Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— У вас броская внешность, но так и должен выглядеть светский человек.

— Боюсь, именно это их и оскорбит. И, честно говоря, я отнюдь не храбрец. Мое место — письменный стол в кабинете. Поединок с оппонентом, быстрота реакции, столкновение воли — это не для меня. Умный человек понимает пределы своих возможностей. В детстве я никогда не любил драться и всячески избегал спортивных соревнований.

— Понимаю.

— Вот почему я покупаю не только ваш ум, но и ваше мужество.

— Вы меня переоцениваете. Я совершенно обычный человек.

— Во время последней войны вы удостоились боевой награды.

— На этой войне почти все были героями. Мне довелось видеть настоящую храбрость; я же лишь делал то, что должен был делать.

— Вижу, я сделал абсолютно правильный выбор.

— Надеюсь, сэр.

— Благодарю вас, мистер Винсент. Вот сумма вознаграждения, которое я хочу вам предложить.

Написав цифру на обороте визитной карточки, он протянул ее Сэму, и у того перехватило дыхание.

— Похоже, вы посылаете меня своим поверенным прямо в ад, — заметил Сэм. — Но, надо признать, вы щедро за это платите.

— Уверяю вас, вы честно отработаете эти деньги до последнего гроша.

Глава 2

Несколько дней ушло у Сэма на то, чтобы обналичить в банке чек, выписанный Тругудом в качестве аванса, разобраться с неотложными делами, заказать билет на экспресс до Нового Орлеана и провести целый вечер в муниципальной библиотеке Форт-Смита, читая все, что имелось в ней о Фивах и местной исправительной колонии. Сэм пришел в ужас от прочитанного.

В последний вечер перед отъездом он наконец остался один на один со своими тревогами. Сев в машину, Сэм проехал двенадцать миль на восток вдоль Арканзасского шоссе номер 8 до маленького поселка Борд-Камп; свернув с шоссе налево, он преодолел полмили по ухабистой грунтовой дороге, которая вела к неожиданно большому белому дому, расположенному на вершине холма, господствующего над земельным участком. Сам дом был недавно выкрашен, как и стоящий за ним сарай. Чувствовалось, что за примыкающим к дому садом ухаживает заботливая рука: на дворе стоял июнь, но в саду царило буйство всевозможной растительности, которая прекрасно чувствовала себя под раскаленным солнцем западного Арканзаса. Вдалеке на лужайке паслось несколько коров, но основная часть территории оставалась заросшей деревьями — там Сэм и владелец участка охотились осенью на оленей, когда им не хотелось далеко ходить.

Сэм подъехал к самому дому, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Это был маленький сын Эрла Боб Ли, которому не было еще и пяти. Боб Ли, серьезный мальчик, обладал способностью при желании сохранять полную неподвижность. Он был прирожденным наблюдателем. Малыш уже несколько раз ходил на охоту вместе со взрослыми и показал настоящий талант к этому кровавому развлечению: он читал следы на земле, разбирался в игре света и тени в лесу, чувствовал, какую погоду несет ветер, хотя, конечно, до того, чтобы получить в руки оружие, ему нужно было подождать еще несколько лет. Тем не менее на охоте Боб Ли не носился как угорелый по лесу, а уже проявлял взрослую выдержку. Сэм, будучи крестным отцом мальчика, дал клятвенное обещание вывести его в люди; Эрл был непреклонен в том, что его сын заслуживает большего, чем судьба морского пехотинца, неприкаянного скитальца, человека, сделавшего своим ремеслом убивать других, — каким был сам Эрл. Для своего единственного сына Эрл хотел чего-нибудь более стабильного — карьеры в медицине или в юриспруденции. Для него это было очень важно, а если для Эрла что-то было важно, он, как правило, добивался своего.

— Привет, Боб Ли, — окликнул мальчика Сэм.

— Здравствуйте, мистер Сэм, — ответил тот.

Боб Ли сидел на крыльце, устремив взгляд вдаль. Сгущались сумерки.

— Вижу, твой отец все еще на службе. Он скоро вернется?

— Неизвестно, сэр. Вы же знаете, что папа приезжает и уезжает, когда хочет.

— Да, знаю. Одного только не могу понять: как у такого работящего отца может быть такой ленивый сын, который только и делает, что сидит на месте, словно лягушка на бревне.

— Я запоминал.

— Это меня нисколько не удивляет. Запоминал землю? Птиц? Небо и облака?

— Что-то вроде этого, сэр.

— О, ты у нас будешь мудрецом. Вижу, тебе достался весь семейный ум. И ты обязательно станешь богатым. Мама дома?

— Да, сэр. Я схожу за ней.

