Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Но никто, кроме матери Энакина, не знал, как он воспринимает происходящее. Зачастую он предчувствовал события до того, как об их приближении становилось известно. Ощущение возникало подобно завихрению воздуха, шепоту, предостерегающему от того, что никто не мог видеть. Во время гонок оно было очень кстати, но порой возникало и в иных ситуациях. У Энакина был дар прозревать вещи насквозь и распознавать, что с ними не так. Ему было всего девять лет, а он уже видел мир таким, каким большинство взрослых его не увидят никогда.

Вот только ничего хорошего ему это в жизни пока не принесло.

Загребая ногами песок, Энакин прошел через двор к болиду, который дроиды свалили поодаль. Мысленно он уже прикидывал, что понадобится, чтобы все это заработало снова. Правый двигатель почти не пострадал, если не считать царапин на металлической обшивке. А вот левый превратился в месиво. Да и корпус болида был побит и погнут, а приборная панель разнесена вдребезги.

— Ну же, не умирай, — тихо прошептал он. — Подай хоть какой-то признак жизни!

По его жесту дроиды-механики начали снимать с болида поврежденные части. Приступив к сортировке лома, Энакин понял, что в лавке Уотто нет части нужных деталей, в том числе термоверистатов и реле реактивных двигателей. Прежде чем приступить к ремонту, придется выменять детали у конкурентов. Уотто не обрадуется. Он терпеть не мог обращаться за запчастями в другие лавки и настаивал, что в его собственной есть все, что надо иметь, — если, конечно, деталь не инопланетного происхождения. Если он и выменивал что-то у других, его ранкорова любезность в отношениях с местными от этого никак не уменьшалась. Уотто предпочитал выигрывать недостающие детали на гонках.

Или просто-напросто красть.

Энакин бросил взгляд на горизонт, где угасали последние лучи заходящих солнц. Показались звезды, похожие на булавочные проколы в сгущающейся черноте ночного неба. Там его ждали планеты, которых он никогда не видел и о которых мог только мечтать, и однажды он доберется до них. Он не останется здесь навечно. Ни за что.

— Эй! Энакин!

Из густой тени у дальнего угла раздался настороженный шепот, и сквозь прореху в ограде с неработающим кабелем проскользнули две фигуры. Это оказался лучший друг Энакина Китстер со своим приятелем Уолдом. Китстер был маленьким и темненьким, с коротко остриженными волосами, в свободной одежде без вычурных деталей, сшитой так, чтобы удерживать влагу и отталкивать песок и жар. Уолд, тащившийся позади, был родианцем; он попал на Татуин совсем недавно и был на несколько лет моложе своих друзей, но показал себя достаточно храбрым, чтобы они позволили ему крутиться рядом.

— Привет, Эни, что делаешь? — спросил Китстер, подозрительно оглядываясь по сторонам — не появится ли Уотто.

Скайуокер пожал плечами:

— Уотто велел мне починить болид, чтобы был как новенький.

— Да, но не сегодня, — серьезно заметил Китстер. — День почти закончился. Пойдем. Завтра все сделаешь. Айда за рубиновым блиелем.

От упоминания об их любимом напитке рот Энакина наполнился слюной.

— Я не могу. Мне надо работать, пока… — Мальчик запнулся. Он собирался сказать «пока не стемнеет», но темнота уже почти наступила, так что… — А у нас есть чем платить? — с сомнением спросил он.

Китстер указал на Уолда:

— У него есть пять друггатов. Говорит, где-то нашел…

Энакин покосился на родианца:

— Говорит?

— Они при мне, честно.

Уолд наклонил чешуйчатую голову и часто заморгал вытаращенными глазами.

— Вы мне не верите? — спросил он на хаттском.

— Верим, верим.

Китстер подмигнул Энакину:

— Давай смываемся, пока старый жук не вернулся.

Через прореху в заборе они выбрались на дорогу и, завернув за угол, побежали через переполненную площадь к продуктовым лавкам. На улицах было полно народу, но все стремились к жилым кварталам или к хаттским злачным заведениям. Мальчики с легкостью лавировали в скоплении жителей и повозок, мимо парящих над землей спидеров, через торговые развалы. Владельцы уже запирали входные двери лавок и складывали на ночь навесы.

За считаные секунды друзья добежали до лавки, где продавался рубиновый блиель, и устремились к прилавку.

Уолд оказался родианцем слова: он выложил обещанные друггаты и получил за них три наполненных стакана. Мальчики покинули лавку и неспешно пошли обратно, потягивая густую смесь через соломинки под болтовню о болидах, спидерах и больших звездолетах, о крейсерах и истребителях и о пилотах, которые ими управляли. Друзья пообещали друг другу, что когда-нибудь тоже станут пилотами, и закрепили клятву, плюнув на ладони и ударив по рукам. Обсуждение достоинств разных истребителей как раз достигло самого накала, когда неподалеку раздался голос:

— Будь у меня выбор, я бы взял Зед — девяносто пять — «Охотника за головами».

