее для боя: высокие, тяжелые охотничьи ботинки, темно-синий свитер, шапочка, лицо, выпачканное грязью. В ножнах на бедре нож. Часы на запястье перевернуты, чтобы скрыть блеск фосфоресцирующего циферблата.

По его прикидкам, «коктейль Молотова» из солярки и натертого в порошок мыла с запалом из зажженной сигареты, вставленной в пропитанную горючей смесью тряпку в горлышке, ровно через минуту взорвется в заброшенном здании на окраине Фив, меньше чем в полумиле отсюда. Пламя быстро распространится по убогому строению, воспламенив пороховые фитили, которые, в свою очередь, приведут огонь к хлопушкам, сооруженным из патронов 45-го калибра. Несколько секунд будет казаться, что в Фивах происходит ожесточенная перестрелка. Постройка сгорит дотла; когда пламя доберется до сердцевины толстых досок на крыше, ночную тишину прорежут еще несколько выстрелов.

Эрл рассчитывал, что подручные шерифа поднимутся на ноги за считанные секунды. Что-что, а дело свое они знают. Шериф Леон вышколил их реагировать немедленно на любые чрезвычайные ситуации. Оседлав коней, помощники через пару минут умчатся в город отражать нападение неведомого врага. После этого Эрл ворвется в арестантскую камеру, уложит всех тех, кто там окажется, и освободит Сэма. Они скроются в лесу. Однако передышка окажется очень недолгой. Эрл понимал, что надо будет успеть как можно дальше оторваться от собак.

Он снова взглянул на часы, и у него мелькнула мысль: сколько раз за последние годы он уже сверялся с часами в темноте, ожидая, когда наступит определенный момент, когда будет подан сигнал и начнется что-то такое, что посчитал необходимым кто-то посторонний. Но сейчас наконец Эрл сам определил, что ему необходимо сделать. Он должен спасти человека, которого любит больше всех на свете, иначе жизнь для него потеряет всякий смысл. Вот как работала его мысль, и только так она и могла работать. Эрл не колебался ни секунды, не рассматривал другие возможности, не испытывал сомнений, тревоги, соблазна воспользоваться более легким путем, и если он и знал чувство страха, оно было запрятано глубоко под агрессивной решимостью, вызванной силой воли, — это умение сосредоточиться на главном Эрл считал подарком судьбы.

Его с Сэмом связывали неразрывные узы. В детстве, о котором Эрл предпочитал не вспоминать, во всем отвратительном мире только Сэм проявлял к нему доброту и нежность, гораздо большую, нежели родной отец Эрла, шериф. Суэггер-старший по нескольку раз в неделю ремнем для правки бритв вбивал волю Господа и слово баптистской Библии в Эрла, его брата и мать. Но Сэм оставался неизменно добрым и ласковым и однажды даже упрекнул отца Эрла в чрезмерном рвении наказывать.

Прошли годы; Эрл отслужил в морской пехоте и, вернувшись с большой войны, оказался втянут в новую, в Хот-Спрингсе, где опять был на волосок от смерти. И снова Сэм пришел к нему на помощь. Разыскав Эрла, он сказал ему:

«Так, Эрл, у меня есть одна вакансия. Мне нужен следователь в округе Полк. Денег много не обещаю, но ты будешь работать в правоохранительных органах, и я постараюсь замолвить за тебя словечко. Молодой человек, я хочу, чтобы ты работал на меня. Я не хочу, чтобы с тобой произошло какое-нибудь несчастье».

Вот как случилось, что они проработали вместе несколько лет, и Эрл наконец начал понимать, что в каком-то смысле — это нельзя было бы найти ни в одной книге, но он это чувствовал, знал, несмотря на все то, что пишут в книгах, — Сэм стал ему тем самым отцом, о котором он всегда подсознательно мечтал. Разумеется, Эрл не смог бы выразить это словами, ибо слова обманчивы и никогда не означают именно то, что сказано, или, еще хуже, никогда не выражают тот смысл, который в них вкладывают. Но Сэм был человек честный, справедливый и убежденный, трудолюбивый, как пчела; именно Сэм помог Эрлу взять в банке кредит, чтобы привести в порядок старый отцовский дом. Сэм относился к мальчику Эрла скорее как к родному внуку, чем как к сыну подчиненного, и искренне любил Боба Ли, а тот отвечал ему взаимностью.

