Сара Тэва знала, как жить, подумала Франческа. Как же может она, заняв ее место, ударить лицом в грязь?

Она с облегчением увидела, как Уоттен открывает дверь в угловую комнату на самом верхнем этаже. Из нее открывался вид на восточные и южные лужайки и поля Миэршема. Стены были цвета густого темного вина и контрастировали с массивной светлой мебелью.

Широченная кровать с пологом на четырех столбиках, туалетный столик с зеркалом, комод, массивный письменный стол, стул у окна и еще один с роскошной обивкой у камина с полкой из инкрустированного красного дерева.

Две двери у дальней стены ведут в гардеробную, по одну ее сторону тянутся встроенные шкафы с ящиками, заполненными мужской одеждой; по другую — сиротливо стоят два ее маленьких чемодана.

Комната Уильяма, с облегчением подумала Франческа. Ну конечно, они поместили ее в комнату Уильяма. Роскошная комната, с прекраснейшим бельем и мебелью. Молодой и неземной Уильям, по-настоящему обожавший Сару.

Если бы только они могли приехать сюда и жить той достойной жизнью, о которой так мечтала Сара...

Франческа прошла по толстому ковру к туалетному столику и посмотрела в зеркало. Сейчас, когда ее лицо скрывала тонкая черная вуаль, она казалась такой же загадочной, неуловимой и отстраненной, как и Сара.

Но, сняв вуаль, она стала самой собой, неимоверно усталой, слишком молодой и слишком невинной. Совершенно не похожей на Сару.

Надо отбросить все сомнения, в панике подумала Франческа. Но сама комната Уильяма усиливала ощущение ущербности. Здесь все было чужим. Франческа не знала такой жизни.

Но ведь и Сара ничего о ней не знала, хоть ее и баловали подарками и деньгами богатые и влиятельные поклонники. До последнего дня Сара оставалась самой собой — земной, яркой, практичной и грубоватой в речи.

Такой ее и любил Уильям.

И такой должна стать она, подумала Франческа, разглядывая себя в зеркале, как бы это ни противоречило ее натуре. И какова бы ни была цена.

Она готова на все.


Он всегда находил убежище в библиотеке, среди книг в кожаных переплетах, заполнявших тянувшиеся от пола до потолка полки.

Это было единственное место в доме, где он мог укрыться от пагубного влияния семьи, зная, что никто ему не помешает.

Но сейчас его беспокоила Сара Тэва.

Она оказалась совершенно не такой, как он ожидал.

Сдержанная, умелая, привлекательная, она перевернула все его представления о себе, и теперь Алекс не знал, что ему с ней делать.

Она вовсе не была грубой и вульгарной, как доносили его информаторы, когда Уильям сошелся с ней.

Не была она и наглой, вызывающей. Напротив, обладала изысканными манерами и отличным вкусом, недаром Уильям выбрал ее себе в жены.

Проклятие! Окажись она вульгарной дрянью, все было бы куда проще. По крайней мере, он смог бы понять, почему она танцевала обнаженная перед восхищенными толпами знати и черни.

Впрочем, зачем ему это понимать? Она такая, какая есть. Выставляет напоказ свои прелести, бесстыдно использует свое тело, чтобы получить то, что ей нужно.

Она получила Уильяма, накрепко привязала его к себе, к пульсирующему чувственному ритму своего роскошного тела.

Это невероятно. Эта женщина. Это тело. Ее острый язык, бездонные черные глаза, элегантный, таинственный вид.

Она непостижима. Леди в жизни, распутница на сцене.

Но именно такая противоречивость и привлекает мужчин, подумал Алекс со злостью.

Теперь уже ничего нельзя изменить. Жребий брошен. Он сам этого хотел.

— Она здесь?

Алекс резко обернулся. На пороге стоял Маркус в одеянии священника.

— Боже, Маркус, не подкрадывайся так ко мне! И вообще, что ты здесь делаешь?

— Ну, как выглядит это создание? — спросил Маркус, входя в комнату.

— Невероятно, — коротко ответил Алекс, отвернулся и уставился в окно.

— Она ужасна? Бедный Уильям. Ничего, Алекс, не тревожься. Я лично займусь спасением ее души.

— Она, скорее, развратит твою душу, — пробормотал Алекс. — Держись от нее подальше, Маркус. Сомневаюсь, что она мечтает об искуплении грехов.

