Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Нагнувшись, он схватил Лазаря за шиворот, рывком поставил на ноги и толкнул вперед. Старик налетел на кабину и сполз вниз.

— Поднимайся и становись за штурвал, или я сделаю так, что ты пожалеешь о том, что появился на свет!

— Да, сэр, да, сэр, — залепетал Лазарь, бледный от страха.

Однако Сэм быстро понял, что нет никакого смысла вытаскивать из воды тела утонувших. На это ушло бы слишком много времени, кроме того, здесь требовались профессионалы с соответствующим снаряжением. Сэм почувствовал, что, возможно, утопленников так и придется оставить в воде.

Поэтому, как самопровозглашенный капитан лодки Лазаря, захвативший корабль в результате бунта, Сэм принял решение, что в данных обстоятельствах лучше будет как можно быстрее вернуться назад в Фивы. Он отдал Лазарю соответствующие приказания.

— А если двигатель перегреется и сгорит, что тогда?

— Тогда я буду хлестать тебя по тощей заднице до тех пор, пока не пойдет кровь. Так что, жалкий старый дурень, тебе придется возвращаться обратно быстрее, чем ты шел сюда.

— Да, сэр.

— А что ты хотел сказать, говоря, что эти негры «бежали от конторы»? Что ты имел в виду?

— Сэр, я не припоминаю, чтобы говорил что-то подобное.

— Послушай, безмозглый болван, ты сам четко и ясно произнес эти самые слова не далее как несколько минут назад, на понятном английском языке. Так что изволь объясниться, иначе я хорошенько тебя встряхну и твои зубы, все три, начнут громыхать, как игральные кости в стаканчике.

Лазарь угрюмо смотрел перед собой. Им овладело уныние. Старик вел себя так, словно Господь выбрал его в одиночку нести этот чудовищный крест. Он вздохнул.

Сэм пнул его ногой по тощему заду.

— Это помогло? Прояснило твою память, да?

— Вы не услышите от меня ни слова. Если узнают, что я вам что-то сказал, меня убьют. Понятно? Убьют, и все. И вас тоже убьют.

— Говори, черт бы тебя побрал!

— Конторе принадлежит все, что есть у ниггеров. Ниггеры берут у конторы в долг, не могут расплатиться вовремя, не могут заплатить проценты, и контора отбирает залог. У ниггеров ничего не остается. Однажды я случайно услышал, как ниггеры говорили об этом.

— Так. И что дальше?

— А то, что ниггерам приходится отрабатывать долг. Они не могут никуда уйти, никому пожаловаться, ничего не могут. Остаются и работают за кормежку, вот и все. Время от времени ниггеры оказываются сыты по горло всем этим, тогда они пытаются бежать ночью. Кому-то удается, кому-то нет. Вот этой семье не повезло. Всех забрала себе река. Впрочем, быть может, для них так даже и лучше.

— Боже милосердный! — с отвращением пробормотал пораженный Сэм.

Глава 7

Откуда они узнали?

Однако все обстояло именно так. Почему-то в Фивах от них ничто не могло укрыться.

Старая лодка повернула к берегу. Лазарь направил ее прямо на пристань. Там уже ждали шериф Леон Гаттис и не меньше четырех его помощников, все в форме, вооруженные до зубов. Сзади тревожно перебирали ногами взмыленные лошади. Все вместе, люди и кони, казалось, сошли с гравюры Доре, подобно четырем всадникам апокалипсиса, несущим смерть.

Но Сэму было все равно.

— Шериф, — окликнул он, взбираясь на пристань, — вам лучше поскорее отправить ваших людей вниз по реке. В нескольких милях ниже по течению перевернулась негритянская лодка, и, возможно, кому-то удалось спастись. Вам понадобятся мощные фонари, потому что, когда вы туда доберетесь, уже стемнеет…

— Сэр, разве мы с вами не заключили соглашение? Вы дали слово покинуть город и ни при каких обстоятельствах никогда больше сюда не возвращаться. А я, со своей стороны, прекращал уголовное преследование по обвинению в сопротивлении сотрудникам полиции при исполнении обязанностей и сеянию смуты среди местного населения.

