Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

В аттестате у него из шестнадцати предметов было десять пятерок, четыре четверки и две тройки — по русскому языку и геометрии. Причем по геометрии учитель поставил низкую оценку из вредности, и даже разговор с завучем, которая вытягивала хорошистов на четверки, а отличников на золотые медали, не помог.

Когда есть захотелось уже нестерпимо, Иво сдал книги и пошел домой.

Этот прием он придумал давно — если очень хочется есть, надо начать что-то делать или куда-то идти, пообещав себе, что там-то уж точно поешь. И желудок успокаивался, покорно ожидая пищи.

По пути он купил овощи и триста граммов говяжьих костей. Отца дома не было, и парень спокойно занялся готовкой. Солнце уже давно миновало полдень, Иво поел борща собственного приготовления и успел немного поваляться с зачитанным до дыр томом «Айвенго», когда пришел отец.

Он был мрачнее обычного, в авоське тренькали две бутылки коньяка.

— Иво, нам нужно поговорить, — с ходу, даже не посмотрев на борщ, заявил он. — У тебя когда экзамены начинаются?

— Через полторы недели, — парень удивился тому, что отец столь многословен.

— Ты к ним готов?

— Наверное, да, — осторожно произнес Иво.

Ему не нравился ход разговора, он бы предпочел налить борща в миску и смотреть на то, как отец, прихлебывая из пиалы коньяк, будет есть, а потом просто сидеть, изредка поглядывая в окно. Именно так проходила большая часть времени в этом доме.

Лишь иногда, не чаще раза в месяц, а то и в два, раздавался звонок телефона. Отец брал трубку, выслушивал, говорил: «Все устраивает», а потом — когда сразу же, когда через пару часов, а когда и на следующий день — исчезал. Причем Иво никогда не замечал этого момента — вот только что отец сидел на табуретке и держал в руках пиалу, а в следующее мгновение его уже нет дома.

А через несколько часов или — очень редко — через день отец вновь появлялся на табуретке, потягивал коньяк, а в доме заводились деньги, впрочем, как правило, не очень большие. Их всегда хватало на еду и коньяк, и почти никогда — на новые вещи.

— Ты уже знаешь, что я не твой отец, настало время для более подробного рассказа.

— Зачем? — тихо спросил Иво.

— Скорее «почему?». Потому что сегодня ты уйдешь отсюда и начнешь собственную жизнь. Не перебивай! Твоего отца я не видел никогда, а мать наблюдал в течение двадцати минут, когда ее вытащили из утонувшей в Смоленке «Волги».

Иво промолчал. С детства отец приучил сына — приемного — к единственному правилу этикета, выгодному ему. К тому, что перебивать старших невежливо.

— Она была беременна тобой, причем у нее шансов не оставалось, а ты мог выжить. Ты находился на грани — и любое вмешательство выкинуло бы тебя в посмертие. Ты заинтересовал меня как опыт, продолжение исследований, которые вели мои предшественники. Проще всего их назвать моими отцом, дедом и прадедом, хотя мы размножаемся иначе, чем вы, и это все совсем не так. Я извлек тельце из трупа и выходил. Ты был моим экспериментом.

Иво, несмотря на паузу, которую он, судя по замыслу приемного отца, должен был заполнить, снова промолчал.

— Мы живем рядом с вами тысячи лет, мы пользуемся вашей культурой и вашими продуктами, мы стали частью вас и не заметили этого, — но мы вас не знаем. — Существо улыбнулось; оно редко это делало, и обычно не в самые веселые моменты. — Ты стал логическим продолжением эксперимента, который начали сотни лет назад. Сейчас я могу точно сказать, что та часть эксперимента, объект которого ты, — закончена, и пока ты не начал превращаться в мое искаженное отражение, я решил выгнать тебя.

— Отец… — не осознав еще масштаба катастрофы, пробормотал Иво.

— Называй меня «Эддинг, отпрыск Фиона». Эдуард Фердинандович — это для тех, кто меня совсем не знает, а «отец» — для человека, которым был ты до сегодняшнего дня. Иди, общайся, пробивай свой путь, достигай своих вершин. Если будет совсем плохо, то я помогу, но не жди, что сделаю это с удовольствием. Ты помнишь, как впервые увидел меня таким, каким видишь — сейчас?