Так что сейчас, черт побери, мы пойдем до конца, не оглядываясь назад, и сделаем то, что должны.

Эрл снова взглянул на часы. Да, вот-вот должно уже…

Вдалеке прогремел взрыв. Это был даже не столько взрыв, сколько свидетельство вырвавшейся на свободу огромной силы. Над деревьями поднялось зарево, и через мгновение послышался треск петард — Эрл сделал их двадцать пять из тридцати патронов, с трудом вытащив из гильз пули и залепив отверстия глиной. Канонада получилась славной; в целом создалось ощущение, что банда Долтона[Известная на Среднем Западе банда, грабившая банки и поезда в штатах Канзас и Оклахома. В ее состав входили трое братьев Долтонов. В 1892 г. двое старших братьев погибли в перестрелке с полицией в городке Коффивилл, штат Канзас, где банда предприняла попытку ограбить два банка одновременно.] решила одновременно ограбить два банка в городке, в котором банков не было и в помине.

На глазах у Эрла большое бревенчатое строение ожило. Кто-то завел генератор, повсюду вспыхнул яркий свет. Один помощник шерифа, за ним другой, потом сразу трое или четверо выскочили на улицу, чтобы узнать, в чем дело. Кто-то начал колотить в большой гонг, и на короткое мгновение все это показалось почти смешным — Эрлу даже пришло на ум выражение «пожарная тревога по-китайски».[Игра слов: английское выражение «Chinease fire-drill», дословно переводимое как «пожарная тревога по-китайски», имеет также значение «суматоха, неразбериха».] Полицейские во главе с шерифом растерянно высыпали во двор, пытаясь понять, что происходит.

По дороге примчался патрульный. Влетев во двор, он с трудом осадил взмыленную лошадь и начал кричать:

— Лавка Сеттера горит, и кто-то палит оттуда из нескольких стволов. Я не знаю, что там; наверное, ниггеры задумали поднять восстание!

— По коням! — заорал шериф. — Надо пресечь бунт в корне, иначе черномазые обезумеют, и тогда справиться с ними будет нелегко. Шевелитесь, мерзавцы, и живо скачите туда!

Помощники оседлали коней и проверили оружие; зарядили револьверы, вставили патроны в магазины карабинов, передернули затворы, взвели курки, — а затем без лишней суеты маленький отряд выехал за ворота и умчался по дороге, оставив за собой облако пыли.

Эрл расположился под таким углом к строению, чтобы на него выходило как можно меньше окон. В то же время он понимал, что ему нельзя красться или, напротив, торопиться. Поднявшись с земли, он уверенно направился вперед, полагая, что в обшей суматохе никто не обратит на него внимания и тем более не заметит, что у него одна лодыжка обмотана нательной рубахой Сэма. Он прошел во двор.

Едва он успел спрятаться за дом, как второй отряд всадников, на этот раз ведомый самим шерифом, умчался вдогонку за первым. Возможно, участок полностью опустел; возможно, здесь еще оставались люди.

Эрл быстро отыскал сарай, в котором усердно работал дизель-генератор, чихая в небо сизым дымом. Он опустился на корточки и открутил крышку горловины топливного бака. Отвязав скомканную рубаху от ноги, Эрл скатал ее в тонкий рулон и засунул в горловину бака так, чтобы кончик окунулся в солярку. Он знал, что горючая жидкость будет впитываться в волокна ткани до тех пор, пока не пропитает ее всю. Не ограничившись этим, Эрл достал разрезанную пополам сигарету, зажег ее, сделал глубокую затяжку и вставил в скомканную хлопчатобумажную материю. Пока сигарета будет тлеть, солярка будет впитываться в ткань, поднимаясь вверх. Через две минуты (Эрл засек по второй половине сигареты) огонь встретится с соляркой, топливный бак вспыхнет, и копам придется уже думать о двух пожарах, причем второй будет пожирать их собственное имущество.

