Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Когда они снова вынырнули на свет, Энакин надавил на рычаги и устремился за Себульбой. Махоник и Газгано не отставали. Римкар впереди поравнялся с Себульбой и попытался проскочить мимо. Жилистый даг приподнял двигатели своего болида, намереваясь зацепить соперника, но Римкар легко увернулся от столкновения. Эти двое бок о бок пронеслись по плоскогорью в направлении уступа Метта. Энакин догнал их, оторвавшись от Махоника и Газгано. Об Уотто говорили всякое — и зачастую заслуженно нелестное, — однако чутья на гонщиков у него было не отнять. Двигатели послушно ускорились, едва Энакин подал горючее, и в секунды его болид поравнялся с машиной Себульбы.

Бок о бок они перевалили через уступ и устремились вниз.

Каждый гонщик знал, что на участках с уступами самое главное — набрать при спуске достаточную скорость, чтобы опередить соперников, но не чрезмерную, иначе был риск не выровнять болид и воткнуться носом в скалы. Поэтому Энакин сильно удивился, когда Себульба вышел из пике значительно раньше срока. Но тут мальчик почувствовал, как по корпусу ударяет поток воздуха от чужих двигателей. Скользкий даг только притворился, что выходит из пике, а сам задержался и умышленно ударил по болидам Энакина и Римкара двумя потоками выхлопов, стремясь вогнать их в обрыв уступа.

Застигнутый врасплох, Римкар машинально двинул рулевые рычаги вперед и влетел прямиком в гору. Металлические обломки кабины и двигателей брызнули огненным фонтаном, оставив на раскрошившейся породе длинную черную борозду.

С Энакином могло случиться то же самое, если бы не его инстинкты. Почувствовав удар по корпусу, мальчик мгновенно прекратил спуск и метнулся прочь от обрыва, едва не столкнувшись с озадаченным таким поворотом событий Себульбой. Тому пришлось резко отворачивать в сторону ради собственного спасения. Лихорадочный рывок руля отправил болид Энакина в неуправляемый штопор за пределы трассы, навстречу палящей пустоте. Мальчик выровнял рулевые рычаги, уменьшил тягу на малых двигателях и отключил подачу топлива на большие. За завихрениями песка и дымкой отраженного света он разглядел стремительно приближающуюся поверхность.

Болид совершил жесткую посадку, во время которой оторвались оба контрольных кабеля и большие двигатели разлетелись в противоположные стороны. Кабина дернулась сначала влево, потом вправо и завертелась. Энакину ничего не оставалось, как сгруппироваться, катясь в клубах жара и взбаламученного песка, и уповать на то, что ему повезет не напороться на выступающий булыжник. Металлическая обшивка болида жалобно скрежетала, внутрь набилась пыль. Где-то поодаль взорвался двигатель, и скалы содрогнулись. Энакин упирался растопыренными руками в стенки кабины, стараясь удержаться в прямом положении, а болид все крутился и вертелся.

Наконец машина замерла, накренившись набок. Переведя дух, пилот отстегнул ремень безопасности и выбрался наружу. Его тут же обдало жаром пустыни, а тонировка очков не спасала от слепящего света. В вышине пронеслись к голубеющему горизонту другие гонщики; двигатели их болидов завывали и гремели. Затем повисла гнетущая тишина.

Энакин оглядел то, что осталось от двигателей, оценивая повреждения и представляя, сколько труда придется вложить, чтобы болид снова заработал. После этого он осмотрел кабину и скривился. Уотто за такое по головке не погладит.

С другой стороны, Уотто такое в принципе неприсуще.

Энакин Скайуокер привалился спиной к искореженной машине, найдя крупицу утешения в ее благодатной тени. Через несколько минут его подберет лендспидер. Его будут ждать: Уотто непременно задаст ему взбучку, а мама просто обнимет и отведет домой. Мальчик не был удовлетворен исходом гонки, но и не разочаровался. Играй Себульба по правилам, Энакин с легкостью выиграл бы заезд.

Мальчик вздохнул и сдвинул шлем на затылок.

Когда-нибудь он будет побеждать во всех заездах. Может, даже в следующем году — ведь ему стукнет уже десять лет.

2

— Ты хоть представляешь, во сколько мне это обойдется? Представляешь? Оба-чи-ка!

Зависнув перед лицом Энакина, Уотто без раздумий перемежал речь хаттскими словечками, поскольку этот язык располагал широким выбором ругательств на все случаи жизни. Мальчик стоял прямо, не сводя глаз с толстого синекожего тойдарианца, и выглядел спокойным. Крылья Уотто были похожи на расплывшуюся кляксу: они двигались так неистово, что казалось, вот-вот оторвутся от грузного тела коротышки. Энакин представил такую сцену в уме и подавил смешок. Не хватало еще рассмеяться Уотто в лицо.

Когда хозяин умолк, чтобы перевести дыхание, мальчик тихо сказал:

— Я не виноват. Себульба обдал меня выхлопом из дюз и чуть не впечатал в уступ Метта. Он сжульничал.