— Да.

— Тогда я сказал тебе, чтобы ты продолжал считать меня отцом. Честно скажу, ставя себя на твое место, я не мог представить, как такое может продолжаться. Но ты быстро привык. Это одна из причин, по которой мы исследуем вас, людей, — ваше умение примиряться с очевидными несоответствиями. Обычные люди видят мир через Пелену, как в магазинном зеркале, показывающем клиентам то, что они хотят увидеть. Я — слаш, из черной сферы. Ты — человек, из коричневой. Есть еще белая сфера, оранжевая, серая и другие — все это тебе еще предстоит узнать. Но в первую очередь ты должен найти своих. «Коричневых», которые видят мир таким, какой он есть. Они научат тебя вашей, человеческой магии, помогут выжить и направят на нужный путь.

— Но я не хочу…

— Замолчи, — Эддинг отхлебнул коньяку прямо из горлышка бутылки, отставил ее, встал с табурета и прошелся по комнате. — Ты родился позавчера, вчера посмотрел сквозь Пелену, увидев мир таким, какой он есть, а сегодня заявляешь, что чего-то не хочешь? Твой век короток, но даже по меркам коричневой сферы ты слишком молод. Иди, добейся чего-нибудь, а потом вернись и скажи, чего именно ты не хочешь. И если, на мой взгляд, ты сможешь доказать свою точку зрения — что маловероятно, — то я выслушаю тебя и помогу.

За несколько минут Эддинг сказал слов больше, чем за пару предыдущих лет.

— Я пошел? — неуверенно спросил Иво.

— Подожди, — слаш на секунду задумался. — Я не могу выпустить тебя в большой мир, не дав пару небольших уроков. Иво, ты, хотя ничего не знаешь и не умеешь, тем не менее — маг. То есть у тебя имеется развитое тело Силы, люди, как правило, называют его «аурой», и ты можешь, хотя бы в теории, заниматься магией. Делать тебе это сейчас, когда ты не подключен к источнику, опасно, но одно заклинание я тебе покажу.

— Какое?

— Заклинание, с помощью которого ты сможешь видеть суть окружающих существ и предметов, их тело Силы. Сильного мага ты «просмотреть» не сможешь, но, во всяком случае, поймешь, имеешь дело с существом, владеющим магией, или обычным, просто выглядящим иначе, чем ты. Посмотри на меня. Для начала постарайся ощутить присутствие энергии в себе, у тебя должно получиться. Нет, не напрягай тело, просто ощути… Так. Прищурь глаза и по-пробуй взглянуть словно сквозь и мельком. Нет, не старайся, а делай! Еще раз. Еще раз. Повторяй раз за разом.

Некоторое время они упражнялись, а потом…

Иво потрясенно уставился на приемного отца. На мгновение он увидел нечто странное — словно облако вокруг слаш, повторяющее контур его тела, примерно на метр отходящее от него, с какими-то завихрениями, плотными образованиями, шариками внутри. Тело Силы было и снаружи и внутри организма, в нем просматривались органы Эддинга, они выглядели совсем не так, как у людей, — внутри приемный отец отличался от сына гораздо больше, чем внешне. Но вообще картинка получилась хотя и странной, но внутренне логичной и законченной.

— Не злоупотребляй, но в случае чего это может помочь тебе, — сказал слаш. — Дальше получится легче. Со временем ты начнешь разбираться, где в теле Силы чакры — они же энергетические центры. Как выглядят уплотнения, возникающие, если маг часто творит одно и то же заклинание. Сможешь с одного взгляда определять хронические болезни и только начинающиеся — что, как врачу, тебе будет очень кстати.

— Спасибо, — Иво почувствовал усталость, захотелось вздремнуть, но теперь для этого стоило подыскать другое место.

— Не за что. И — подарок от меня.

Слаш стоял с пустыми руками, Иво не сводил с него глаз, однако, в очередной раз моргнув, обнаружил, что в руках у приемного отца — сверток.