— Сэр, я вернулся сюда не для того, чтобы тратить время на словесные перепалки. На карту поставлена жизнь людей. Во имя всего святого, нельзя терять ни минуты. Сажайте своих людей в лодки, черт побери, и пусть они немедленно спускаются вниз по реке, черт побери! Раз ваш город стоит на реке, лодки у вас должны быть. Речь идет не о каком-то мелочном обвинении, а о спасении человеческих жизней!

— Черт возьми, мистер, должно быть, вы тупоголовый, или у вас мозги размякли, или еще не знаю что. Я не представлял себе, что в Арканзасе рождаются подобные болваны. Судя по тому, что я слышал, это штат как штат, однако сейчас я вижу, что в нем проживают совершенно спятившие люди.

— Шериф, я настаиваю на том…

— Мистер, я не отправлю своих парней на реку искать беглых негров. Течение здесь коварное, может внезапно опуститься туман, так что не успеешь опомниться, и в беде окажутся не только чернокожие, но и белые.

— Боже мой, мы же говорим о человеческих существах!

— Если эти ниггеры тронулись в путь с наступлением темноты, они чертовски хорошо понимали, на какой риск идут.

— Шериф, — вставил один из помощников, судя по всему, большой балагур, — готов поспорить, это Джимми и Глория.

— Этот Джимми, с ним всегда все не так, — заметил второй. — Вечно от него были одни неприятности. Боже, он утопил свою Глорию и детей.

— Завтра утром мы спустимся и все осмотрим.

— Шериф, — не сдавался Сэм, — правильно ли я понял, что вы не предпримете никаких шагов? Абсолютно никаких? Возможно, какому-то ребенку удалось…

— Там нет никаких детей, сэр. Все дети утонули. Эти люди попытались сбежать от ответственности. Они приняли глупое решение, пошли на смертельный риск и дорого заплатили за это. Такое происходит почти со всеми. За Джимми числился долг, он должен был остаться как порядочный человек и отработать все до последнего цента, а он вздумал бежать, не расплатившись.

— Сэр, должен вас предупредить: если я не увижу, что вы предпринимаете меры по спасению людей, я лично отправлю доклад губернатору штата Миссисипи и…

— Ха! — со смехом произнес один из помощников, — вы только послушайте! Он отправится в Джэксон и расскажет старику Бильбо[Бильбо Теодор — в 1916–1920 гг. губернатор штата Миссисипи, осуществил на этом посту значительные социально-экономические реформы. Автор допускает анахронизм, поскольку в 1951 г. Т. Бильбо уже никак не мог быть губернатором Миссисипи.] про утонувшего ниггера!

Остальные дружно расхохотались.

— Сэр, — снова заговорил шериф, — можете говорить, что хотите и кому хотите. В Джэксоне полагают, что мы здесь прилично справляемся со своей работой. Мы держим в руках распустившихся ниггеров — точнее, этим занимается тюрьма. Мы обеспечиваем порядок, делаем свое дело, и я этим горжусь. А теперь будьте добры немедленно покинуть мой город.

— Мистер Леон, — внезапно воскликнул Лазарь, — не прогоняйте нас прямо сейчас! Я не смогу вести лодку по реке ночью; мы погибнем, как те ниггеры!

Все заговорили разом: помощники продолжали насмешливо обсуждать последствия предполагаемого появления Сэма в администрации штата; Лазарь умолял шерифа разрешить остаться в городе на ночь, чтобы не отправляться вниз по реке в кромешной темноте; Сэм требовал немедленно предпринять действия по спасению потерпевшей катастрофу семьи.

В конце концов у шерифа лопнуло терпение. Достав из кобуры огромный револьвер, он выстрелил в воздух, и все умолкли. Грохот выстрела раскатился над рекой многократными отголосками. В наступившей тишине все повернулись к грузному мужчине с револьвером в руке.

