Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Трейси Гарвис-Грейвс

На острове

Посвящается Мейре.

Глава 1. АННА

Июнь 2001

Мне было уже тридцать лет, когда гидросамолет, на котором я летела вместе с Ти Джеем Каллаханом, потерпел крушение в Индийском океане. Ти Джею как раз исполнилось шестнадцать, и у него только три месяца назад наступила ремиссия после тяжелого лимфогранулематоза. Нашего пилота звали Мик, но он умер еще до того, как мы ударились о воду.

В аэропорт меня отвез мой бойфренд Джон, хотя он и стоял третьим — после мамы и сестры Сары — в списке лиц, которых я хотела бы видеть в качестве провожающих. Мы, волоча за собой по чемодану на колесиках, с трудом протискивались сквозь плотную толпу, и у меня возникло такое ощущение, что сегодня буквально все жители Бостона решили сняться с насиженных мест и хоть куда-нибудь, да улететь. Но вот наконец мы подошли к стойке регистрации «Ю Эс эруэйз», где сотрудница авиакомпании взвесила мой багаж и с улыбкой протянула посадочный талон:

— Благодарю вас, мисс Эмерсон. Я проверила ваш маршрут вплоть до Мале. Желаю рам приятного путешествия.

Положив посадочный талон в сумочку, я повернулась к Джону:

— Спасибо, что подвез до аэропорта.

— Анна, я пройду с тобой.

— В этом нет никакой необходимости, — покачала я головой.

— Но мне хочется, — сказал он, скривившись точно от боли.

Мы молча тащились за толпой медленно передвигавшихся пассажиров. А когда подошли к выходу на посадку, Джон спросил:

— Какой он из себя?

— Тощий и лысый.

Я обшарила взглядом толпу и, заметив поросшую ежиком каштановых волос голову Ти Джея, довольно улыбнулась. Я приветственно помахала ему, и он кивнул мне в ответ. Сидящий рядом с ним парень бережно поддерживал его за спину.

— А это кто такой? Ну тот, другой парнишка?

— Думаю, его друг Бен.

Мальчики, сидевшие сгорбившись на стульях, были одеты, как все шестнадцатилетние парни: в мешковатые шорты, футболки и теннисные туфли с болтающимися шнурками. У ног Ти Джея красовался темно-синий рюкзак.

— А ты уверена, что это именно то, чего тебе хочется? — спросил Джон. Он стоял, засунув руки в задние карманы брюк, и внимательно изучал вытертое ковровое покрытие.

«Ну хотя бы один из нас все же должен хоть что-нибудь делать».

— Да.

— Я тебя очень прошу, не принимай никаких окончательных решений до своего возвращения.

Я не стала обращать внимания на иронию, прозвучавшую в его словах.

— Я же сказала, что не буду.

Хотя на самом деле у меня не было выбора. Я просто решила отложить все до конца лета.

Джон обнял меня за талию и поцеловал, причем поцелуй длился на несколько секунд дольше, чем принято в общественных местах. Я смущенно отпрянула. Краем глаза я заметила, что Ти Джей с приятелем, не скрываясь, таращатся на нас.

— Я тебя люблю, — сказал Джон.

— Знаю, — кивнула я.

Сдавшись, Джон поднял мою дорожную сумку и повесил мне на плечо.

— Счастливого полета. Позвони, когда доберешься.

— Хорошо.

Джон медленно побрел к выходу. Я провожала его взглядом до тех пор, пока он не скрылся в толпе, а затем одернула юбку и направилась к мальчикам. Когда я подошла к ним, оба как по команде потупились.

— Привет, Ти Джей. Хорошо выглядишь. Ну что, готов лететь?

— Да, конечно, — сказал он, и мне на секунду удалось поймать взгляд его карих глаз.

Он слегка поправился и уже не казался таким мертвенно-бледным. А еще я заметила брекеты у него на зубах и небольшой шрам на подбородке.

— Привет, меня зовут Анна, — обратилась я к сидящему рядом с Ти Джеем парню. — Ты, должно быть, Бен. Как прошла вечеринка?

Тот смущенно посмотрел на Ти Джея и еле слышно пробормотал:

— Мм… Вроде бы нормально.

— Ти Джей, я ненадолго отлучусь. Хочу еще раз проверить, как там наш рейс, — посмотрев на часы в своем мобильнике, сказала я.

Не успела я сделать и пару шагов, как услышала за спиной голос Бена:

— Блин, твоя няня, наверное, смолит как паровоз.

— Она моя учительница, придурок!