— Здесь книга одного давно умершего «коричневого» мага, немного денег и карта Санкт-Петербурга, по которой ты сможешь понять, где надо искать помощи. Книгу и карту постарайся изучить как можно быстрее, деньги не трать, пока не поймешь, как их пополнить. Книга для меня бессмысленна, а для тебя может стать очень полезной. Она непростая, и пока она в твоих руках, будет защищать не только себя, но и частично тебя. Большая часть магов увидит в ней простой фолиант, дорогой и интересный, но не раритетный. Принцип ясен?

— Ясен. Как ты исчезаешь и появляешься? — спросил Иво, настроенный разгадать эту тайну.

— «Отвод глаз», заклинание, — пояснил приемный отец. — Все, иди.

Иво вышел, затем обернулся и хотел спросить еще что-то, но дверь захлопнулась перед самым его носом. Восемь шагов по прямой, поворот налево, еще два шага, четыре ступеньки вниз — и парень вышел из дома, в котором провел большую часть своей жизни.

Глава 2

Небольшое кафе с вывеской «Валентина», расположенное у метро «Елизаровская», было настолько обычным, насколько это вообще возможно. Простенькие стулья из дешевого пластика, пластиковые же столы, полиэтиленовые скатерти наводили на мысль о том, что хозяева заведения не заботятся о постоянной клиентуре, рассчитывая на «самотек», которого около станции метро всегда с избытком.

Впрочем, в данный момент никого, кроме двух посетителей, здесь не было, что не слишком удивляло официантку — в середине рабочего дня такое случалось.

— Деньги принес? — поинтересовался сероглазый неприметный мужчина неопределенного возраста в белой футболке и таких же белых джинсах, сев за столик.

Напротив него располагался тип гораздо более яркий — мускулистый, ростом под два метра, с беловато-голубыми глазами. Одет он был в костюм, но пиджак и брюки из эластичного материала явно не сковывали движений владельца, и тот был готов к любому развитию событий.

— Как и договаривались, пятнадцать тысяч евро. Кстати, почему в евро?

— Евро стоят дороже, — усмехнулся сероглазый. — Ну, и Европа у нас близко, смысл брать доллары, чтобы потом переводить их в другую валюту?

— Информация с собой? — пресек эту тему мускулистый.

— Не вся, я столкнулся с некоторыми трудностями, — уклончиво ответил его собеседник, двигая через столик папку с бумагами. — Основную часть пришлю завтра или послезавтра на е-мейл, а здесь — структура «Ложи Петра и Павла» с комментариями и их связи в Москве и за границей. Наверняка не все, только то, что отслеживает наш орден.

— Ты обещал сегодня всю информацию, — мускулистый наклонился вперед, забирая папку со стола. — Не хочешь ли ты меня обмануть?

— Ты слышал о Наблюдателях, которые обманывали клиентов? — вопросом на вопрос ответил сероглазый. — И как у них после этого шли дела?

Мускулистый откинулся на спинку стула и задумался. Ему явно было что сказать, но начинать конфликт он не хотел. Подошла официантка, замерла в ожидании заказа.

— Два американо, — не глядя на нее, сказал сероглазый. — За счет моего друга.

— И два эспрессо за счет моего собеседника, — добавил мускулистый. — И посчитайте нам сразу. Спасибо.

Сероглазый уставился на собеседника, затем улыбнулся:

— А тебе палец в рот не клади.

— Да уж, не рекомендую. — Мускулистый, похоже, что-то обдумал и решил продолжить диалог: — Как ты считаешь, у «Ложи» есть слабые места? Я принес всю сумму, а ты — только часть данных, так что, думаю, я имею право на несколько вопросов.

— Слабые места? Пожалуй, только Настя. В папке есть вся информация, но я отвечу так. В «Ложе» верховодит Креон, сатра. Есть костяк «Ложи», руководители территорий и служб, их около тридцати — дейвона, джинна, сатра. У каждого из них своя сфера ответственности и свой вес в «Ложе», но все они — профессионалы и добились положения потом, кровью и интригами. Между собой они иногда грызутся, но в случае внешней угрозы объединяются сразу. А если кто-то проявит нерешительность, его уберут свои же, снизу.