— Так, вы все возвращаетесь на дежурство, — сказал шериф, обращаясь к своим помощникам. — Старик, ты остаешься здесь, причаленный к пристани. С рассветом ты трогаешься в путь, иначе, клянусь богом, ты очень пожалеешь о том, что вообще появился здесь. Ну а вы, мистер адвокат, возвращайтесь на лодку и впредь не смейте больше ступать на землю моего округа. Если же вы все-таки посмеете сюда вернуться, я лично тресну вас по голове так, что на ней навсегда останется шишка и вы будете говорить всем своим дружкам в Арканзасе, что получили ее в округе Фивы, штат Миссисипи, из-за нескольких утонувших ниггеров. И я больше не собираюсь возвращаться к этой теме. Вы слышите, никогда!

— Шериф, вы совершаете большую ошибку.

— Джед, ты останешься здесь и будешь следить за тем, чтобы эти двое вели себя тихо. И ты отвечаешь за то, чтобы с первыми лучами солнца их здесь больше не было. Если они начнут шуметь, разрешаю применить силу. А сейчас я отправляюсь домой ужинать.

Отделившись от своих приятелей, Джед вразвалочку спустился к пристани. Это был широкоплечий мужчина средних лет, вооруженный тремя револьверами; повсюду кожа, портупеи, ремни. Взглянув на него, Сэм пришел к выводу, что он достаточно туп и отнесется к приказам своего начальника серьезно. Переубедить такого вряд ли удастся: Джед не станет слушать, что ему говорят, а без размышлений воспользуется дубинкой.

Джед смачно сплюнул в воду.

— Не беспокойтесь, шериф, — сказал он. — Можете не сомневаться, я позабочусь об этих ребятах.

Когда Сэм проснулся, было темно.

Он наконец принял решение.

Сэм шел к нему долго, борясь с самим собой, сознавая, что это может поставить под угрозу всю его дальнейшую судьбу, быть может, даже саму жизнь.

Но он понимал, что не сможет жить в Блу-Ай, штат Арканзас, притворяясь, что защищает закон и порядок, когда в каких-то трехстах милях оттуда процветает эта невидимая язва.

Сэм твердо решил: Фивы должны пасть.

Это должно произойти — неважно как, но произойти обязательно. Сэм мысленно набросал план. Строгий и четкий, который неминуемо должен был привести к успеху. Необходимо будет создать что-то вроде комитета из уважаемых, порядочных, честных прокуроров южных штатов — он был лично знаком со многими — и заняться тщательным сбором доказательств. Нужно будет подготовить неопровержимый документ. Затем копии этого документа предстоит осторожно разослать в избранные средства массовой информации, которые обнародуют его содержимое в тот самый день, когда комитет представит доклад губернатору штата Миссисипи, председателю палаты представителей штата, двум сенаторам и пяти конгрессменам от Миссисипи и, черт возьми, быть может даже, хотя бы в целях как можно более широкой огласки, самому Гарри С, черт бы его побрал, Трумену или, поскольку с тех пор прошло уже несколько лет, этому взлетевшему на самый верх боевому генералу, который в настоящий момент обитал в Белом доме.[Автор допускает анахронизм: действие романа разворачивается в 1951 г., а Д. Эйзенхауэр, в прошлом главнокомандующий союзными силами в Европе, занял место в Белом доме только 20 января 1953 г.]

Все предстоит делать строго по закону, честно, шаг за шагом, трезво оценивая реальность, чтобы конечный продукт своей страстной убедительностью смог преодолеть бушующую злобу Юга. Сэм хотел достучаться до белых мельников и мелких фермеров, торговцев и арендаторов-испольщиков, политиков из маленьких городов и чертовых женщин (если только им удастся обойтись без дурацких слез!), всяких Джонсов и Уайтов, Мак-как-их-там и О'как-вас-там, — если угодно, до новой Конфедерации всех тех, кто взбирался вверх по Семетри-Ридж и маршировал по широкой равнине под Геттисбергом за дураком Пикеттом,[Геттисберг — город в штате Пенсильвания, где 1–4 июля 1863 г. произошло одно из самых значительных сражений Гражданской войны. 3 июля генерал южан Джордж Пикетт прорвал оборону северян в центре, у холмов Семетри-Ридж. Из 15 тысяч солдат Пикетта в живых осталось меньше 5 тысяч.] сражался и погибал на залитых кровью кукурузных полях Антиетама.[В сентябре 1863 г. неподалеку от города Шарпсберга на реке Антиетам-Крик в ходе Гражданской войны произошло кровавое столкновение Потомакской армии северян и армии Конфедерации.] Они смогут это сделать, ибо это у них в груди, им нужен лишь человек, который поведет за собой. Они, и только они, смогут свалить порядок, существующий в Фивах, и сделать наш мир чуточку лучше.

