Мистер Ньюхаус целенаправленно прошел к бару, игнорируя любопытные взгляды, которыми провожали его поселяне и батраки. Как по волшебству, за стойкой возникла Дейзи. Она полностью завладела бедняжкой Ньюхаусом и, по-моему, подвергла его настоящему допросу, пока наливала напитки. Из-за шума я не слышала, о чем они говорят, но по его покашливанию поняла, что вопросы сыпались из нее как из рога изобилия. В конце концов, он, казалось, смог взять разговор под свой контроль и умудрился сам задать несколько вопросов.
Наконец мистер Ньюхаус вернулся и поставил на стол два стакана бренди.
— Ваша подружка — это нечто, — сказал он и сел за стол. — Ваше здоровье. — Мы сдвинули стаканы.
— Она просто слишком перевозбудилась, встретив вас. Вот и все.
— Но она прекрасно информирована.
— Дейзи любит все эти сплетни из журналов, — объяснила я. — Более того, мне кажется, она любит читать о живых картинах гораздо больше, чем смотреть их. Летом я пригласила ее с собой в город, чтобы посмотреть «Переборщили с лобстером» и парочку других комедий, но ее это совсем не заинтересовало.
— Меня это не удивляет, — рассмеялся актер. — Жуткая вещь.
— Хотя название отличное.
— С этим я соглашусь.
— Так что это за история с мистером Орумом? — спросила я. Деликатность и осмотрительность вещи хорошие, но иногда надо идти напролом. — И кто эта женщина?
— Он… — начал было Ньюхаус. — Понимаете, можно сказать, что он тоже имеет отношение к лицедейству. Позвольте мне раскурить сигару, и я вам все о нем расскажу.
Пока он возился с сигарной гильотинкой и спичками, я посмотрела на стойку. Дейзи была занята разговором с одним из молодых работников с фермы, но когда заметила мой взгляд, то улыбнулась и подмигнула мне. Я решила, что хотя бы один человек здесь действительно рад тому, что я решила привести нашего гостя-актера в бар.
— То, что доктор прописал, — сказал мистер Ньюхаус, выпустив первый клуб дыма. — Мечтал об этом с самого ланча.
Я позволила ему насладиться еще парой затяжек сладко пахнущего дыма.
— Итак, — сказал он наконец, — о чем мы говорили?
— О мистере Оруме.
— Ах да. Печальная повесть о Аароне Оруме и Нолане Читэме. Я удивлен, что вы об этом ничего не знаете.
— Боюсь, что я слежу за миром развлечений не так пристально, как мне хотелось бы. Когда-то я знала все обо всех, но те времена давно прошли.
— Неужели? То есть вы как-то связаны с театром?
— Мой отец метал ножи в цирке. Великий Колтелло.
— Бог мой! — воскликнул актер. — Какая экзотика! А мой отец работал камердинером у джентльмена из Северного Лондона. Наши жизни являются вывернутыми наизнанку версиями друг друга.
— Но от своей я не отказалась бы и за тысячу фунтов. Я обожала и все еще обожаю цирк — хотя работа на леди Хардкасл тоже полна приключений.
— Могу только догадываться, — заметил Ньюхаус. — История, которую вы рассказали за ланчем, оставила больше вопросов, чем ответов, хотя она, без сомнения, говорит о жизни, полной тайных интриг.
Я улыбнулась. Мне стало понятно, что его будет трудно удержать в жестких рамках. Как и многие деятельные люди, он имел привычку часто отвлекаться от своей истории.
— Вы собирались рассказать мне о господах Читэме и Оруме.
— Именно, именно так, дорогая… — Ньюхаус в задумчивости затянулся сигарой. — Представьте себе Манчестер, — продолжил он в театральной манере. — Тысяча восемьсот шестидесятый год. Двое мальчишек росли на улицах одного из величайших индустриальных центров Империи. Родившиеся на одной и той же улице с разницей всего в неделю, Аарон и Нолан — лучшие друзья. Они неразделимы. Как братья — так они сами говорили. Вместе играли во всевозможные игры, вместе строили планы на будущее, вместе озорничали.
Их родители работали на фабрике. Они были бедны, но пользовались уважением у окружающих. Зарабатывали не много, но на жизнь этого хватало. Однажды они скопили кое-какие деньги, чтобы отвести мальчиков в театр и устроить им совместный день рождения. Шоу полностью покорило ребят. Все эти песни, шутки, реакция аудитории… Именно тогда они бесповоротно решили, чем будут заниматься, когда вырастут.
— Мне знакомо это чувство, — вставила я. — Я работала сутками напролет, чтобы научиться тому, что умел мой отец. Я хотела занять его место. И дело было не в том, что я хотела, чтобы меня обожала публика, — я хотела, чтобы она восхищалась моим искусством так же, как я восхищалась искусством отца.
— Со мной все гораздо проще, — Ньюхаус самокритично кашлянул. — Я всегда хотел, чтобы меня любили и обожали. Но на каждого из нас эта страсть развлекать других людей действует по-разному, и эти двое молодых людей не были исключением. Ни один из них не хотел стать актером, певцом или комиком. Будучи ребятами с воображением, склонными к творчеству, они были потрясены самим процессом создания художественной постановки. Юный Аарон был захвачен волшебством слов и диалогов, произносимых со сцены. Он хотел писать тексты, которые будут произносить актеры. А Нолана захватила техническая сторона процесса — декорации, звуковые эффекты, оборудование, возможные профессиональные уловки. Он хотел сам создавать это волшебство.
Как и родители, они пошли работать на фабрику, но не могли забыть о своих мечтах. В задних комнатах пабов, в деревенских залах — везде, где только возможно, лишь бы места было достаточно, — они устраивали представления для своих друзей. О собранной ими труппе актеров стали упоминать в газетах. Вскоре они получили возможность ставить свои собственные шоу в небольшом городском театрике. К ним пришло признание. Мир лежал у их ног. А потом…
— Они поссорились? — предположила я.
— Хуже, моя дорогая, — ответил рассказчик. — До сих пор ни один человек на земле, кроме них самих, не знает, что развело этих двух вечных друзей. Но что-то их развело. Между ними возникла непримиримая вражда, и они больше никогда не разговаривали друг с другом. И с той самой поры их карьеры развиваются каждая по отдельности. Аарон Орум продолжил работать в театре. Нолан Читэм остался там же, но на непродолжительное время. Он столкнулся с чем-то совсем новым и открыл для себя место, где с помощью техники можно превзойти все, о чем только можно мечтать на сцене, — живые картины.
— Понятно, — сказала я. — Но зачем Орум приехал сейчас сюда? Судя по его поведению, речь вовсе не идет о какой-то попытке примирения.
— К сожалению, вы правы, — согласился Ньюхаус. — Последней вещью, над которой они работали вдвоем, была пьеса о ведьме из восемнадцатого века, великая сила которой была разрушена ее собственной мелкой завистью. Они рассорились еще до начала постановки. Пьесу так никто и не исполнил на сцене.
— Ага, — сказала я, заерзав на стуле. — Но ведь это же сюжет новой фильмы Читэма. Это объясняет, что Орум имел в виду, когда только что назвал Читэма вором.
— Если коротко, — продолжил актер, — в течение нескольких месяцев он посылал Читэму маловразумительные с правовой точки зрения письма с угрозами засудить его в случае, если тот не выплатит авторский гонорар и отчисления, которые, как считает Орум, Читэм ему должен. Наверное, Нолан уже устал от этих писем, и сейчас речь может идти о физическом столкновении.
— Нам надо будет сделать так, чтобы это не помешало сеансам на нынешней неделе, — сказала я. — Леди Фарли-Страуд проделала серьезную работу, чтобы все это организовать. Мне бы не хотелось, чтобы все ее усилия были разрушены старой ссорой между бывшими друзьями.
— Нам, естественно, придется предупредить Читэма. Но вряд ли мы сможем сделать что-то еще.
— Думаю, вы правы… А мы знаем, кто эта женщина?
— Ни малейшего представления, дорогая.
Не успела я сделать глоток бренди, как дверь внезапно распахнулась. Она громко стукнулась о стену, и все на мгновение замолчали, наблюдая, как из нее, держа неизвестную женщину под руку, вышел Аарон Орум. Она смеялась над чем-то, по-видимому, очень забавным, что он только что сказал ей, и смотрела на него восхищенным взглядом. Заметив, что я гляжу на них, Орум одарил меня презрительной улыбкой.
Он распахнул дверь, и парочка вышла в сгущающиеся сумерки. На мгновение Орум остановился, чтобы открыть зонт, и они исчезли из виду.
К тому времени как мы вернулись, дом наполнился звуками человеческой деятельности. Было такое впечатление, что другие гости тоже решили покинуть свои комнаты.
Двух женщин, Зельду и «Фими», мы обнаружили в гостиной за чаем и дружеской беседой. Я оставила с ними мистера Ньюхауса и отправилась на поиски леди Хардкасл.
Я нашла ее в столовой вместе с мистером Читэмом. Разложив на столе какие-то бумаги, они склонились над ними, внимательно изучая. Когда я постучала в дверь, они оторвались от них.
— А, это вы, Армстронг, — сказала леди Хардкасл. — Наконец-то. Спасибо, что взяли на себя мистера Ньюхауса. С ним все в порядке?
— Абсолютно, миледи. Он захотел выкурить сигару, и я отвела его в «Пса и утку»…
— Где вы познакомили его с Дейзи, — продолжила миледи.
— Именно. Вроде как убила двух зайцев одним выстрелом.
— Отлично. Мистер Читэм показывает мне кое-какие рисунки и заметки, которые он делает, прежде чем приступить к работе над фильмой. Должна сказать, что я все больше и больше чувствую себя полным профаном, каковым, в сущности, и являюсь. Я никогда так тщательно не готовлюсь к съемкам, — с этими словами она махнула рукой в сторону кучи бумаг. — Вы только посмотрите. Детальная разработка содержания, мысли о том, как организовать кадр… даже набросок маленького, но совершенно очаровательного приспособления для спецэффектов. Удивительная изобретательность.