Мальчишка умчался в дом, а Сэм остался ждать. Он был в достаточно близких отношениях с семьей Суэггеров и мог бы пройти в дом без приглашения. Однако сейчас его не покидало какое-то смутное беспокойство.

Появилась Джун Суэггер. Господи, все такая же красавица! А сколько испытаний выпало на ее долю! Говорили, что беременность была очень тяжелой, а Эрл появился лишь перед самыми родами, так что помощи ждать было неоткуда. Поэтому бедняжке приходилось вкалывать в поте лица по пятнадцать часов в сутки. Говорили также, что Джун так до конца и не оправилась после родов. Она осталась какой-то рассеянной, словно плохо слышала то, что ей говорят. Самое большое наслаждение Джун находила в этих проклятых цветах: она могла часами оставаться под палящим солнцем, пропалывая, рыхля, поливая их. И еще говорили, что больше детей у нее не будет.

Бледная и устатая, Джун подошла к Сэму.

— О, какая неожиданность, мистер Сэм. Добрый день. Проходите в дом.

— Огромное спасибо, Джуни, но я не хочу, чтобы вы хлопотали вокруг меня. Я приехал только для того, чтобы немного поболтать с Эрлом. Не рассматривайте мое появление как визит. Я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством.

— Глупости! Садитесь за стол, я налью вам стакан отличного лимонада. А потом вы непременно поужинаете с нами.

— Нет, мэм, об этом не может быть и речи. Я заканчиваю подготовку к деловой поездке в Новый Орлеан. Завтра рано утром мне нужно ехать в Мемфис, чтобы успеть на поезд.

— Знаете, мистер Сэм, Эрл нередко так задерживается на работе, что возвращается домой совсем поздно.

— Знаю. Какая досада, что после всех передряг, через которые ему пришлось пройти, он не может вести более спокойную жизнь.

Джун ничего не ответила, но ее лицо как-то сразу напряглось. Помолчав, она сказала:

— Боюсь, у Эрла другое на уме. По-моему, у него не выходит из головы Корея. Я опасаюсь, как бы ему не втемяшилось отправиться на новую войну. Он ведь уже достаточно повоевал на своем веку. Но мне знакомо это его настроение. У него это в натуре: идти туда, где стреляют. Вроде бы для того, чтобы чем-то помочь, но, возможно, из каких-то более темных побуждений.

— Согласен, Джуни. Эрл — человек, рожденный для того, чтобы воевать. И все же я думаю, что за этой войной он будет наблюдать, сидя на крыльце своего дома. Его раны до сих пор не зажили до конца, да и вряд ли он захочет расстаться с вами и мальчиком.

— О, мистер Сэм, вы так складно говорите. Но я не верю ни одному вашему слову — никогда не верила и не буду верить впредь. — Джун рассмеялась, и ее лицо снова просветлело. — Ладно, если хотите, сидите здесь. Эрл вернется скоро, а может быть, и нет, — как сочтет нужным. А я все равно принесу вам лимонад, и не отказывайтесь.

Сэм сел на крыльце и стал смотреть, как вокруг сгущаются сумерки. Он готов был просидеть всю ночь напролет в ожидании Эрла, но в этот вечер Эрл решил вернуться домой пораньше, и уже через несколько минут Сэм увидел на дороге черно-белую машину дорожной полиции штата Арканзас, поднимавшую стену пыли. Эрл вот уже четыре года собирался заасфальтировать дорогу или хотя бы засыпать ее щебнем, но все никак не мог найти для этого средства. Сэм не раз предлагал ему одолжить деньги, но Эрл, разумеется, упрямо отказывался, не желая связывать себя долгами и уж тем более оставлять их своим наследникам, если его собственный пессимистический взгляд на жизнь сбудется и он встретит смерть от пули на каком-нибудь грязном поле.

Эрл вышел из машины, улыбаясь, ибо он уже издалека заприметил Сэма. Во всем мире Эрл любил только свою семью, Корпус морской пехоты Соединенных Штатов и Сэма Винсента.

— Ну, мистер Сэм, почему вы не предупредили меня о своем приезде? Джуни, принеси нашему гостю что-нибудь покрепче лимонада и поставь на стол еще один прибор.

Эрл поднялся на крыльцо. Это был высокий мужчина, больше шести футов ростом, до сих пор не расставшийся до конца с загаром, полученным под тихоокеанским солнцем, отчего его принимали за индейца. Его неторопливый, рокочущий голос был известен всему округу, а остриженные коротким ежиком волосы — Эрл снял широкополую шляпу — только начинали седеть. Ему было около сорока, и его тело было покрыто кружевным плетением шрамов и ран, наспех зашитых в полевых условиях. Эрла штопали столько раз, что живой плоти в нем было чуть ли не меньше, чем хирургических швов — летописи двух войн, оставленной на человеческом теле. У него были большие, мускулистые руки, накачанные работой в поле по выходным, а лицо по-прежнему сохраняло то самое странное спокойствие, которое воодушевляло боевых соратников Эрла и наводило ужас на преступников. В целом он производил впечатление человека, которому все по плечу. И это действительно было так.