— Спасение приходит туда, где его меньше всего ждешь, — напыщенно заявил Маркус. — Но я пришел сообщить тебе, что гроб с телом Уильяма стоит в церкви. Все сделано так, как ты велел.

— Благодарю.

— Она будет на службе?

— Будет.

— Матушка не придет.

— Обязательно придет, Маркус. — У Алекса не было на этот счет никаких сомнений. Что бы ни говорила Джудит, она поступит так, как положено.

Наступило молчание. Маркуса снедало любопытство, и Алекс хорошо понимал.

— Она вульгарна? Она прилично выглядит?

— Ты увидишь ее достаточно скоро, — ответил Алекс, отказываясь удовлетворить любопытство брата. — У тебя все, Маркус?

— Алекс...

— Больше говорить не о чем. Полагаю, тебе нужно написать проповедь, и ты не станешь злоупотреблять моим радушием...

Маркус хотел что-то сказать, но раздумал и отвернулся, потом снова повернулся к брату.

— Ты всегда поступаешь по-своему, не так ли, Алекс?

— Всегда, — ответил Алекс. — И тебе лучше помнить об этом.

— Мой дорогой Алекс, ты никогда никому не даешь этого забыть.


Стук в дверь разбудил Франческу, и она не сразу поняла, где находится.

— Мисс? — Голос был мягким, низким, женским. — Мисс, я пришла распаковать ваши вещи.

Служанка. Одна из многих, с которыми Франческу недавно знакомили.

Она выбралась из постели, открыла дверь.

— Прошу прощения, мисс... меня зовут Агнес.

— Да, конечно. Агнес. — Франческа с трудом соображала, но все же была уверена, что совершенно не хочет, чтобы бойкая Агнес рылась в ее вещах или в вещах Сары.

Глаза Агнес расширились.

— О, я разбудила вас, мисс?

— Да, я дремала. Я позову вас попозже.

— Прекрасно, мисс. — Агнес присела в реверансе. Франческа, захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

О Боже. Теперь она уже полностью проснулась.

Все эти слуги. И все непристойные костюмы Сары. Что же ей с ними делать? А с одеждой Сары? Какая ужасная идея — привезти их с собой. Но еще хуже выдавать себя за Сару. Это просто катастрофа.

Ей не справиться с этим.

Франческа схватилась за голову. «Что бы сделала Сара? — спросила она себя и тут же ответила: — Сара победила бы врага. Взяла бы в свои руки бразды правления в доме, убежденная в том, что рождена для жизни в роскоши и праздности».

Почему, ну почему Уильям не поселился в этом доме наперекор всем? Миэр не смог бы ему отказать при остальных членах семьи, которые, по идее, должны были принять сторону Уильяма, обедневшего младшего сына, если даже не поддерживали его решения жениться на Саре.

Сара была артисткой. И могла сыграть роль любезной леди не хуже других.

Возможно...

Но не в этой одежде. Нет, надо спрятать эти вещи. Зачем только она привезла их с собой?

Это говорило лишь о ее наивности: не продумала заранее все до мельчайших деталей, с которыми ей придется столкнуться, коль уж решила выдать себя за Сару.

И не последнюю роль тут играла одежда. Миэр окончательно растерялся, увидев ее в подобающем случаю трауре, и всю дорогу никак не мог прийти в себя.

Он действовал ей на нервы своим пристальным вниманием, своим молчанием.

Молчание — тактика тирана; тетя Ида к ней часто прибегала. Франческа хорошо это знала. Кларисса очень переживала, а Франческа была счастлива, что не слышит упреков тети Иды.

Но в молчании Миэра таилась угроза. И Франческе приходилось заполнять паузу, в чем-то признаваться, защищать себя — Сару — чтобы он не сделал необоснованных выводов.

Общительная Сара именно так и поступила бы.

Но Франческа, использовала это молчание словно стену, отгородившись ею от оскорблений Мэра, от его яростного желания унизить Сару, за которую Франческа себя выдавала.

И теперь она пожинала плоды своего обмана. Одно дело — противостоять Миэру и совсем иное — оказаться со своей ложью в этом логове его родственников.

Какой же нелепой, опрометчивой была эта идея! Скорее всего, ее Кольм не имел никакого отношения к Саре, и устроенный ею маскарад оказался бессмысленным.