Выйдя из сарая, Эрл обогнул дом и вошел в арестантскую камеру. Он хотел проскользнуть незамеченным, но пожилой охранник стоял у окна и смотрел на пожар, сжимая в руках обрезанную двустволку. Старик дымил сигарой, растерянно переминался с ноги на ногу, облизывал пересохшие губы и не отрывал взгляда от разгорающегося вдалеке зарева. В каждом его движении сквозило беспокойство.

Эрл достал нож. Ощущение знакомой тяжести в руке, прикосновение гладкой поношенной кожи рукоятки вселили в него уверенность. Он точно знал длину лезвия и то, на что оно было способно.

Он быстро приблизился к старику сзади, сжимая рукоятку ножа.

Эрл нанес удар, и старик упал.

Удар был нанесен металлическим набалдашником на конце рукоятки в то место, где челюсть встречается с черепом, на дюйм по косой ниже уха. Удар получился сильным, ошеломляющим. Свет померк в глазах старика еще до того, как он опустился на пол; обрез с грохотом откатился в сторону. На добрых пять минут охранник был обезврежен.

Подойдя к столу, Эрл схватил ключи и отпер камеру Сэма. Тот молча оделся и даже завязал галстук. Его глаза были широко раскрыты в предчувствии опасности, дышал он часто и неглубоко.

— Пошли, — прошептал Эрл, и они выскочили за дверь.

Сэм, шатаясь, побрел было в ночную темноту, но Эрл решительно схватил его за руку.

— Мы должны выйти через ворота, держась следа, оставленного лошадьми. Если увидите кучу конского навоза, постарайтесь в него наступить. Вы все поняли?

— Как я могу увидеть кучу навоза? Я не разгляжу даже…

Бабах!

Взрыв прозвучал приглушенно; ночное небо разорвал яркий луч, поднимающийся вверх, освещая все вокруг. Взлетев достаточно высоко, луч разделился и рассыпался во все стороны тысячами огненных цветков, которые тотчас же принялись пожирать все вокруг. Крытая рубероидом крыша вспыхнула мгновенно. В свете зарева Эрл и Сэм быстро нашли ворота и выбежали в них по следу разгоряченных лошадей, усыпанному комками навоза.

— Сюда! — заорал Эрл.

Свернув с дороги, они углубились в лес. Густые заросли переплетающихся сосен в темноте казались сплошной непроходимой стеной. Но Эрл отыскал склон именно там, где тот и должен был находиться, и, поднявшись на вершину невысокого холма, сориентировался на восток. Там, за небольшой прогалиной, снова вставала стена деревьев. В одном месте Эрл остановился, включил на мгновение фонарик, поводил лучиком вокруг и нашел привязанный к стволу сосны моток веревки. Подбежав к дереву, он достал нож, освободил моток и засунул его за пояс.

— Сюда, черт побери, и не отставайте от меня. Нам предстоит дальняя дорога. Необходимо пройти за десять часов около двадцати миль. Вы выдержите? Потому что я не смогу тащить вас на себе, мистер Сэм.

— Эрл, я буду бежать до тех пор, пока не свалюсь замертво. Ты замечательный человек. Америка должна гордиться тобой.

— Это вряд ли, Но я собираюсь вытащить вас из этого дерьма, так что в путь!

И они углубились в лес, останавливаясь через каждые сто ярдов, чтобы Эрл мог отыскать на деревьях привязанные мотки веревки.

* * *

Пожар потушили только к рассвету, но к этому времени собаки уже взяли след.

— Далеко ему не уйти, — заверил шерифа Леона Перец, — Мои собачки быстро его догонят. К полудню они уже вцепятся ему в задницу, шериф, а в четыре часа вы сможете снова заковать его в наручники, а я вволю попинаю его ногами за ту шишку, которую он мне поставил.