Мальчики как один повернулись на голос. На них смотрел пожилой космолетчик, облокотившийся на фаркоп спидера. Принадлежность к профессии была сразу же видна по его одежде, оружию и маленькой потертой эмблеме истребительного корпуса на мундире. Республиканский знак различия. Для Татуина это было редкостью.

— Видел сегодняшнюю гонку, — сказал незнакомец Энакину. Он был высоким, худым и жилистым, с обветренным загорелым лицом и глазами странного серого оттенка. Волосы его были пострижены так коротко, что торчали над скальпом, как щетка, а улыбка была насмешливо-доброжелательной. — Как тебя зовут?

— Энакин Скайуокер, — неуверенно ответил мальчик. — Это мои друзья, Китстер и Уолд.

Пожилой космолетчик молча кивнул приятелям, не сводя глаз с Энакина.

— Ты идешь по небу, словно оно тебе по колено, Энакин. Ты подаешь большие надежды. — Он выпрямился и перенес вес с ноги на ногу, обводя мальчиков взглядом. — Хотите летать на больших кораблях, когда вырастете?

Все трое кивнули. Мужчина улыбнулся:

— С этим ничто не сравнится. Абсолютно ничто. Когда я был моложе, то пилотировал вот такенные громадины. Летал на всем, что можно поднять в небо, — и в истребительном корпусе, и просто так. Вы узнали эмблему, ребята?

Они снова кивнули, завороженные необычным фактом встречи с пилотом — не каких-то гоночных болидов, а самых настоящих истребителей и крейсеров.

— Давно это было, — сказал незнакомец неожиданно отстраненным голосом. — Я уже шесть лет как ушел из корпуса. Старый стал. Время никого не щадит — вынуждает искать, чем занять остаток жизни. — Он вытянул губы. — А как рубиновый блиель? Все так же хорош? Я столько лет его не пробовал. Может, настал момент взяться за старое. Составите мне компанию? Хотите выпить рубинового блиеля со старым служакой?

Упрашивать приятелей не пришлось. Космолетчик снова повел их в лавку, из которой они только что вышли, и заказал по второму стакану для каждого из мальчиков и один для себя. После этого они вышли на площадь и остановились на тихом пятачке, потягивая блиель и поглядывая на небо. День закончился, и по всей небесной глади горстями серебристых точек рассыпались звезды.

— Я всю жизнь за штурвалом, — серьезным тоном проговорил мужчина, не сводя глаз с небосвода. — Совал свой нос повсюду, куда мог добраться, — и знаете что? Не повидал и сотой части этих просторов. Даже миллионной. Но в разъездах было интересно. Весьма и весьма интересно.

Он опустил взгляд на мальчиков:

— Когда на Мейкем-Те поднялся бунт, я вел туда патрульный крейсер с республиканскими солдатами. Натерпелись мы тогда страху. А один раз подвозил рыцарей-джедаев.

— Джедаев! — ахнул Китстер. — Ого!

— Правда? Вы летали с джедаями? — подхватил Энакин, тараща глаза на незнакомца.

Тот рассмеялся, уловив их восхищение:

— Быть мне кормом для банты, если вру. Давно это было, но я и правда вез их в такое место, которое даже сейчас не имею права называть. Я же сказал, что побывал везде, где можно успеть побывать за одну жизнь. Везде.

— Я тоже хочу летать на больших кораблях, когда вырасту, — тихо промолвил Энакин.

Уолд с сомнением фыркнул:

— Ты раб, Эни. Тебе никуда не улететь.

Пожилой космолетчик воззрился на него. Энакин не смел поднять глаза.

— Что же, — мягко сказал незнакомец, — мы часто рождаемся с одной судьбой, а смерть находим с другой. Не надо мириться с тем, что предназначенную при рождении лямку придется тянуть до конца жизни. — Он неожиданно рассмеялся. — Кстати, вспомнил: когда-то, давным-давно, я прошел дугу Кесселя. Мало кто отваживался на это и выживал впоследствии, чтобы поведать, как все прошло. Мне говорили, что я не потяну, советовали даже не лезть туда: мол, забудь и займись чем-нибудь другим. Но мне хотелось испытать себя, поэтому я сунулся туда и нашел способ утереть им нос. — Космолетчик долго и пристально посмотрел на Энакина. — Может, и тебе стоит поступить так же, юный Скайуокер. Я видел, как ты управляешься с болидом. У тебя в этом деле глаз наметан, есть чутье. Даже когда я был в два раза старше тебя, я не был горазд на такое. — Мужчина с серьезным видом качнул головой. — Если хочешь летать на больших кораблях, полагаю, ты своего добьешься.

Их пристальные взгляды задержались друг на друге. Пожилой космолетчик улыбнулся и кивнул мальчику: