Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Светлана Устелимова

Иллюзия любви


Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!

А. С. Пушкин

1. Валентина. Знакомство с молодым покупателем

Сувенирная лавка находилась в центре города на первом этаже старинного купеческого дома, построенного в начале XX веков, незадолго до революции. Дом прекрасно сохранился, но окна в нем осовременили — вставили пластиковые — и они смотрелись чужеродно. Хозяйка магазина Валентина Гаврюшина привезла новый товар. Она доплатила водителю, чтобы он перетащил несколько тяжелых коробок из машины в подсобку, и бегала рядом с ним, подстраховывая: товар нежный, оставишь без присмотра — все переколотят.

Потом помогла Нине Назаровне разобрать коробки. Нина Назаровна — это ее сокровище, Валентина ее бережет и лелеет, другой такой работницы днем с огнем не сыщешь. Гаврюшина приняла ее на работу, когда Нине Назаровне было уже шестьдесят лет с маленьким хвостиком, и опыта в торговле у нее совсем не было.

В тот день Валентина сама стояла за прилавком — такое еще иногда случалось, когда обе ее продавщицы разом «выпадали из обоймы». Но Валентина никогда звездностью не страдала — если надо и за прилавком постоит, даже сейчас, когда у нее уже три магазина. А уж тогда, когда был один, она и подавно не звездила. Впрочем, этот бутик, первый, и сейчас остался самым любимым.

Три года назад в ее магазин зашла пожилая дама с прямыми седыми волосами, собранными в простой хвост, и Валентина с ней случайно разговорилась. Сразу стало ясно, что эта пожилая женщина понимает в искусстве, особенно в прикладном творчестве, что особенно ценно в сувенирном бизнесе. Оказалось, что по образованию эта дама искусствовед, всю жизнь работала в музее, совсем недавно ушла на пенсию. Валентина и предложила ей работу. Женщина очень удивилась, но, недолго думая, приняла предложение.

С тех пор они трудились душа в душу. Нина Назаровна не меньше Валентины любила все эти фарфоровые статуэтки, шкатулки разных мастей — обшитые кожей, деревянные, с инкрустацией, всякие подсвечники, ручные зеркала и другие изящные безделушки. Пожилая женщина умела видеть в них красоту и вдохновенно рассказывала о ней покупателям. Народ наивный такой. Смотрят люди, например, на кофейную чашку и никакой особенной красоты не видят. Им надо сказать: «Очень тонкая работа! Посмотрите, какой изящный изгиб ручки, элегантная и простая форма, благородный перламутровый цвет». Тогда увидят и купят. У Нины Назаровны всегда была хорошая выручка. Валентина сама научилась от нее интересно и красиво рассказывать о своем товаре. Так что общались они друг с другом на одной волне. Дело у Нины Назаровны спорилось, и скоро Гаврюшина назначила ее товароведом, а девушек дала ей в подчинение.

— Валентина Дмитриевна, вы помните, что я на сегодня после обеда у вас отпрашивалась? — напомнила Нина Назарова, когда они оприходовали товар. — У подруги юбилей, мы идем в ресторан.

— Ах да, конечно. Может, не сразу после обеда, а поближе к вечеру? — предложила Валентина.

— Мне еще на маникюр нужно успеть, — категорично ответила Нина Назарова.

— И Кати сегодня нет, — вздохнула Валентина. — Хорошо, я сама поработаю. Народу немного.

Она легко согласилась, потому что всегда охотно проводила время в своем магазине. Что еще делать незамужним женщинам, как не отдаваться работе? И вообще, кому-кому, а Нине Назаровне она отказать не могла. Попробовала бы она не согласиться! Нина Назаровна сказала бы: «Я пенсионерка, хватит мне моей пенсии, не буду работать. До свидания!»

Валентина улыбнулась, подумав об этом. На самом деле она просто полюбила старушку. У той было двое взрослых детей, но как-то не заладились отношения с женой сына и общались они исключительно редко, а с дочерью тоже был давний конфликт, дочь уехала в другой город и с матерью разговаривала только по телефону. Родители Валентины погибли, когда ей было семнадцать лет. Вот ее и потянуло к Нине Назаровне. Впервые в жизни Валентина подружилась со своей подчиненной. Нина Назаровна была доброй и тактичной женщиной, Валентина ей доверяла. Только с нею могла поделиться чем-то личным, а больше ни с кем.

Нина Назаровна вскоре ушла, и Валентина осталась одна. В магазине было пусто, никаких покупателей. Было всего четыре часа дня, за окном резко потемнело, как всегда бывает в конце ноября, и зажглись фонари. Поздней осенью Валентине становилось почему-то особенно тоскливо. Она посмотрела в темные витрины, и, конечно, ничего не увидела, кроме отражения своего магазина, постояла так, думая о чем-то.