Перец был тем самым пожилым охранником, которого оглушили ударом в ухо. Вся правая сторона его лица распухла, словно мяч. У него раскалывалась голова, и к тому же, получив удар, он от неожиданности проглотил откушенный кончик сигары. Это было самое худшее: целый час после этого Перец отхаркивал бурую слизь и теперь видеть не мог табак. Так что у него было на сбежавшего янки два зуба: один — за шишку под ухом, другой — за проглоченный кончик сигары.

— Да, сэр, собачки вцепятся в его арканзасскую задницу!

Но шериф не разделял подобной уверенности.

Он понимал, что тут не обошлось без второго, и этот второй, судя по всему, был очень хитрым и опасным противником. Шериф чувствовал, что его обвели вокруг пальца. Пожар в городе, как выяснилось, на самом деле свелся к одному заброшенному дому, сгоревшему под аккомпанемент петард, сделанных из патронов 45-го калибра. Умный ход. Неизвестный тщательно подготовился к тому, что ему предстояло сделать.

Пока помощники шерифа прятались за деревьями, высматривая своих противников среди пылающих бревен, неизвестный вернулся на форпост, заложил бомбу замедленного действия в генератор и освободил этого проклятого адвоката из Арканзаса.

Шериф только никак не мог взять в толк, почему неизвестный не прикончил собак. Он должен был проникнуть на псарню и перерезать горло всем двадцати псам. Почему он этого не сделал?

— Хорошо, — сказал шериф. — Все захватили с собой спальные мешки? Может статься, погоня будет долгой.

Все помощники уже переобулись в высокие башмаки на шнуровке, поскольку в лесной чаще не проехать верхом, и все закинули за плечи рюкзаки. Их действия были четкими и слаженными. Помощникам уже приходилось охотиться на людей. Все были вооружены карабинами.

— Шериф, не хотите, чтобы я отправился в колонию и предупредил о беглеце начальника тюрьмы и Великана? У них тоже есть хорошие ищейки.

— Проклятие, у них собаки ничуть не лучше моих, — вмешался Перец. — Мои собачки опередят этих шелудивых псов из колонии, даже не запыхавшись. В любой день, хоть в воскресенье, хоть в День Победы. Да, сэр, с моими собачками никто не сравнится.

Шериф пропустил мимо ушей бахвальство Перца. Он подумывал известить о случившемся начальника тюрьмы и Великана, чтобы в погоне за беглецами смогла принять участие и охрана тюрьмы. Среди охранников тоже есть профессиональные охотники за людьми, которым уже не раз приходилось выслеживать сбежавших ниггеров. Но нет: это значит, придется договариваться, согласовывать действия, назначать места встреч на петляющих лесных тропах, а раций ни у кого нет, так что можно наломать дров. Иногда бывает, что чрезмерное обилие охотников за людьми приводит к тому, что они начинают охотиться друг за другом.

— Нет, мы имеем дело всего с одним человеком, возможно, с двумя. Им предстоит бежать через незнакомый лес, к цели, в которой они не уверены. Мы же знаем наши места, и у старика Перца достаточно хорошие собаки. Трогайтесь в путь, ребята. И я вот что еще вам скажу: человек, который спасается от правосудия после того, как поджег правительственное здание, готов на все. Он не остановится ни перед чем, лишь бы избежать справедливого возмездия. Так что если поймаете его в прицел, нажимайте на курок. Хорошо? Вы все поняли? Стреляйте на поражение. От этого типа с самого начала пахло неприятностями, и цацкаться с ним не стоит. А теперь шевелитесь!

Отряд начал преследование. Шесть лучших ищеек Перца рвались с поводков, опьяненные сильным запахом Сэма, приставшим к земле. Неистово принюхиваясь, они пробежали по следу вокруг сгоревшего здания и пересекли двор, направляясь к ограде из колючей проволоки, под которой, судя по всему, пролез беглец.

Шериф приказал перерезать проволоку, ибо теперь, когда погоня уже началась, он не хотел терять времени на то, чтобы вернуться назад к воротам и обойти вдоль ограждения. Один за другим помощники пролезли в дыру. Последним выбрался шериф.

