— Прости, милочка, — сказала она. — Сама не знаю, что со мной в последнее время… Ну конечно, она закончилась. Сбегаю-ка я в деревню за новой порцией.
Входя, я зашаркала ногами — этому способу я научилась у одного дворецкого, с которым мне довелось работать. Мне кажется, что такой способ сообщить о своем присутствии лучше, чем покашливание.
— Я могу вам чем-то помочь? — поинтересовалась я. — Если хотите, я могу купить полироль у миссис Пэнтри.
— А вы уверены, милочка? Это же не входит в ваши обязанности.
— Глупости, — ответила я. — Все мы здесь делаем одно дело. А кроме того, все равно я сейчас ничем не занята, так что еще одна прогулка в деревню не помешает. Если останусь здесь, то опять займусь починкой платьев хозяйки.
— Ну, если вы уверены, что это не доставит вам лишних хлопот, то это будет просто здорово, — согласилась Эдна. А я, пока вас не будет, приступлю к чистке каминов.
— Без проблем, — ответила я. — А вам ничего не нужно, мисс Джонс?
— Да в общем-то нет, — ответила кухарка. — Вот только если у вас будет возможность заглянуть к зеленщику… Мне нужен еще один кабачок. Тот, что он прислал пару дней назад, оказался с гнильцой, когда я разрезала его сегодня утром.
— Полироль и кабачок, — повторила я. — Отлично. Скоро вернусь.
Надев пальто, я вышла через заднюю дверь.
Подойдя к деревенскому лугу, я увидела, что протестующие решили расположиться здесь надолго. На дороге стояли несколько открытых корзин с едой, и некоторые из демонстрантов прихлебывали что-то из оловянных кружек. Я мысленно пожелала им, чтобы это оказалось что-то горячее — на улице было очень промозгло.
Я так торопилась добраться до миссис Пэнтри до того, как превращусь в ледышку, что меня чуть не сбил с ног мужчина, вышедший из табачной лавочки, расположенной по соседству. Двигался он довольно быстро, и только благодаря своим рефлексам я не оказалась на земле. По крайней мере, именно так я представляла себе случившееся, когда думала об этом позже. В действительности же я избежала позора оказаться на пятой точке на глазах у всех только потому, что, переходя дорогу, он лишь слегка задел меня плечом. И тем не менее остановился, чтобы извиниться.
— Прошу прощения, мисс. Надеюсь, с вами все в порядке.
— В абсолютном, сэр, благодарю вас, — ответила я.
Мужчина был не из деревни, но мне показалось, что я его уже где-то видела. Внешность у него была ничем не примечательная. Глаза цвета воды из-под грязной посуды разделял длинный, узкий нос. Над тонкими губами протянулась ниточка таких же тонких, едва заметных усов. Больше всего он походил на зачуханного школьного учителя, который не пользуется успехом у своих учеников, а порядок в классе поддерживает лишь с помощью несправедливых наказаний и едких замечаний.
— Вы что, из тех, кто появился здесь сегодня? — спросила я, кивнув на группу протестующих, собравшихся перед сельской ратушей.
— Мы с моей супругой имеем честь называть себя их лидерами, — ответил мужчина. — Меня зовут Хьюз. — Он дотронулся пальцами до края шляпы. — Ноэль Хьюз.
— Как поживаете, мистер Хьюз? — поздоровалась я. — Флоренс Армстронг. Я работаю у леди Хардкасл.
— Я где-то уже встречал это имя, — задумчиво произнес Хьюз.
— О ней часто писали в газетах, — подсказала я. — Может быть, там…
— Нет… нет… где-то совсем недавно. — И вдруг, вспомнив, он сердито посмотрел на меня. — Она будет показывать живые картинки в этом Богом проклятом «представлении», которое Нолан Читэм собирается выдать за развлечение для жителей.
— А, ну да, — я улыбнулась. — Про мышей.
— Вам вовсе не нужно опускаться до их уровня, — фыркнул мужчина. — Вы же наемный работник, а не раба. И вам не стоит подвергать себя вечному проклятию из-за ложно понятого чувства лояльности.
— Не поняла? — переспросила я.
— Присоединяйтесь к нашим протестам, — продолжил Хьюз. — Покажите им, что в нашей христианской стране их так называемое развлечение, противное Богу, не приживется.
— Благодарю за предложение, сэр, — ответила я, — но, честно сказать, я с нетерпением жду этого представления.
Покачав головой, он быстро направился к своим последователям. Однако, сделав несколько шагов, остановился, повернулся ко мне и произнес:
— Знаете ли, все это плохо закончится. Ничего хорошего из подобных игр с демоническими силами не получится.
И отвернулся, прежде чем я успела хоть что-то ответить.
Вернувшись домой с покупками, я рассказала об этой встрече леди Хардкасл. Ее это больше развлекло, чем возмутило, и мы вернулись к своим текущим делам, а где-то в шесть часов вновь встретились, чтобы отправиться в деревню.