Но Сэм также понимал: все должно начаться с документа.

Все останется пустой болтовней до тех пор, пока не появится вещественное доказательство, лист бумаги, на котором будет прописано четко, как дважды два четыре: здесь царит зло. Так не должно быть. Этому нужно положить конец.

Необходимо иметь на руках что-то неопровержимое. Он прекрасно это понимал; без этого никак не обойтись.

Сэм решил: «Я должен попасть в эту контору».

И тотчас же подумал: это будет безумством. Речь идет о тюрьме, которая строго охраняется и не расстанется просто так со своими секретами. До тюрьмы целая миля по петляющей лесной дороге, по которой он никогда не ходил, на дворе кромешная темнота, и, самое главное, он не тот человек, чтобы проникать куда-то незаконно. Его непременно схватят, а если его схватят, у него будут серьезные неприятности.

Сэм подумал дальше: он не обойдется без помощи. Ему нужен человек, который взял бы на себя риск достать необходимый документ.

Тут он вспомнил пожилую негритянку, которая предоставила ему ночлег в своем курятнике. Сперва ее речь казалась ему сплошной тарабарщиной, но затем, вслушиваясь, Сэм постепенно привык к странным интонациям и начал понимать ее. Это она рассказала ему про контору. Старуха должна понимать порочность юридических основ округа Фивы, суть преступления, сделавшего всех жителей бесправными должниками, вынужденными работать практически задаром на хозяев города, которые свели затраты до абсолютного минимума и загребают огромные деньги, чья железная система правления, основанная на насилии, позволяет им набивать свои карманы.

У негритянки должна быть какая-то бумага. Сэм вспомнил ее сморщенное старое лицо, проницательный взгляд, живые глаза. Да, пожалуй, пожилая «мамаша» была единственным человеком в городе, втайне сохранившим силу духа, умным и в то же время осторожным.

Прищурившись, Сэм разглядел в темноте, что часы показывают почти четыре часа утра. Если ему удастся пробраться незамеченным мимо цербера, оставшегося сторожить причал, к половине пятого он доберется до дома старухи, а в пять уже вернется назад, имея на руках то, что станет отправной точкой. Именно так работает адвокат: добывает бумагу. Ему необходимо достать бумагу. Достать доказательства. Если существуют хоть какие-то доказательства.

Выбравшись из-под одеяла, Сэм осторожно надел ботинки. Хотя воздух был достаточно теплым, он взял пиджак, служивший ему подушкой, и накинул его на плечи, чтобы скрыть свою белую рубашку. Осторожно поднявшись, Сэм пробрался с носа, где он лежал, на корму и задержался на мгновение, вслушиваясь в громкий скрип старых легких Лазаря, который крепко спал в кабине, скрючившись в таком положении, в каком не смог бы заснуть ни один цивилизованный человек. Старик хрипел, словно умирающий с простреленным легким. При каждом выдохе у него на губах пенилась мокрота, но в остальном его нельзя было разбудить даже выстрелом из пушки.

Выбравшись на пристань, Сэм обнаружил, что помощнику шерифа, как и следовало ожидать, надоело торчать на одном месте в ночной тишине и он удалился отдохнуть, вероятно, в обществе покладистой цветной девушки, ибо все полицейские производили впечатление людей, которые при свете дня разговаривали с неграми исключительно посредством кнута, а с наступлением ночи тискали чернокожих женщин.