Слова Бена меня нисколечко не задели. Я преподавала в старших классах средней школы, а потому к замечаниям подростков, страдающих от переизбытка гормонов, относилась как к неизбежному злу.

Убедившись, что все идет по расписанию, я вернулась к Ти Джею и села радом с ним на свободный стул.

— А что, Бен уже ушел?

— Угу. Его мамаше надоело ходить кругами по аэропорту. Он категорически запретил ей нас сопровождать.

— Может, взять что-нибудь перекусить?

— Нет, я не голоден, — покачал головой он и замолчал.

И вот так, в неловкой тишине, мы сидели до тех пор, пока не объявили посадку на самолет. Ти Джей проследовал за мной по узкому проходу салона первого класса.

— Хочешь сесть у окна?

— Не откажусь. Спасибо, — пожал плечами Ти Джей.

Посторонившись, я пропустила его вперед и подождала, пока он не устроится в кресле, а затем села рядом. Он вынул из рюкзака портативный CD-плеер и надел наушники, тем самым дав понять, что не желает разговаривать. Я достала из дорожной сумки книжку, пилот поднял самолет в воздух, и Чикаго остался далеко позади.

* * *

В Германии все пошло наперекосяк. Полет от Чикаго до Мале — столицы Мальдив — должен был занять у нас не более восемнадцати часов, но из-за каких-то там технических неполадок и неблагоприятных погодных условий мы провели на жестких пластиковых стульях в международном аэропорту Франкфурта в ожидании стыковочного рейса остаток дня и полночи. И вот наконец в три часа утра нам подтвердили вылет ближайшим рейсом. Заметив, что Ти Джей сонно трет глаза, я показала на ряд свободных стульев:

— Можешь прилечь, если хочешь.

— Я в порядке, — с трудом подавил зевок Ти Джей.

— Нам еще несколько часов ждать. Тебе надо постараться хоть немного поспать.

— А вы сами-то не устали?

Я была окончательно вымотана, но Ти Джей, похоже, нуждался в отдыхе больше.

— Ни капельки. Так что давай ложись.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Ну, тогда ладно. Спасибо, — через силу улыбнулся он, растянулся на стульях и тут же заснул.

Я отвернулась к окну и стала смотреть, как садятся и взлетают самолеты, пронзая ночное небо красными огнями. В зале на полную мощность работал кондиционер, от потока холодного воздуха тело покрылось гусиной кожей, мне было зябко в короткой юбке и блузке без рукавов. Я зашла в ближайшую туалетную комнату, достала из дорожной сумки джинсы и футболку с длинными рукавами, переоделась, а потом купила себе чашку кофе. Затем я вернулась на свое место и три часа просидела с книгой в руках. Ти Джея я разбудила только тогда, когда наконец объявили посадку на наш рейс.

В Шри-Ланке нас ожидали очередные задержки — на сей раз из-за нехватки летного персонала, — так что к тому времени, как мы приземлились в международном аэропорту Мале на Мальдивах, я не спала уже тридцать часов, а до арендованного Каллаханами летнего домика оставалось еще два часа лету на гидроплане. У меня стучало в висках, глаза горели и были точно песком засыпаны. Когда нам сообщили, что у них нет брони на наше имя, я чуть не заплакала.

— Но ведь у меня есть подтверждение заказа с номером, — бросив на стойку клочок бумаги, сказала я представителю авиакомпании. — Я подтвердила наш заказ еще до отлета из Шри-Ланки. Два места. Ти Джей Каллахан и Анна Эмерсон. Будьте добры, проверьте еще раз.

— Мне очень жаль, но вас нет в списке пассажиров. Гидросамолет полностью забит, — посмотрев на экран компьютера, ответил он.

— А как насчет следующего рейса?

— Скоро стемнеет. Гидросамолеты не летают после захода солнца. — Увидев мое опрокинутое лицо, он бросил на меня сочувственный взгляд, постучал по клавиатуре и взял телефонную трубку. — Посмотрим, что можно для вас сделать.

— Спасибо большое.

Мы с Ти Джеем зашли в сувенирный магазинчик, где я купила две бутылки воды.

— Хочешь одну?

— Нет, спасибо.

— Почему бы тебе не положить бутылку в рюкзак. А вдруг тебе потом захочется пить.

Я достала из сумочки тайленол и сунула в рот две таблетки, запив их водой. Затем присела на скамью и позвонила Джейн, маме Ти Джея, чтобы предупредить ее, что раньше утра нас можно не ждать.

— Есть, конечно, шанс попасть на какой-нибудь рейс, но, думаю, уже не сегодня. Гидросамолеты в темноте не летают, так что, похоже, ночь нам придется провести в аэропорту.