— Шериф, спустить собак?

— Спускай, Перец. Пусть порезвятся.

Перец щелкнул языком, обращаясь к собакам на каком-то одному ему известном собачьем наречии, и матерый черный кобель, вожак стаи, поборов инстинкт, успокоился и застыл на месте. Следом за ним угомонились и остальные собаки.

Перец обошел их, освобождая от поводков; и хотя инстинкт призывал собак броситься вперед, псарь своей жестокостью приучил их к беспрекословному повиновению. Собаки оставались на месте, сдерживая свои устремления: они понимали, что иначе их ждет хорошая взбучка.

Наконец Перец крикнул: «Пошли!», и шесть собак рванули с места, словно скаковые лошади, услышавшие выстрел стартового пистолета. Возбужденно тявкая, они понеслись по следу, от которого пахло Сэмом, и с оскаленными пастями, работая упругими мышцами, нырнули в чащу.

— О, мои собачки чуют след, — довольно заметил Перец. — Только посмотрите, как резво они побежали. Эти прирожденные охотники взяли след нашего адвоката. Ему от них никуда не деться!

Собаки плотной сворой неслись вперед — настолько сильным был запах Сэма, и на мгновение шериф позволил себе облегченно расслабиться.

Запах такой сильный. Собаки идут по следу так уверенно. Все будет очень просто.

Но внезапно свора словно наткнулась на невидимое препятствие. Все собаки разбежались в разные стороны. Одна умчалась в густые кусты, другая повернула назад, две принялись злобно лаять на деревья, а еще две просто застыли на месте, жалобно скуля. Собаки остановились, не успев даже начать погоню.

— В чем дело? Собаки потеряли след?

— Проклятие! — в сердцах выругался старик Перец. — Черт бы побрал этого хитроумного ублюдка!

— Что случилось?

— Он оставил ложный след. Завел собак сюда, где буквально все перепачкано его арканзасским запахом! Должно быть, у него была одежда или еще что-нибудь, и он сварганил здесь настоящую ловушку из запаха. Мои собачки потеряли голову! Дело не в том, что здесь нет следа; как раз наоборот, следов тут больше, чем нужно.

Шериф ощутил, как внутри у него поднимается бессильная ярость, словно нарастает давление раскаленного пара.

— Черт бы его побрал! Черт бы побрал этого подлого мерзавца!

— А этот адвокат хитер, — заметил Опи Браун, один из молодых помощников.

— Адвокат тут ни при чем. Разве ты не видишь, что это дело рук другой птички? Кто-то второй следил за нами и все продумал. Как ты думаешь, кто поджег заброшенную лавку? Господь Бог?

— Нет, сэр.

— Перец, что будем делать?

— Что ж, сэр, придется начать с самого начала. Будем ходить вокруг ограждения до тех пор, пока мои собачки не обнаружат истинный след, и только потом можно будет идти вперед.

Шериф понял, что на это, возможно, уйдет несколько часов: преследователям вместе с собаками придется медленно кружить вокруг форпоста до тех пор, пока одной из собак не удастся учуять настоящий след Сэма, не тронутый буйством запахов ложных следов.

Лишь после этого можно будет возобновить погоню.

— Шериф, мы его возьмем! — воскликнул Опи. — Черт побери, не сомневайтесь, мы его обязательно возьмем!


Заготовленные мотки веревки закончились слишком рано.

— Проклятие! — вполголоса выругался Эрл.

— В чем дело?

— Мы опережаем график.

В лесу было еще слишком темно. Со всех сторон беглецов обступали уходящие ввысь силуэты деревьев, которые человек с несдержанным воображением мог бы принять за чудовищ, готовых на него наброситься, или за призраков надвигающегося апокалипсиса. Но у Сэма просто отсутствовало воображение, которому он мог бы дать волю, а Эрл был полностью сосредоточен на самом необходимом. Хотя позади начинал брезжить рассвет, до восхода солнца оставалось еще больше получаса.