Нет... слишком много совпадений. Сначала Кольм поселил ее именно в этом пансионе, потом к ней врывается совершенно незнакомый человек и настойчиво интересуется им.

Да, но Сара... в этом и был камень преткновения.

Что, если это окажется ложным путем?

Кольм станет потешаться над ней. Он скажет: «Ты пошла на такое ради любви ко мне?» И полюбит ее за это...

Одежда... Она заставила себя вернуться к действительности. Нельзя терять время, мечтая о Кольме. Надо сделать что-то с одеждой до возвращения Агнес.

Самое простое — это распаковать вещи и где-нибудь их спрятать. Только здесь вряд ли найдешь укромное место.

Ей самой хотелось спрятаться.

Где в этой комнате можно что-либо спрятать, где? Где не будет любопытных глаз, шаловливых рук?

Она вошла в гардеробную. С одной стороны встроенные шкафы, совершенно пустые, видимо для вещей Сары.

Нет, здесь нельзя. Может, среди вещей Уильяма?

По другую сторону она увидела аккуратно висевшие костюмы и сюртуки и ящики, доверху заполненные безупречно сложенными вещами.

Она прикоснулась к великолепно отглаженным рубашкам.

И здесь нет места для вещей Сары...

Великолепно отглаженные...

О Боже милостивый...

Слишком дорогие и элегантные для Уильяма, носившего подержанную одежду, купленную на распродажах.

Это не его вещи...

— Моя дорогая Сара, — произнес Миэр с порога. — Как хорошо! Я знал, что вы в гардеробной. Думаю, вам пора раздеться.

Глава 4

Конец игре.

Так скоро Франческа этого не ожидала. Впрочем, она недооценивала Миэра с первой же их встречи. Тиран не знает пощады в преследовании врага.

А враг — это она.

Он чуть не довел ее до сердечного приступа. Ноги ее не слушались, руки дрожали. Он не должен видеть ее в таком состоянии.

Надо держаться. Помнить, что начался первый акт спектакля, в котором она исполняла роль Сары Тэва, а Сара никогда не сдавалась.

Она уступила лишь неизлечимой болезни, подточившей ее силы...

Франческа медленно обернулась, заставляя себя успокоиться усилием воли, которой, как она знала, у нее не было. Она будет держаться. Ради Сары. Ради Кольма.

— Милорд?.. — За годы общения с Тетей Идой она научилась говорить ледяным тоном. — Не ослышалась ли я?

Ее самообладание озадачило его. Она должна была прийти в ярость от того, что он поместил ее в свою комнату. Но столь высокомерного тона от грязной потаскухи он не ожидал и не собирался его терпеть.

Пора поставить на место эту развратницу.

— Моя дорогая Сара, а зачем тогда вы здесь?

— Минута откровения, — пробормотала она. — Так зачем я здесь? — Она буквально выдавила из себя эти слова. Даже Сара, в отчаянии обратившаяся к графу, не представляла себе, на что он способен, не знала, что его планы могут идти вразрез с ее планами.

Какая досада, что он застал ее в гардеробной! Надо немедленно лишить его такого преимущества. Но для этого она должна приблизиться к нему, это ужасно, но еще ужаснее, если он зажмет ее в углу.

Она прошла мимо Миэра, стараясь не касаться его и чувствуя на себе его насмешливо-пронзительный взгляд.

— Вот теперь мы с вами лицом к лицу, Сара Тэва. — Но это ему еще меньше понравилось. В сумеречном свете комнаты она казалась еще более аристократичной; траурное платье облегало стройное тело, а точеное лицо выражало презрение к нему и к его игре в «кошки-мышки».

Кто эта женщина?

— И что же вы видите, милорд?

Нахальная, раздраженно подумал он; она чертовски хорошо знает, что он видит, что увидел бы любой мужчина, взглянувший на нее: зрелое, завораживающее тело, пристойно одетое и источающее похоть.

Она права — пора заканчивать игру.

— Мне нужно то, что Кольм отдал вам, — решительно заявил он.

Франческа замерла.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Вы настоящая лгунья. — Она отшатнулась от него.

— Так вот зачем вы привезли меня в Англию? Чтобы я сказала вам то, о чем не имею понятия?

Он захлопал в ладоши.