Уотто подвигал челюстями, словно что-то пережевывая. Нос, нависающий над торчащими зубами, сморщился.

— Конечно, он сжульничал, мальчик! Он всегда так делает! Потому и выигрывает! Может, и тебе время от времени надо брать с него пример! Может, так ты перестанешь снова и снова гробить болид и вгонять меня в расходы!

Они находились в лавке Уотто в торговом квартале Мос-Эспа — обшарпанной лачуге из песка и глины, за которой располагался внутренний дворик. Он был завален деталями ракет и двигателей, снятых с бракованных и списанных развалюх. В помещении было прохладно и сумрачно, толстые стены не пропускали жара, но пыль все равно проникала внутрь и клубилась в лучах рассеянного света ламп. Гонка давно завершилась, и солнца-близнецы неторопливо клонились к закату. Покореженную кабину болида вместе с двигателями доставили от плоскогорий к лавке дроиды-механики. Энакина тоже подвезли, но куда с меньшей благожелательностью.

— Расса-дви-куппа, пиидункел! — выкрикнул Уотто, обрушив на мальчика новую порцию хаттских ругательств.

С каждым словом толстяк продвигался на сантиметр вперед, вынуждая Энакина неохотно пятиться. Жесты костлявых рук и ног Уотто подкреплял движениями головы и туловища, отчего выглядел весьма комично. Тойдарианец был зол, однако Энакину уже доводилось видеть, как он злится, и мальчик знал, чего ожидать. Он не раболепствовал и не склонял покорно голову, а держался стойко и мужественно сносил ругань. Энакин был рабом, а Уотто — его хозяином. Ругань была частью их повседневной жизни. К тому же скоро Уотто выплеснет весь гнев и остынет, удовлетворив свою склонность перекладывать вину на кого угодно, кроме себя, и все вернется на круги своя.

Уотто ткнул в Энакина всеми тремя пальцами руки:

— Больше ты у меня в болид не сядешь! Сказано — сделано! Я найду себе другого пилота!

— По-моему, это разумно, — согласилась Шми.

Мать Энакина стояла в сторонке, не проронив ни слова за время тирады Уотто, но, едва услышав предложение, которое могла бы выдвинуть сама — если бы ее спрашивали, — тут же включилась в разговор.

Уотто резко крутанулся, жужжа крыльями, и хотел было налететь на нее. Однако спокойный, прямой взгляд женщины остановил его на полпути, и тойдарианец застыл в воздухе между матерью и сыном.

— Это все равно слишком опасно, — рассудительно сказала Шми. — Он еще мальчик.

Уотто незамедлительно вспылил:

— Он — мой мальчик, моя собственность и сделает то, что я ему прикажу!

— Верно. — На усталом, покрытом морщинами лице Шми горели решимостью темные глаза. — Вот он и не будет больше участвовать в гонках, раз ты ему запретил. Ты сам только что сказал.

Уотто, похоже, озадачился. Он подвигал челюстями и хоботком, словно рыл почву, но не произнес ни слова. Энакин смотрел на маму с благодарностью. Ее гладкие темные волосы уже начали седеть, а былая грациозность сменилась медлительностью. Но Энакин считал, что она прекрасна и отважна — просто идеальная мама.

Уотто приблизился к ней еще на полметра и снова замер. Шми держалась так же стойко, как и ее сын, несмотря на свое положение невольницы. Уотто кисло воззрился на нее, затем развернулся и подплыл к Энакину.

— Ты починишь все, что поломал, малец! — рявкнул тойдарианец, грозя пальцем. — Отремонтируешь мне болид и двигатели — чтоб были как новенькие! Даже лучше, чем новенькие! Принимайся за дело сейчас же! Сию же секунду. Ступай работать!

Он снова развернулся к Шми, словно оправдываясь:

— Солнца еще высоко! А время — деньги! — Он махнул рукой матери и сыну. — Давайте оба, приступайте! За работу, за работу!

Шми ласково улыбнулась Энакину.

— Ступай, Энакин, — мягко сказала она. — Ужин скоро будет.

Она развернулась и вышла из лавки. Уотто последовал за ней, напоследок бросив на мальчика испепеляющий взгляд. Энакин замер в полутени, уставившись в пустоту. Он думал о том, что не должен был проиграть гонку. В следующий раз — а зная Уотто, можно было не сомневаться, что следующий раз будет, — он не проиграет.

Разочарованно вздохнув, Энакин повернулся и вышел из лавки на задний двор. Для девятилетнего он был маленького роста, сложение имел худощавое, курносый, с русыми вихрами и пытливым взглядом голубых глаз. Зато он был не по возрасту силен и быстр и обладал талантами, которыми постоянно удивлял окружающих. Он уже был признанным гонщиком, а ведь иным людям это не давалось и в более зрелом возрасте. У него был талант к компоновке деталей, благодаря чему он мог собрать практически что угодно. Мальчик приносил Уотто пользу и в том и в другом, а тойдарианец был не таков, чтобы позволить талантам раба пропасть впустую.