— Он сказал, что не останется на ужин, — крикнула из дома Джун, — хотя, видит бог, я его уговаривала. Привяжи его к стулу, и можно будет начинать.

— Боб Ли очень расстроится, если старина Сэм не расскажет ему на ночь сказку, — заметил Эрл.

— Хорошо, Эрл, я останусь и прочитаю мальчику сказку. — Своим зычным голосом, привыкшим к судебным заседаниям, Сэм читал сказки лучше артистов с радио. — Мне бы очень хотелось, чтобы мой приезд был вызван исключительно желанием повидаться с другом. Но, увы, мне нужно обсудить с тобой одно дело.

— Господи, неужели у меня какие-то неприятности?

— Нет. Однако, возможно, у меня они будут.

Все поменялось местами. В определенном смысле Сэм стал Эрлу чем-то вроде отца, поскольку родной отец оказался для Эрла полным разочарованием, а ему было жизненно необходимо кому-то верить. И Эрл отвел эту роль Сэму, когда работал два года у него в прокуратуре, прежде чем полковнику Дженксу удалось переманить Эрла в дорожную полицию. Между двумя мужчинами установились прочные дружеские узы, и Сэм был единственным человеком, с которым Эрл, ни перед кем не раскрывавший душу, обсуждал большую войну на Тихом океане и маленькую войну в Хот-Спрингсе.[После войны Эрл принял участие в уничтожении преступной банды, которая взяла под контроль игорный бизнес в Хот-Спрингсе. Эти события описаны в книге «Жарким кровавым летом».]

Мужчины уселись на крыльце. Джун принесла мужу стакан лимонада, а он, в свою очередь, отдал ей ремень с «кольтом» 357-го калибра в кобуре, наручниками и запасными обоймами, и Джун отнесла все в дом.

Эрл ослабил узел галстука и положил шляпу на пустой стул. Его высокие ковбойские сапоги покрывал слой пыли, но под пылью они были начищены до самых подошв.

— Ну хорошо, — сказал он. — Я внимательно слушаю.

Сэм вкратце рассказал о поручении отправиться в Фивы, штат Миссисипи, и об учтивом, обходительном коллеге-адвокате, который предложил эту работу, пообещав солидный гонорар.

— По-моему, тут все чисто, — заметил Эрл.

— Но ты ведь слышал об этой тюрьме в Фивах.

— От белых — никогда. Белые предпочитают притворяться, что такие места не существуют. Но от негров — да, иногда приходилось слышать.

— У нее страшная репутация.

— Вы правы. Однажды я остановил наркокурьера, который слишком быстро мчался по Семьдесят первому шоссе в Канзас-сити. Весь багажник его машины был набит травкой, которую любят курить негры. Так вот, этот парень до смерти испугался, что я отправлю его в Фивы. Я думал, он умрет от разрыва сердца. Ничего подобного я не видел. Мне потребовался целый час, чтобы привести его в чувство, а затем еще один час, чтобы втолковать бедолаге, что мы находимся не в Миссисипи, а в Арканзасе и я не смог бы отправить его в Фивы, даже если бы захотел. Вместо этого я отправил его в Такерскую колонию, которая тоже не покажется ему курортом. Но на суде он чуть ли не рыдал от счастья. Такер — это не Фивы, по крайней мере с точки зрения негров.

— Знаешь, они словно живут в другой вселенной, — задумчиво произнес Сэм. — Нам этого не понять. Негритянская вселенная населена духами, она более чувствительна к природе и ближе к земле. Они мыслят совсем по-другому. Порой совершенно невозможно понять, почему они поступают так, а не иначе. Негры — это мы миллион лет назад.

— Возможно, вы правы, — согласился Эрл, — Хотя те, которых я видел на Тараве,[Тарава — крупнейший атолл из островов Гилберта, во время Второй мировой войны захваченный американскими войсками в ходе кровопролитной десантной операции, проходившей 20–23 ноября 1943 г.] истекали кровью и умирали в точности так же, как белые.

— Вот поэтому меня и не покидает беспокойство, — признался Сэм. — Я тут на днях съездил в Форт-Смит и прочитал все, что только смог найти об этом месте. Похоже, там происходит что-то такое, отчего мне стало не по себе.

— Что может напугать Сэма Винсента?

— Видишь ли, согласно данным статистического центра Соединенных Штатов, пять лет назад в Фивах, штат Миссисипи, имелись лесопилка, прачечная, продовольственный магазин, бакалейная лавка, кинотеатр, два ресторана, два гриль-бара, врач, зубной техник, мэр, шериф и ветеринар.

