— Один. Родители умерли.
— А жена?
— Нет и не было никогда.
— Все-таки правду о тебе говорят, ты очень странный. — Наташа наконец сняла плащ и осталась в коротеньком обтягивающем платье кораллового цвета.
Олег отметил, что фигурка у нее что надо. Стройная, живот плоский, ноги длинные, с красиво очерченными икрами. И грудь великолепная, упругая, хоть и небольшая. Вообще, справедливости ради, нужно было признаться, что внешность у его гостьи дай бог всякому. А лет ей всего ничего, не больше двадцати трех, а то и меньше.
— Проходи, — пригласил он Наташу. — Если хочешь помыть руки, то ванная там. Полотенце я сейчас принесу.
Она кивнула и, скинув свои лодочки, в одних колготках прошла по коридору и скрылась за дверью. Раздался шум воды. Олег быстро повесил на вешалку куртку, разулся, сходил в гостиную и достал из шкафа свежее полотенце. Подошел к ванной, постучал, и дверь тут же распахнулась.
— На, держи. — Он отдал полотенце Наташе.
— Спасибо.
Она вытерла руки и поискала глазами свободный крючок. Не нашла и аккуратно положила полотенце на стиральную машинку.
— Я вскипячу чаю.
Олег ушел в кухню. Он слышал, как скрипнула дверь ванной, затем раздались мягкие шаги. Наташа зашла и села за стол.
— Ты давно не делал ремонт.
Она сказала это без упрека, просто констатировала факт. Олег усмехнулся.
— Я никогда его не делал.
— Почему?
— Неохота. Мне это неинтересно.
— А что тебе интересно? Твои игрушки?
— Да. Но не все.
— А какие?
Олегу вдруг захотелось показать Наташе карты. Не в компьютере, нет, а те, настоящие, начерченные детской рукой на листе ватмана. Он еле сдержался, чтобы не пойти за ними.
— Чай готов. Сделать тебе бутерброды?
— С чем?
— Можно с сыром. Можно с колбасой. У меня вкусная есть.
— Давай с сыром, — решила Наташа.
Олег заметил, что она немного пришла в себя. Перестала дрожать и стискивать зубы, расслабилась.
— Ладно. — Он налил две кружки чая, сделал несколько бутербродов с сыром и один себе с колбасой. Наломал шоколадку. — Пей.
Наташа вытянута губы трубочкой, сделала глоток и поморщилась.
— Горячий.
— Тебе такой и надо. Только трясти перестало.
— Но я не пью горячий. Можешь разбавить?
Больше всего на свете Олег терпеть не мог теплый чай. Просто ненавидел. Однако он покорно встал, отлил треть и добавил холодной воды из графина.
— Так нормально?
— Да, хорошо. — Она принялась пить, время от времени кусая бутерброд.
Олег невольно залюбовался ею. Какая девчонка, просто картинка. И она два часа назад хотела отравиться? Из-за того, что хахаль ее выгнал? Да у нее этих хахалей должно быть не меньше десятка, а то и больше. Странно все это, очень странно.
— Ты чего? — Наташа перестала пить и вопросительно взглянула на него. — Что так смотришь?
— Как?
— Будто я украла у тебя миллион.
— Ерунда. — Олег смутился и почувствовал, как краснеют уши. — Ничего я не смотрю.
— Ну прости. Значит, мне показалось. — Она снова взялась за бутерброд. Ела его крошечными кусочками, точно мышка.
Олег продолжал глядеть на нее искоса, украдкой. Никогда рядом с ним, в такой близости, не сидела столь красивая женщина. Женщин вообще вокруг него почти не наблюдалось. Мать, пока была жива, очень переживала, что он один, у него нет своей семьи. Пыталась знакомить его с дочками своих подруг, какими-то Машеньками, Анечками. Те приходили к ним домой, приносили неизменные пирожки собственного изготовления, пили чай и жеманно хихикали. Затем мать гнала Олега провожать гостью. Тот послушно провожал, и на этом сватовство благополучно прекращалось. Мать вздыхала, даже плакала, журила его, обзывала бирюком, медведем и дикарем, но повлиять на ситуацию не могла.
Отец ко всему относился спокойней. Он, казалось, давно поставил на сыне крест. «Ну что ты ревешь? — утешал он мать. — Не будет у нас внуков. Да, не будет. Ну разве только в этом счастье? Есть много чего еще». Он обнимал ее, гладил по плечу. Вместе они уходили в спальню и там о чем-то тихо ворковали. А Олег продолжал пестовать свое одиночество.
В глубине души он боялся признаться себе, что женщины очень даже интересуют его. Но не такие, как дочки материных подруг. Ему нравились яркие женщины. Вызывающе красивые, приковывающие к себе всеобщее внимание. Он отлично понимал, что ни одна из таких даже близко не подойдет к нему, а стало быть, шансов у него нет. И все-таки иногда в мечтах Олег видел себя идущим под руку с невероятной красавицей, ловящим завистливые взгляды окружающих, счастливым и гордым. В честь такой женщины можно было бы назвать новую, неизвестную планету. Подарить ей, как дорогое кольцо с бриллиантом. А потом — всю жизнь носить ее на руках…
Олег доел бутерброд и отодвинул от себя чашку. А вдруг его мечты осуществились? Наташа как раз та женщина из его грез. Планета Наталья, или лучше Натали! Звучит впечатляюще. Вот только захочет ли она окунуться в его мир — странный для всех мир межзвездных галактик и космических просторов? Или, может, ей важнее, чтобы он водил машину и делал в квартире ремонт? А как быть с оттопыренными ушами?