— Браво, Сара. Браво. Звездный спектакль. Ни за что не поверил бы, что вы способны на такое, если судить по отчетам, которые я получал.

Сердце у нее упало. Да. Так она и думала. Ничто не ускользнет от длинных рук Миэра. Она стояла, не оборачиваясь к нему.

— Отчеты, милорд?

— Отчеты, Сара. Я знаю о вас все.

Самые страшные слова в мире. Но ведь она может опровергнуть их, сказав ему правду.

В этом случае ей никогда не узнать, что связывало Кольма и Сару.

Она повернулась к нему.

— Неужели, милорд?

Его лицо потемнело, в глазах появилась жестокость. Так, вероятно, он смотрел на своих врагов. Да, его следовало бояться.

— Позвольте продемонстрировать. Сэр Дэнис Беквит, виконт де Флеранж, князь Василий Гуранов, Фредерик, граф Фарингдон, барон Блауст, генерал фон Абрунген...

Тут она вздрогнула. Ее генерал — один из любовников Сары?

— Король...

— Прекратите!

Он понимающе улыбнулся.

— А ведь это только начало. И я не могу не спросить, моя дорогая Сара, почему, имея власть над такими влиятельными мужчинами, вы удовлетворились младшим сыном семьи Миэров, который ничего не мог вам предложить — ни титула, ни денег, ни дома, ни имени. Почему Уильям?

Франческе стоило немалых усилий сохранять выдержку. Ничто не ускользало от этого человека. Ничто. Он был настойчив, а она понятия не имела, почему Сара вышла замуж; за Уильяма.

Что убедительного она может сказать? Что отвлечет его от вопросов о странности этого брака?

Эмоции, вот что. И страсть. Но, с точки зрения Миэра, эти понятия не имеют никакой ценности...

— Я вам скажу почему, — заявила она. — Он был молод, нежен, красив. Он был хорош в постели. И принадлежал мне одной.

Миэр ударил ее по лицу. Франческа была потрясена, она не ожидала от него такой ярости. Не предполагала, что его можно задеть за живое, особенно когда речь идет об Уильяме.

Она пошатнулась, в ушах зазвенело. Хватит. Она ответила на вопрос, и даже Миэр не сможет усомниться в его достоверности.

— Целиком мой... — прошептала она, только ради того, чтобы снова в его глазах запылала ярость.

Он едва сдерживался.

Уильям — во власти этой распутной девки... Ему хотелось задушить ее.

— Дрянь. — В порыве гнева он готов был ее убить. — Проститутка... Шлюха... — Огромным усилием воли ему удалось взять себя в руки. — Вы оправдали свою репутацию, Сара.

Она вздернула подбородок.

— Действительно, милорд. Как и вы свою.

— Мне нужна черная шкатулка.

— Я ничего не знаю о черной шкатулке.

Он приблизился к кровати, где она сидела, прижав руку к покрасневшей щеке.

— Мисс Сара Тэва ничего не знает, не так ли? Она только знает, как развращать души мужчин...

Франческа перебила его и вызывающе добавила:

— И как любить...

Его глаза угрожающе сузились, на скулах заиграли желваки, он судорожно сжимал кулаки.

— Уильям всегда был падок на дешевку, — сказал он. — Являлся легкой добычей любой юбки на улицах и задворках. Любовь!.. — прорычал он. — Животные инстинкты. И не смейте называть высоким чувством то, что было между вами и Уильямом. Я все знаю о вас, Сара Тэва. Вы первостатейная шлюха и вцепились в Уильяма, как только стала тускнеть ваша притягательность. У меня не было ни капли сочувствия, ни к брату, ни к вам. Уильям никогда пальцем не пошевелил, чтобы заработать хотя бы одно су. Но я хорошо знаю, как зарабатывали деньги вы, чтобы содержать его.

Он угрожающе навис над ней; нервы Франчески были на пределе. Спокойнее, спокойнее. Сара бы посмеялась над ним. Нельзя допустить, чтобы он добился своего. Он знает так много, слишком много; знает то, чего не знает она, и сейчас явно наступило время для признания.

Но она не могла заставить себя признаться. Слишком многое было поставлено на карту, а главное — нужно выяснить, что Кольм мог передать Саре.

Их взгляды скрестились, и Франческа увидела в ледяной глубине глаз Миэра мстительную ярость. Миэр добьется своего, в панике подумала она. Ни перед чем не остановится.