— Ну и?..

— Сейчас ничего этого нет. Все эти люди закрыли свои заведения и уехали.

— По всему Югу негры постоянно переезжают с места на место. Миссисипи — это хлопчатник, а хлопчатник уже давно не король сельскохозяйственных культур. Негры уезжают через Центральный вокзал штата Иллинойс на Север, к хорошо оплачиваемой работе и счастливой жизни.

— Знаю, я и сам сперва подумал то же самое. Поэтому я взял наугад пять маленьких городов, разбросанных по всему штату Миссисипи. Но хотя во всех пяти произошло определенное сокращение числа предприятий и значительно уменьшилось население, города продолжают жить полноценной жизнью. Так что это действительно кажется странным.

Эрл ничего не сказал.

Сэм продолжил:

— Потом непонятно, что там с этой дорогой. В течение многих лет в Фивы вело шоссе, и оно также поддерживало деловую жизнь города. Заправочные станции, столовые, закусочные и все такое. Но некоторое время назад дорогу размыло, и городок вместе с окружающими болотами и сосновыми лесами оказался наглухо отрезан от цивилизации — ну, по крайней мере, в том виде, в каком она существует в Миссисипи. Можно было бы предположить, что власти города поспешат восстановить шоссе, ибо оно, особенно на бедном сельскохозяйственном Юге, является единственной дорогой к возрождению. Однако по прошествии стольких лет шоссе так и остается размытым, и, насколько мне удалось выяснить, никто даже не предпринимал попыток его восстановить. Единственный способ попасть в Фивы — это долгое путешествие вверх по мутной реке. Но и речное сообщение не является регулярным. Тюрьма раз в неделю отправляет вниз по реке судно, чтобы получить припасы и забрать новых осужденных, но сам город Фивы остается словно закупоренным. Туда нелегко попасть, оттуда нелегко выбраться, и всех, похоже, это устраивает. Разве это не странно?

— Знаете, сэр, — сказал Эрл, — возможно, без шоссе город просто умирает, вот почему жизнь там постепенно угасает.

— Подобное объяснение возможно. Вот только упадок Фив начался за три года до этого. Складывается впечатление, что шоссе — это последняя ленточка на упаковке.

— Гм, — задумчиво произнес Эрл. — Если вас это так тревожит, быть может, вам лучше не ездить туда.

— Понимаешь, я уже не могу отказаться. Я принял задаток и тем самым взял на себя профессиональные обязательства, от которых не могу уклониться.

— Вы не хотите, чтобы я отправился вместе с вами на тот случай, если там вас ждут неприятные сюрпризы?

— Нет-нет, Эрл, ни в коем случае. Я просто хочу, чтобы ты был в курсе. В этом пакете все, что мне известно по этому делу и что мне удалось разыскать, мой предполагаемый маршрут и так далее. Завтра в десять сорок пять утра я уезжаю на поезде из Мемфиса и к пяти уже буду в Новом Орлеане. Переночую в гостинице, а на следующее утро найму такси до Паскагулы. Там я найду лодочника и послезавтра к вечеру доберусь до Фив. Если я смогу найти телефон, то буду ежедневно звонить тебе или своей жене. Если не смогу — что ж, я просто завершу свое дело и возвращусь домой.

— Хорошо. Тогда давайте условимся относительно даты. Если к этому времени вы не вернетесь, тогда уже я начну выяснять, в чем там дело.

— Благодарю тебя, Эрл. Огромное спасибо. Ты понял, к чему я клонил.

— Мистер Сэм, можете положиться на меня.

— Эрл, если ты сказал слово, можно считать, что дело уже сделано.

— Я бы на вашем месте захватил с собой оружие. Но только не охотничье ружье, а пистолет. Насколько мне известно, у вас сохранился армейский сорок пятого калибра?

— Нет, Эрл. Я предпочитаю действовать силой ума, а не оружия. Я адвокат. Оружие мне только помешает. Мои путеводные нити — логика, справедливость, гуманность и, главное, закон.

— Мистер Сэм, там, куда вы отправляетесь, подобные понятия, может статься, всего лишь пустые слова. Скажу честно: если бы мне предстояло ехать туда, я обязательно захватил бы с собой оружие.

— Эрл, ты поступай по-своему, а я буду поступать по-своему. И не будем больше об этом. А сейчас давай почитаем сказку Бобу Ли.

— Уверен, он будет рад. Больше всего ему нравятся страшные.

— Книга братьев Гримм еще цела?

— Его любимая.

— Что ж, там есть две-три мрачные истории.

— Значит, сегодня будет мрачная сказка.