Пришли мы достаточно рано. Леди Фарли-Страуд попросила нас помочь ей с последними приготовлениями, но и я, и миледи решили, что ей, скорее, хотелось чувствовать рядом дружеское плечо для моральной поддержки.
Через пикет мы прошли без всяких проблем. Когда только приблизились к нему, какая-то сильно пожилая женщина сурового вида произнесла короткую проповедь о грешности нынешних развлечений. Я надеялась, что мы просто пройдем мимо прямо в зал, но леди Хардкасл остановилась и стала слушать. В конце своего монолога, который включал в себя пару на удивление изобретательных интерпретаций религиозных текстов, чтобы сделать их более подходящими к текущему моменту, женщина протянула нам листовку. И вновь мои инстинкты подсказали мне проигнорировать ее, и продолжить свой путь, но миледи с теплой улыбкой взяла протянутую бумагу.
— Спасибо, милая, — поблагодарил она. — Надеюсь, что, стоя здесь, вы не слишком замерзли. Погода не очень подходит для демонстраций, не так ли?
И это была сущая правда. Дождь прекратился, и небо очистилось от облаков, но от этого на улице стало только холоднее.
Женщина холодно осмотрела нас.
— Вы собираетесь свернуть с пути безбожников? Вы присоединитесь к нашей борьбе? — спросила она.
— Ну конечно, нет, — ответила леди Хардкасл самым дружеским тоном. — Наоборот, я с нетерпением жду начала. Обожаю страшные истории, да, дорогая? — С этими словами она повернулась ко мне.
— И я тоже, миледи, — ответила я.
— Может быть, вы хотите присоединиться к нам? — предложила леди Хардкасл женщине с суровым лицом. — Я с удовольствием куплю вам и всем вашим друзьям входные билеты, если захотите немного развлечься.
Думаю, что если бы леди Хардкасл пригласила женщину на человеческое жертвоприношение во славу Вельзевула, то и тогда та не выглядела бы настолько шокированной.
— Нет, благодарю вас, — ответила она, поджав губы. — Судя по всему, мы ценим наши бессмертные души гораздо выше, чем вы — свои. Мы будем за вас молиться.
— Очень мило с вашей стороны, — леди Хардкасл опять дружески улыбнулась. — Что ж, пойдем, Армстронг, нам пора внутрь. Всего вам доброго, мадам. И не простужайтесь.
Мы предоставили суровой женщине выполнять ее обязанности в пикете, а сами вошли в зал.
Он был полон звуков передвигаемых стульев. Все венские стулья, которые в обычные дни стояли вдоль задней стены зала, были передвинуты на середину, чтобы их можно было расставить рядами, смотрящими в сторону большого белого покрывала, растянутого на противоположной стене.
Дейзи отвечала за рассадку. Вся ее работа заключалась в том, что она стояла с суровым лицом, сложив руки на груди, и руководила двумя молодыми людьми, в которых я узнала членов регбийной команды; они и занимались фактической передвижкой и расстановкой стульев. Дейзи помахала мне рукой, но не ответила на мое радостное приветствие. Я не стала на нее обижаться — девушка явно старалась заработать репутацию бескомпромиссной ревнительницы строгой дисциплины, и нечто столь фривольное и легкомысленное, как приветствие подруги, не вписывалось в ее нынешний образ. Улыбнувшись, я оставила ее заниматься своим делом.
В центре зала стояли мистер Читэм, леди Фарли-Страуд и Дэви. Он и Дора были отпущены на вечер, чтобы насладиться показом, но у меня создалось впечатление, что здесь Дэви запрягли в помощники и теперь он сам себе не принадлежит.
— Все понял, сынок? — спросил мистер Читэм.
— Кажется, да, — медленно ответил Дэви. — Я включаю вот эту лампу, а потом начинаю крутить ручку.
— Точно так. Ты «Дейзи Белл» [Или «Велосипед на двоих» — имеется в виду популярная английская песня, написанная в 1892 г. композитором Г. Дакром.] знаешь?
— Я знаю Дейзи Спратт, — неуверенно ответил юноша. — Она вон там стоит. — И он показал пальцем на Дейзи со сложенными на груди руками, которая руководила регбистами в их трудах по расстановке стульев.
— Да нет, я про песню, — рассмеялся Читэм. — «Велосипед на двоих»?
— А, эту… Эту я знаю.
— Отлично. Напевай ее, когда будешь крутить ручку — это поможет поддерживать нужную скорость.
— Так точно, сэр. — Было видно, что Дэви становится все увереннее.
— Но не забывай поглядывать на экран. Надо, чтобы движения выглядели естественными. Если заметишь, что люди двигаются как мухи в патоке, начинай петь чуть быстрее. А если они дергаются так, как будто у них пляска святого Витта, — слегка замедляйся.
— Я понял.
— Вот молодец.
— Отлично, Дэви, — сказала леди Фарли-Страуд, внимательно слушавшая режиссера. — Я всегда знала, что мы можем на тебя рассчитывать.