Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Глава 1

Абидал Верон пришел к реке еще затемно, чтобы успеть раскинуть сети. Он не мог себе позволить проспать, хоть и не очень хотелось выбираться из теплой постели, нагретой его женой Тоной. Небесный Бог так и не даровал им детей, но Аб все равно был доволен своей женой и мог бы даже утверждать, что любит ее, если бы только ему пришло в голову об этом говорить.

Они жили небогато, но и сказать, что едва сводили концы с концами, значило бы сильно прогневить Небесного Бога и его Пресветлую Мать. Тона лечила односельчан травами, а не магией, и те относились к ней хоть и настороженно, но не враждебно, как к той же ведунье Эзаре, а сам Аб Верон промышлял охотой и ловлей рыбы. Как раз сейчас птицы высиживали птенцов, а звери выкармливали своих детенышей, и охота во всем королевстве была под запретом.

С другой стороны, когда в королевстве война, сам амир воюет с Драконами Света далеко за пределами их провинции, простым людям все равно надо как-то жить. Может, завтра Аб рискнет и все-таки пойдет в лес, чтобы подстрелить хоть одного небольшого сайрана, а сегодня он набьет свои корзины рыбой, и Тона сможет выручить немного денег.

Аб клевал носом у камышей, когда зазвенел колокольчик. Он мгновенно проснулся и тут же кинулся проверить сеть. Рыба, крупная, а там еще одна, а там… Что это чернеет за камышами?

Верон раздвинул густые стебли и тихо охнул. Небесный Бог! Да никак ребенок в корзине лежит, и кто ж такую кроху выбросил? Аб немедленно забыл о рыбе, бившейся в сетях, схватил багор и вытащил корзину на берег. Какой милый младенчик, светлая головка, синие глазки. Зато запах, мать честная, хоть нос затыкай!

Аб не стал затыкать нос, лишь втрое быстрее, чем обычно, собрал сети, вытряхнул рыбу, сгрузил корзины на повозку и, погоняя моравов, поспешил домой, к Тоне. Она женщина, его жена, и хоть детей у них нет, сумеет справиться с младенцем, а там они вместе придумают, что им делать. Он опомнился и сбросил с себя дублет, прикрыв корзину. Аб так спешил, что не обратил внимание на трех белоснежных птиц, следующих за ними высоко в небе, лишь изредка снижаясь, чтобы потом снова взмыть в высоту.

— Тона, жена моя, ты где, — позвал он, входя с корзиной в дом и плотно прикрывая за собой дверь.

Навстречу вышла высокая женщина с убранными под плат волосами.

— Я здесь, муж мой, чего ты раскричался?

— Посмотри, что сегодня приплыло по реке прямо мне в руки, — Абидал отбросил дублет, и Тона лишь ахнула, всплеснув руками.

— Какая хорошенькая девочка!

— Девочка? — удивленно переспросил ее муж. — Откуда ты знаешь, что это девочка?

— А ты на личико ее посмотри, — умиленно ответил Тона, — посмотри, какая она славненькая!

— Хорошенькая-то она правда, но несет от нее как из стойла. Давненько, видать, плывет.

— И молчит, — задумчиво склонилась к ней Тона, — разве она не голодная?

Младенец улыбнулся и протянул к Тоне ручки. Та быстро согрела молока, обернула бутылку платком и усадила мужа кормить ребенка, но девочка и правда была не голодна, она съела лишь самую малость. Тона поставила греть воду и начала раздевать девочку.

— Погляди, — она взяла в руку красноватый камень на серебряном шнурке с застежкой, — похоже на амулет. По нему можно будет отыскать ее родных, если они живы.

— Наверное, сейчас его лучше снять, чтобы ее искупать?

Тона кивнула и осторожно потянула шнурок через голову ребенка. И вскрикнув, попятилась в ужасе. Черты лица девочки исказились, съежились, волосы на головке потемнели, и теперь перед ними лежал совсем другой ребенок с некрасивым лицом треугольной формы, узким ртом и большими черными глазами.

— Надень амулет, — рыкнул Аб, жена подчинилась, и девочка снова стала такой, как была.

— Морок, — прошептала Тона, — на девочке морок.

— Чтобы ее не узнали? — шепотом спросил муж. Тона кивнула.

— Кто-то хотел спрятать ее, Тона?

— Нет, Аб, — она покачала головой, вглядываясь в амулет, — это ее истинное лицо. Амулет наводит морок, если его снять. Я такое вижу впервые.

— Я вообще никогда не видел никого под мороком, — пробурчал Аб, — что же нам теперь делать? Давай искупаем ее и отнесем к старейшинам, пусть сами решают, как поступить.

— Ее выбросили в реку, завернутую в мужскую рубаху, и ты думаешь, что спасешь ее, если о ней узнают люди? — взглянула жена на мужа и завела за ухо выбившуюся прядь. — Ты совсем выжил из ума, муж мой.

— И что ты предлагаешь? — Абидал угрюмо смотрел на жену. Тона снова осторожно сняла амулет и тихо молвила: — Посмотри, Аб. Она так похожа на тебя, когда без амулета.