Что особо ценного могла иметь танцовщица, ведущая беспорядочную жизнь? Чем с такой настойчивостью пытался завладеть Миэр?

— Милорд не терял времени, — пробормотала Франческа, пытаясь оттянуть развязку. Ей необходимо узнать то, что известно ему. — Я не представляю, о чем вы говорите. Моя репутация безупречна, мои танцы — выражение священного экстаза.

Да, это его задело. Ход был выбран верный — утверждать, что все, что она — Сара — когда-нибудь делала, было пристойно и безупречно.

— Священный экстаз? — Она еще и иллюзии строит, в бешенстве подумал он, а ее высокомерие вообще немыслимо. Безупречно!!! В своем ли она уме, если может так думать, а тем более говорить. — Господи, вы бесподобны. Впрочем, иначе и не могло быть, чтобы сделать такую карьеру, надо быть весьма изобретательной.

Она смотрела на него холодно, без малейшего намека на раскаяние, и он едва не утратил контроль над собой.

Она вовсе не безрассудная цыганка, как ему доносили, и его тактика давления и запугивания явно не действует на нее. Следует помнить, что она — артистка, у нее есть цель, и для ее достижения играет леди, хозяйку поместья.

Хорошая актриса просто обязана входить в роль.

И она весьма кстати забыла о Кольме.

Она — настоящий хамелеон, думал Алекс, сдерживая ярость, и гораздо умнее, чем ему докладывали. Она сохраняет хладнокровие, и ее не запугаешь.

Все в этой женщине противоречило тому, что он о ней узнал, и теперь Алекс чувствовал себя перед ней бессильным, что, разумеется, не доставляло ему удовольствия.

Единственным плюсом было то, что и ей что-то от него нужно. Его об этом предупреждали, и данным обстоятельством он решил воспользоваться.

Будь она проклята! Черт бы ее побрал! Будь она проклята.

— Да, — пробормотала она. — Я очень хороша.

Она искусна буквально во всем, подумал Алекс. Он просто недооценивал ее. Теперь он знал, как действовать дальше.

— Вы — предательница.

Она отпрянула от него, и глаза ее наполнились неподдельным ужасом. Он мог бы поклясться, что теперь она не играет.

Актриса. Лгунья. Шлюха. Нельзя забывать об этом. Он все еще чувствовал себя растерянным, утратившим над собой контроль. Все дело было в этих прекрасных чертах лица, медовой коже, едва заметном следе от его пальцев на высокой скуле... Он не мог вообразить ее исполнявшей в экстазе эротический танец, но почти чувствовал, как она тает в его объятиях.

Проклятие, проклятие, черт бы ее побрал, о чем он думает???

Она не находила слов, чтобы ответить на его наглое заявление.

Чем Сара занималась???

— Я была больна, милорд. Я не ослышалась, вы сказали...

— Да, сказал, — жестоко парировал Алекс.

Он помолчал мгновение, следя за выражением ее лица. Франческа впервые почувствовала себя загнанной в угол. Предательница...

Скажи ему все — СЕЙЧАС... Отдайся ему на милость!..

Но... Кольм... Как же она может? Нет! Ведь если Сара занималась чем-то незаконным, значит, и Кольм...

О Боже...

Отрицай все.

— Вы ошибаетесь, милорд. — Голос ее прозвучал неуверенно.

— Вас можно было бы судить за предательство. — Она покачала головой.

— Нет. Я не знаю, что вы имеете в виду, но это не имеет ко мне никакого отношения. — Это была правда, но только не в отношении Сары. Однако Миэр, считая Сару блестящей актрисой, ее искреннее признание воспринял как очередную игру.

Есть только один выход — сказать ему, что она не Сара. А что потом? Ведь неизвестно, как он поведет себя, узнав, что она не Сара. Возможно, придет в еще большую ярость. Он все равно будет считать ее предательницей.

Франческа с трудом поборола желание закрыть лицо руками. Пути назад нет. Только вперед. Она и дальше должна выдавать себя за Сару.

Франческа выпрямилась.

— Я не стану слушать подобные вещи. Не стану... все эти обвинения... эту клевету. Вы, кажется, не понимаете, кто я и что собой представляю. Так позвольте заявить вам еще раз. Я — вдова Уильяма, и этим все сказано.