Однако есть структура, похожая на службу безопасности, что стоит ближе всего к трону и при этом особняком. Это четверо верог — двое старых, Анна и Александр, и двое молодых — Стас и Настя. Настя — дочь Анны и Александра — совсем молодая, потенциально она — один из сильнейших магов Петербурга, очень хорошие задатки, участвовала во всех конфликтах «Ложи» за последние пятнадцать лет. Но у нее есть недостаток, связанный с юным для вампира возрастом и тем, что она знает, насколько сильна.

Настя, скажем так, неосмотрительна в поступках. Не только по меркам вампиров, но и по людским. Под мудрым руководством старших она — отличное орудие. В свободное плавание ее не пускают, но иногда она проявляет инициативу… И тогда ее наказывают родители. Но все тщетно, эта барышня не обладает осмотрительностью и хладнокровием своих родичей. Креону Настя нужна. Через нее Глава «Ложи» рассчитывает влиять на «красных», если те вдруг затеют собственную игру в рамках объединения.

— С Настей понятно. Есть еще кто-нибудь или что-нибудь?

— Смотря для чего, — усмехнулся сероглазый. — Для войны — одни слабые места, для диверсий — другие, а если ты хочешь стать членом «Ложи» и сделать там карьеру — третьи. Сразу, правда, отмечу — элохим в «Ложе» нет. Будут задвигать на задний план. Так что тебя интересует?

Подошла официантка с подносом и поставила на стол четыре чашки кофе: перед одним посетителем два американо и два эспрессо — перед другим.

Мускулистый достал бумажник и выложил сотенную, затем жестом предложил собеседнику сделать так же. Тот нахмурился, но деньги достал, правда, отсчитал ровно за две чашки — восемьдесят восемь рублей.

— Меня интересуют слабости конкретных магов, где они живут и за что отвечают, — продолжил беседу мускулистый, как только официантка отошла от столика.

— Кое-что есть в папке. А то, чего там нет, мне все равно неизвестно.

Мускулистый достал из внутреннего кармана пиджака пачку банкнот по пятьсот евро, перевязанных резинкой, толкнул ее через стол, взял папку под мышку, а затем встал и вышел, даже не пригубив кофе.

Оставшийся в кафе сероглазый потянулся к своей чашке, всем видом показывая, что уж он-то оплаченное выпьет до последней капли. Но как только хлопнула дверь, решительно встал и подошел к официантке.

— Запасной выход есть?

— Да, — девушка почувствовала непреодолимое желание помочь клиенту. — Я провожу вас.

Вернувшись через минуту к стойке, официантка обнаружила там пятисотрублевую купюру. А еще она поймала себя на мысли, что никак не может вспомнить лицо мужчины.

Глаза вроде были светло-голубые. Или серые? Или зеленые?

Она помотала головой, спрятала купюру в карман фартука и обернулась на колокольчик в дверях — в кафе входила молодая пара. Парень явно красовался перед подругой — такой может дать хорошие чаевые.

А может и сбежать, оставив девушку оплачивать счет.


Куда идти дальше, Иво не знал, поэтому позволил ногам шагать куда угодно. Перемахнул через невысокую в этом месте ограду лютеранского кладбища, прошел немного, пару раз свернул, затем сел на покосившуюся лавочку рядом с широким серым надгробием и раскрыл сверток.

Сверху, как и обещал Эддинг, находилась книга.

«Феофан, или Искания и Находки» стандартным компьютерным шрифтом Arial было написано на сером томе, похожем скорее на большую коробку в коричневой подарочной бумаге. Ниже размашистым почерком добавлено: «Питербурхская Книга Мертвых».

Пара попыток показала, что книга просто так не откроется.

— Мне очень надо, — настойчиво произнес Иво и вновь потянул вверх обложку. — Очень!

Книгу это не впечатлило. Иво сосредоточился и попробовал по-смотреть на нее так, как учил приемный отец. Получилось не сразу, но через несколько минут настойчивость была вознаграждена.