Аб изумленно смотрел на некрасивое треугольное личико девочки, попеременно поглядывая на себя в висящее на стене зеркало. И правда что-то есть.

— Небесный Бог не дал нам детей, но послал тебе эту кроху, так зачем отказываться? Аб, — она прижалась к мужу, продолжая стискивать амулет в руках, — давай оставим ее себе. Скажем, что я родила ее раньше времени, что живота не было видно. Я могу не показываться на люди, а она такая крошечная, нам поверят, Аб, я прошу тебя!

В глазах Тоны стояли слезы.

— Смотри, — муж схватил ее за руки, в которых был зажат амулет, и поднял на уровень глаз, — смотри, Тона, что ты наделала!

Камень стремительно терял цвет, серебро темнело и съеживалось, и теперь руки Тоны сжимали обычный серый дорожный камень, нанизанный на обычный веревочный шнурок. Женщина вздрогнула и бросилась к младенцу, она снимала и надевала камень, но больше ничего не менялось. Камень оставался камнем, девочка сморщила худенькое, некрасивое личико и разразилась плачем. За окном раздались скрежещущие звуки, словно кто-то пытался оцарапать стекло.

— Аб, — Тона указала мужу на окно. Там бились три белые птицы, пытаясь открыть раму. — Что это за птицы?

— Не знаю, — он не на шутку испугался, — что теперь будет, Тона?

— Аб, — женщина снова умоляюще сложила руки, — амулет погас, значит он был заряжен не надолго. Это знак. Небесный Бог и его Пресветлая Матерь подарили нам дочь, неужто ты сможешь отказаться от такого подарка? Ту, светленькую, мы бы не смогли оставить, нам бы никто не поверил, а с такой все получится. Ну?

Верон смотрел на ребенка, не двигаясь. На плите кипела вода, выплескиваясь и шипя о раскаленные угли. За окном птицы били крыльями о стекло, и тогда он решился.

— Хорошо, — вдохнул полной грудью, — тогда пусть ее зовут Ивейна, как мою мать.

Тона бросилась ему на шею, затем к младенцу, успокоить, затем к плите, снять воду, налить ее и разбавить холодной. Она подгоняла мужа, спеша обмыть и искупать девочку, а затем укачивала ее на руках, напевая колыбельную, пока Аб Верон, усмехаясь в бороду, мастерил на заднем дворе кроватку для малышки Ивейны Верон, пусть некрасивой, но такой нужной его дорогой жене. Да и ему самому, наверное.

И они оба не заметили, что белые птицы перестали биться, а лишь заглядывали попеременно через стекло, словно желая убедиться, что девочке тепло и уютно в ласковых руках Тоны Верон. И когда Аб вошел с кроваткой в дом, они влетели за ним, чуть не сорвав с петель дверь и уселись полукругом на пол перед изумленной Тоной. Аб поставил кроватку и потянулся за арбалетом.

— Не спеши, муж, — негромко сказала Тона, — мне кажется, они хотят добра нашей малышке.

Птицы словно услышали ее, поднялись к потолку и встряхнули крыльями. Колыбелька наполнилась легчайшим белым пухом. Аб смотрел на это, разинув рот.

— Нам достался необычный ребенок, Аб, — шепнула ему жена, — пойду-ка я дам ее друзьям воды и чего поесть.

Она уложила девочку в колыбельку, белые птицы тут же опустились и уцепились когтями в боковины. Ивейна спала, зарывшись в пух, и Аб видел, что малышка в самом деле чем-то похожа на него.

— Это орланы, Тона, белые горные орланы, только очень большие, — сказал он жене, обретя способность говорить. — Они хищники.

— Значит, дам им мяса, — кивнула жена и вышла из дома. Аб протянул руку к щеке девочки, один из орланов повернул голову и в упор уставился на мужчину, и тот готов был поклясться, что у птицы совершенно человечий взгляд.

Верон легонько погладил щечку, девочка улыбнулась во сне, и Аб улыбнулся в ответ своей новой маленькой дочке. Орлан закрыл глаз и тоже казался уснувшим.

— Добро пожаловать, Ивейна Верон, — прошептал Аб и смахнул тыльной стороной ладони слезу, радуясь, что никто не видит его слабости, кроме трех белокрылых орланов, но и они не смогут никому рассказать, как плакал от радости немолодой Абидал Верон, от того, что у него теперь есть дочь, маленькая, похожая на него, как две капли воды.

Пять лет спустя

— Смотри, Ив, видишь? Он ползет! А ты говорила, он летает.

— Он не ползет, — Ивейна поджала губки и смерила мальчика презрительным взглядом, — он хочет улететь. И сейчас полетит. Вот, у него крылья здесь спрятаны, — она ткнула перемазанным пальчиком в спинку ползущего по травинке жука.

— У меня тоже крылья спрятаны, — мальчик выпрямился и повернулся к Ивейне спиной, — вот здесь.

— Врешь, — она снова презрительно поджала губки, — нет там у тебя ничего.

— А спорим, что есть! Мой отец дракон, и я тоже дракон, — мальчик вытянул шею, пытаясь заглянуть себе через плечо.