Наташа тихо прыснула.
— И все-таки ты смотришь на меня! Пялишься, как все мужики. Криволапов, ты такой же, как все. А я думала, ты особенный.
— Я такой, — серьезно проговорил Олег и встал. — Хочешь, покажу тебе что-то особенное?
— Хочу! — Наташа тоже вскочила.
— Сиди. Я сейчас.
Он быстро прошел к себе, достал с полки карты и принес их в кухню.
— Чашки убери в мойку, — попросил он Наташу.
Она послушно выполнила то, что он велел, и с любопытством уставилась на свертки.
— Что это?
— Сейчас увидишь.
Олег тщательно вытер крошки со стола и развернул один из рулонов. Наташа с любопытством разглядывала рисунок.
— Это карта?
— Карта! Как ты догадалась? — Он посмотрел на нее с удивлением.
— А чего тут догадываться? Сразу видно. Я сама такие чертила в детстве.
— Ты? — не поверил Олег.
— Да. Мы с подружками изобрели страну. Волшебную, которой нет на свете. Все-все в ней придумали: города, поселки, реки, леса. Рисовали фломастерами. Писали названия. Было прикольно. Только у тебя какое-то странное государство. Не пойму, что к чему.
— Это не государство, — тихо произнес Олег и замолчал.
— Нет? — Наташа распахнула серые глаза. — А что же? Пустыня? Тундра?
— Космос. Это карта неба. Я начертил ее, когда мне было десять.
— Обалдеть! — Наташа похлопала длиннющими ресницами. — Откуда ты все это взял?
— Смотрел в телескоп. Изучал звезды. Кое-что просто фантазировал. Тебе правда интересно?
— Очень. Почему ты все это бросил?
— Долгая история. Родители были против моих занятий. Они давили на меня со страшной силой. И победили. Осталось лишь это. — Олег кивнул на карты.
— Бедный, — сочувственно проговорила Наташа. — Как я тебя понимаю! Я вот тоже мечтала стать дрессировщицей в цирке. Или ветеринаром. С утра до вечера возилась с животными, а мама не позволяла. Хотела, чтобы я освоила востребованную профессию. Ну вот я и освоила. Толку-то! Все равно никуда в приличное место меня не берут. Да и не люблю я эти бездушные компьютеры. Лучше собачкам-кошечкам помогать, заботиться о них.
— Ты права. Абсолютно права! — Олег не мог сдержать восторга.
Впервые в жизни он видел, что кто-то понимает его. Не просто кто-то, а такая чудесная девушка, как Наташа. Она вдруг зевнула и прикрыла рот ладошкой.
— Прости. Я что-то устала. Может, ляжем?
— Ляжем? — рассеянно переспросил Олег, которого такая резкая смена настроения застала врасплох. — Да, конечно. Если ты хочешь…
Его эйфория моментально прошла. Он словно спустился с небес на землю. Вот дурак, нашел о чем мечтать. Да в глазах Наташи он самый обыкновенный чмошник, не более того.
— Пойдем, покажу тебе комнату, — сухо проговорил Олег, сворачивая карты.
— Ты обиделся? — Наташа мягко взяла его за локоть.
— Я? Нисколько.
— Обиделся, я вижу. Пожалуйста, не надо. Я правда очень устала сегодня. Глаза слипаются. Очень интересные карты. Завтра поговорим на эту тему. А сейчас давай ложиться.
Она снова зевнула. Олег совсем скис. Он отвел ее в дальнюю комнату, некогда родительскую. Разложил диван, достал из тумбы комплект постельного белья.
— Пойдешь в душ, полотенце у тебя уже есть. Вот халат, ночнушка, их мама носила. Все чистое, стиранное.
Он говорил механически, как робот. Наташа кивала и все продолжала зевать. Потом ушла в ванную. Олег отправился к себе. Спрятал карты на полку, плотно закрыл дверь. Сел на диван и задумался.
Что будет дальше? Что ему делать с этой Наташей? Оставить жить у себя? На каком основании? Ведь у нее нет денег, стало быть, надо ее содержать. Кормить, поить, одевать. Последнее, пожалуй, немало стоит. Одеваться девчонка привыкла с шиком. Да и чего ради тратить на нее бабки? Кто она ему — жена? Любовница? Ни та ни другая. А что, если она сама уйдет? Переночует и была такова?
Олег почувствовал такой лютый страх, что шея и спина мгновенно покрылись липким потом. Нет, он не хочет, чтобы она уходила. Пусть остается. Он согласен делать для нее все, что способен. И ничего не требовать взамен. А там видно будет.