Книга словно ждала этой попытки и сама раскрылась — но с другой стороны, как арабская. Он пытался читать ее с конца! Иво пробежал глазами содержание, отметил заинтересовавшие его разделы — «Основы», «Питербурх, житие и смертие», «Держание Силы», «Ангелы, демоны и иные», а также странные «Юшка и мистерии», «Держание Себя», «Зверь: вымыслы».

Открыл на первом попавшемся месте.

Если напрячь глаза, то буквы выстраивались странным порядком и показывались архаичным почерком «от руки». Однако если смотреть на книгу словно невзначай, появлялся обычный шрифт, и написано все было современным языком с вкраплениями старого стиля.

«Чтобы защититься от ненужного внимания, используйте морок — наложение этого заклинания не требует большого умения и доступно почти любому. Вариантов данного заклинания есть множество, и в зависимости от склонностей и таланта можно выбрать любой или придумать собственный. Я пользовался двумя. Примитивным, скрывающим меня без остатка от глаз простых смертных, и более сложным, помогающим при поединках с искушенным противником. Первый не рассматриваю по понятным причинам, а второй являет собой оригинальную мысль и потому интересен.

Любой, заинтересованный в вашей смерти или увечье, стремится уязвить вас и увидеть после удара поверженным, — а значит, готов обмануть себя с вашей помощью. При ударе противника надо отбить его или уклониться, и делано показать, что вы раскрылись и поражены.

Сделать это надо как можно более изящно, чтобы противник не заподозрил подвоха. Если обман вам удался, дальнейшее на себя возьмет противник — он сам придумает, как именно вы поражены, какие у вас раны и что с вами происходит далее. Обман этот продлится в зависимости от вашей силы и умения, но не дольше нескольких мгновений, которые надобно использовать для ретирады либо контратаки. Способ исполнения заклинания подбирайте на свой вкус и умение».

Дальше шло практическое описание чар, не совсем понятное, но четко прописанное…

Иво задумался. Совет Феофана выглядел разумно — даже в обычной драке иногда выгодно притвориться, что ты пропустил удар. Но заклинание? Магия? И как это вообще происходит?

Молодой человек захлопнул книгу, испытывая раздражение на себя, на отца, который оказался чужим и даже в какой-то мере чуждым, на Феофана, уверенного в том, что читатель знает достаточно, чтобы понять написанное им.

— Эй, пацанчик, телефона не будет позвонить? — парень чуть за двадцать незамеченным подошел почти вплотную к Иво, что при заросшем кустами кладбище сделать было несложно.

За ним стояли еще двое, причем все трое выглядели тертыми, не особо умными и привыкшими решать свои проблемы за счет более слабых. Заготовки таких типов Иво встречал в родной школе, и общение с ними было подчас болезненным и неприятным.

— Да, сейчас, — Иво отложил сверток и медленно поднялся.

Телефона у него, естественно, не было — вообще, в классе из тридцати двух человек мобильники имелись только у четверых, и показывали статус родителей своих владельцев четче, чем лакмусовая бумажка — кислоту.

Иво, делая вид, что шарит по карманам, осторожно осмотрелся. Можно было попробовать сбежать — с приличными шансами. Но тяжелая ноша помешает ему — значит, придется оставить сверток с подарками Эддинга, лишиться книги, карты и денег. Даже мысль об этом казалась неправильной.

Он ударил первым, и получилось удачно — хук снизу в подбородок слегка смазался, кулак угодил в нос противнику, и тот с мычанием упал.

Остальные двое тут же кинулись на Иво. Это были не сверстники, готовые захлебнуться от бурлящей внутри агрессии, а взрослые шакалы, привыкшие наносить подлые удары и нападать гуртом.

Иво бил беспорядочно и получал в ответ, пытался увернуться и снова напасть, а потом, когда его чуть не свалили с ног, вдруг решил использовать прием, описанный Феофаном. Это было мгновенное озарение — уйдя от подножки, воспитанник слаш вспомнил описание в книге (оно оказалось на этот раз четким и ясным, как химическая формула) и мысленно надавил на противника, уверяя его, что жертва упала.