Потом встряхнулась и взялась за работу. Покупателей так и не было. Время уже приближалось к закрытию. Она раскладывала товары на полках, когда в магазин вошел молодой человек лет двадцати пяти.

Он поздоровался. Голос, баритон, у него был мягкий, мелодичный, как будто котик мурлычет. Валентина поздоровалась в ответ.

— Вас что-то интересует? — спросила она.

— Да. У моей мамы юбилей, не знаю, что ей подарить…

Молодой человек посмотрел на Валентину. Посмотрел и посмотрел, однако было нечто в его взгляде, что смутило ее. Он смотрел пристальней, чем обычно смотрят покупатели на продавцов, дольше не сводил глаз с ее лица, даже не скажешь, как он смотрел, — медовей, что ли. И глаза у него были синие, с пушистыми ресницами, красивые такие глаза.

Гаврюшина потрясла головой, чтобы стряхнуть с себя это ощущение и начала обыденный разговор: стала предлагать разные сувениры.

— Моя мама статуэтки не любит, это точно не подходит, — сказал молодой человек. — Она называет их пылесборниками.

Валентина предложила ему вазу. Они подошли к стеллажу, на котором стояли вазы — стеклянные, фарфоровые, керамические, хрустальные. Одну за другой Валентина предлагала их покупателю.

Молодой человек вдруг произнес:

— Какие у вас красивые пальцы! — и неожиданно накрыл ее ладонь своею, когда она потянулась за вазой на верхней полке.

Гаврюшина поставила вазу на место и выхватила свою руку.

— Простите, я не хотел вас напугать, — сказал парень. — Просто я хотел помочь и не удержался — руки у вас на самом деле очень красивые.

Валентина молчала, не зная, как реагировать и чего теперь от него ждать.

— Я куплю вот эту! — миролюбиво произнес он и показал на белую вазу в античном стиле, в нижней и верхней части покрытую золотой краской. — Скидочку не дадите?

— Самое большее пятьдесят рублей могу скинуть.

— Тоже деньги! — обрадовался парень.

Он улыбнулся открыто, очень вежливо расплатился и, уходя, сказал:

— Не обижайтесь! Давайте будем друзьями. Меня зовут Александр. А вас?

Валентина колебалась: зачем ей это знакомство?

— Скажите, и я буду знать, что вы простили меня! Без этого не уйду!

— Валентина Дмитриевна! — сказала она, лишь бы он скорее отвязался.

Он забрал вазу.

— До свидания, Валя, — и ушел.

2. Валентина. Ужин с дочерью

Этот нахальный мальчишка весь вечер не выходил у Гаврюшиной из головы. Он показался ей похожим на артиста, не на кого-то конкретно, а так, в целом, — на артиста: высокий, стройный и смазливый.

Валентина загнала машину в гараж, прошла пешочком до дома, в ближайшем продуктовом приобрела кое-что на ужин.

Нелька, как обычно, в своей комнате слушала музыку.

— Неля, возьми у матери сумки, — крикнула Валентина из прихожей. Нелька неохотно притопала к ней. Валентина передала ей пакеты, сняла уличную обувь и вздохнула.

— Устала я, день трудный был. Ты ела что-нибудь?

— Пиццу.

— Могла бы нормальной еды приготовить. Ты же уже взрослая девочка! Шестнадцать лет. Я в твои годы…

— Всю семью ужином кормила, — перебила ее Неля. — Мама, ты опять! Что ты всегда ворчишь, как бабка старая?

Валентина махнула рукой.

Вечер снова повела на кухне. Готовила она всегда сама. Посторонних в своем доме Гаврюшина не особенно любила, поэтому постоянной домработницы не держала. Была, правда, Лена, которая приходила по пятницам, убирала в доме, стирала, гладила и кое-какие другие хозяйственные поручения выполняла по мере надобности. Но она бывала только раз в неделю, не чаще. Лена была аккуратная, молчаливая, в друзья не набивалась, в отношениях держала дистанцию, и Валентина это ценила.

— Как дела в школе? — спросила Гаврюшина Нельку уже за ужином. — Двоек много нахватала?

— М-а-ама, — Неля чаще всего это слово произносила с одинаковой интонацией — недовольной. — Почему сразу двоек? По географии четверка за контрольную, по алгебре тройка.

— Может, репетитора нанять?

Нелька опять недовольно поморщилась.

ЕГЭ ей предстояло сдавать только в следующем году, и пока совсем не хотелось перегружать мозг.

— Ирина Анатольевна предлагает нам поехать в Крым на фестиваль, — сообщила Неля. Ирина Анатольевна была руководителем танцевальной студии, в которой Неля уже шесть лет занималась.

— И сколько это удовольствие будет стоить?

Неля помялась немножко и призналась:

— Тридцать тысяч за четыре дня.

— Ничего себе, — воскликнула Валентина. — Золотой фестиваль, однако.