— Разве это не то сари, в котором Назия была на нашей свадьбе? — Салим указал пальцем на наряд Сорайи, сдерживаясь, чтобы тотчас не обвинить ее в краже. — То, что принадлежало моей матери?
С лица Сорайи сползла улыбка.
— Назия-апа подарила его мне за несколько недель до своей смерти.
— С чего бы ей так делать?! — с негодованием спросил Салим, беря из ее рук чашку. — Она любила это сари. А что это за прическа? — он перевел взгляд на хозяйку дома. — Кто велел ей уложить волосы, как укладывала Назия? Я в шоке, Наурин!
— А ты ждал, что она станет беречь свадебное платье от брака, который развалился? — спросила Сабин, гаденько ухмыляясь.
Наурин стрельнула в племянницу холодным взглядом, призывая ее замолчать. После того как ухмылка исчезла с лица Сабин, хозяйка дома с удовлетворением подумала, что наконец-то начинает брать ситуацию под контроль.
— Назия была щедрой, Салим-бхай, — сказала она. — Всегда одаривала слуг. А Сорайя была ее сиделкой, единственной, кому она могла доверять. Вероятно, поэтому она и отдала ей сари. А еще Назия хотела, чтобы сегодня Сорайя уложила себе волосы именно так.
Брови Салима раздраженно дернулись. Он сверлил глазами Сорайю, разливавшую чай гостям, оценивая каждое ее движение с дотошностью маньяка-преследователя. Сорайя избегала его пронизывающего взгляда. Она покинула салон в полном восторге от комплимента, который сделала ей Наурин-биби. Но затем тревога вновь наводнила ее мысли вопросами.
Горничная лелеяла иллюзию, что Назия подарила ей это красное сари просто из прихоти. Но теперь, поднимаясь по ступеням, она осознала, что эта женщина никогда не поступала импульсивно. Поняла, что подарок Назии-апа вовсе не был проявлением доброты к юной девушке, которая составляла ей компанию в ее последние дни на земле. Это был безупречно просчитанный шаг, пропитанный потаенными смыслом и целью, которые Сорайя не вполне понимала. И все же она смело следовала указаниям Наурин-биби, потому что ей было интересно, как люди могут забывать усопших и жить на полную катушку, вместо того чтобы скорбеть, как диктует традиция.
— Видела Салима-бхайя? — прошептала Би Джаан, стоило Сорайе подняться, наконец, по ступеням и подойти к ней достаточно близко. — Он был мужем Назии-апа.
— Я так и подумала, — отозвалась Сорайя. — Он, похоже, гораздо старше нее и очень уж угрюмый. Видела, как он отреагировал, когда увидел мои сари и прическу? А кстати, та женщина — это дочь Назии-апа?
— Да! — лучезарно улыбнулась Би Джаан. — Это Сабин-бети. Я ее вырастила.
— Фуппо, ты, кажется, всех здесь вырастила, — сказала Сорайя с жеманной улыбкой. — Меня, Ракиба, Сабин-биби. Хоть кто-то избежал удушающих объятий твоей любви?
— А ну цыц! Не смей так говорить со мной! — Би Джаан скривилась. — Иди в комнату и жди Наурин-биби.
Сорайя побрела в комнату и села в деревянное кресло — единственное, в котором хозяйка разрешала ей сидеть. Когда Назия-апа была еще жива, девушка усаживалась сюда и листала старые номера журнала «Вог», разглядывая фотографии моделей с красивыми длинными ногами и волосами золотыми, как пшеничные поля, что тянулись за их родной деревней. Садиться в сари было трудно, Сорайя примостилась в кресле только с третьей попытки.
— И что мне тут делать? — спросила она с ноткой раздражения.
Би Джаан пораженно смотрела на нее — как нескладная деревенская девчонка в одночасье превратилась в статную женщину, всего лишь сменив платье и прическу.
— Выглядишь прямо как Мадхури Дикшит в индийских фильмах, — сказала она, чтобы отвлечь племянницу и унять ее тревоги.
Услышав от тети такой явный комплимент, Сорайя просияла — от улыбки на ее щеках появились ямочки.
— Все будет хорошо, — добавила Би Джаан. Говорила она очень уверенно, хотя сама была не слишком убеждена в этом. Отогнав свои сомнения насчет замысла Наурин, она покинула комнату и поторопилась вернуться на кухню, на случай, если еще понадобится гостям.
— Наурин, мне казалось, ты говорила, что придут шестеро гостей, — заметила Долли, накручивая спагетти на вилку. — Пока что здесь только я, Фарид, Салим, Парвин и Сабин. Кто шестой?
С протяжным вздохом хозяйка поднялась с дивана и стала искать в своей сумке голубой дневник Назии.
— Шестой еще в пути, — откликнулась она, уворачиваясь от полного ответа на вопрос. — Это друг Назии. Вы его не знаете.
— О, загадка! — радостно усмехнулась Парвин. — Вечеринка только что стала гораздо интереснее.
— Секундочку, — произнес Асфанд солидным низким голосом. — Кто это, Нури? Почему он приедет?
— Ты что, оглох, Асфанд-миан?! — воскликнула Парвин. — Это друг Назии!
— Нури, — спросил Асфанд, удивленный секретностью, окружающей загадочного гостя, — откуда они с Назией знали друг друга?
— Наверняка один из ее любовников, — Парвин пихнула локтем Долли, невольно захихикав.
— Нет, Пино, — тон Наурин ясно показывал, насколько ей не по душе привычка Парвин делать поспешные выводы. — Это не любовник Назии.
Конец ознакомительного фрагмента