Сэм поднялся от берега реки по главной улице города, в которой не осталось ничего ни от главной, ни от улицы — лишь заколоченные витрины, за которыми до подступивших вплотную сосновых зарослей тянулись убогие лачуги. Сэм попытался сориентироваться. Туда или сюда? Не то чтобы Фивы представляли собой сложную паутину большого города, где в хитросплетении переулков и тупиков можно блуждать вечно. И все же в темноте все выглядело по-другому, и Сэм не узнавал местность. Но потом он увидел кабак, в котором пытался разговорить двух желчных стариков, и вспомнил… нет, к лачуге старухи он свернул уже после того, как побывал здесь. Почему он не обращал внимания, куда шел? Тогда это казалось ему неважным, однако сейчас все приобрело огромное значение.

В конце концов Сэм, мысленно представив трехмерную карту Фив, определил свое местонахождение. Пройдя мимо кабака, он свернул в переулок и двинулся мимо притихших лачуг. Время от времени брехали собаки; доносился тихий шорох из курятников, где копошились наседки. В двух-трех местах по какой-то причине не спали свиньи, вероятно, увеличивали количество дерьма на земле. Но человеческих существ нигде не было ни видно, ни слышно.

Стояла теплая, душная южная ночь. Над головой иссиня-черное небо, усыпанное гроздьями звезд, отдыхало от палящего дневного зноя. Повсюду чувствовался запах сосен, бодрящий и свежий, почти лечебный. Ночной мрак скрыл нищету и отчаяние, и Сэм даже мог убедить себя, что находится где-то в нормальном, здоровом месте, а не на этой проклятой земле.

И вот наконец он нашел то, что искал. Лачугу пожилой негритянки. Она несколько отличалась от остальных, отстояла чуть дальше от дороги, у самого леса. Но Сэм узнал место, узнал форму строения, и, когда его глаза привыкли к темноте, он различил огороженный проволокой загон, где так недавно устроился на ночлег в обществе наседок и обиженного петуха.

Сэм крадучись приблизился к лачуге. Он не хотел, чтобы кто-либо увидел, как белый адвокат с севера навещает ночью чернокожую бабушку. В округе Фивы, штат Миссисипи, бабушке от этого не будет ничего хорошего.

Разумеется, дверь оказалась незапертой. Проскользнув внутрь, Сэм застыл у порога, снова давая взгляду привыкнуть, на этот раз к еще более глубокому мраку замкнутого пространства.

Ознакомившись с возможными препятствиями и наметив маршрут — скажем, чтобы дойти до двери в спальню, он должен был обойти печку-буржуйку посреди комнаты, держась подальше от шатких предметов обстановки, чтобы не задеть за них, — Сэм бесшумно двинулся вперед и вошел в спальню, чувствуя себя сказочным принцем, навестившим бедную Золушку.

Нет, он был воином господа, пришедшим обрушить гнев и кару всевышнего на Содом и Гоморру.

Нет, он был перепуганным белым адвокатом, увязшим слишком глубоко, играющим с силами, зловещую суть которых он еще даже не начал постигать.

Сэм приблизился к кровати, гадая, как разбудить старуху так, чтобы она не закричала, поднимая на ноги соседей и служителей закона.

— Мадам! — едва слышно прошептал он.

Ответа не было.

— Бабушка! Бабушка, пожалуйста, проснитесь, это я, мистер Сэм. Я хочу поговорить с вами.

Уже громче, но ответа все равно не было.

Склонившись над кроватью, в которой лежала, закутавшись в одеяло, старуха, Сэм нащупал ее руку и как можно осторожнее пожал ее, шепча:

— Матушка, матушка, пожалуйста, проснитесь. Матушка!

Но матушка продолжала хранить молчание.

Вдруг Сэм почувствовал запах, и тотчас же его пальцы ощутили сквозь одеяло влагу.

Сэм отпрянул назад, но затем заставил себя снова нагнуться к кровати.

Отыскав на столике у изголовья огарок свечи, Сэм нашел рядом несколько деревянных спичек. Чиркнув одной о спинку кровати, он закрыл ладонью внезапно вспыхнувший яркий огонек и поднес его к фитилю. Тот мгновенно занялся. Сэм снова прикрыл огонь ладонью, чтобы никто не увидел свет, и отдернул одеяло.