— Мне так жаль, Анна. Вы, наверное, дико устали, — сказала она.

— Да нет, все нормально. Правда-правда. Завтра уж точно будем на месте, — ответила я и, прикрыв рукой микрофон, спросила Ти Джея: — С мамой хочешь поговорить?

Ти Джей скорчил рожу и покачал головой.

Тут я увидела, что представитель авиакомпании, широко улыбаясь, машет мне рукой.

— Джейн, послушайте, думаю, мы могли бы…

Но тут связь пропала, и мобильник вырубился. Затаив дыхание, я подошла к стойке регистрации.

— Один из наших пилотов, работающих на чартерных рейсах, может доставить вас на остров, — сказал представитель авиакомпании. — Пассажиры, которых он должен был везти, задерживаются в Шри-Ланке и раньше завтрашнего утра здесь не появятся.

— Чудесно, — облегченно вздохнула я. — Спасибо, что смогли нам помочь. Я действительно очень вам благодарна.

Я попыталась дозвониться до родителей Ти Джея, но связь была нарушена. Надеюсь, когда мы прибудем на остров, сигнал снова появится.

— Ну что, Ти Джей, ты готов?

— Да, — ответил он, поднимая рюкзак.

Микроавтобус высадил нас в терминале для авиатакси.

Нас зарегистрировали, и мы вышли на летное поле.

Мальдивский климат чем-то напомнил мне парилку в моем тренажерном зале. Лоб и шея тут же покрылись капельками пота. В джинсах и футболке было страшно жарко, я почувствовала, как обволакивает кожу влажный воздух, и пожалела, что не переоделась во что-нибудь полегче.

«Господи, неужели здесь всегда так душно?»

На причале рядом с гидросамолетом, мирно покачивающимся на волнах, стоял служащий аэропорта. Увидев нас, он помахал нам рукой. Когда мы с Ти Джеем подошли к нему, он открыл дверь, и мы, наклонив головы, нырнули в гидроплан. Сидевший за штурвалом пилот встретил нас широкой улыбкой, продемонстрировав непрожеванный чизбургер.

— Привет. Мик. К вашим услугам. — Он наконец дожевал и судорожно сглотнул. — Надеюсь, вы не возражаете, если я дообедаю.

Пилоту явно перевалило за пятьдесят, и он оказался таким тучным, что с трудом помещался в кресле. На нем были мешковатые шорты и самая огромная из тех, что я когда-либо видела, майка из варенки, но на ногах — ничего. На лбу и верхней губе сверкали капельки пота. Он дожевал чизбургер и промокнул лицо салфеткой.

— Меня зовут Анна, а это Ти Джей, — протянув ему руку, улыбнулась я. — Мы, конечно, не возражаем.

В самолете DHC-6 Твин Оттер на десять посадочных мест пахло авиационным бензином и плесенью. Ти Джей залез в салон и уставился в иллюминатор. Сев через проход от него, я засунула сумку под сиденье и потерла глаза. Мик запустил двигатель. Из-за шума я не слышала голоса пилота, но по тому, как шевелятся его губы, поняла, что он с кем-то переговаривается по рации. Самолет отъехал от причала, разогнался и поднялся в воздух.

В душе я проклинала свою полную неспособность спать в самолетах. Я всегда завидовала тем, кто отрубался сразу после взлета и просыпался только тогда, когда шасси касались взлетно-посадочной полосы. Я попыталась хоть немного вздремнуть, но не смогла, так как солнце било прямо в лицо, а мои биологические часы явно сбились. Когда я, сдавшись, открыла глаза, то поймала на себе взгляд Ти Джея. Его выдало выражение лица, а меня — краска на щеках, так что мы оба жутко смутились. Он отвернулся, достал рюкзак, положил его себе под голову и тотчас же уснул.

Мне почему-то не сиделось, и тогда я отстегнула ремень и пошла в кабину пилота, чтобы узнать у Мика, сколько нам еще лететь.

— Может, час или около того, — сказал он и, показав на кресло второго пилота, добавил: — Присаживайтесь, если хотите.

Я села, пристегнула ремень и, рукой заслонив глаза от солнца, стала любоваться открывавшимся из окна видом, от которого захватывало дух. Вверху кобальтовое небо без единого облачка. Внизу Индийский океан, бирюзовые воды которого кое-где казались темно-зелеными.

Мик потер кулаком грудь и потянулся за упаковкой антацида.

— Изжога, будь она неладна. Расплата за любовь к чизбургерам. Но, знаете ли, на вкус они гораздо лучше треклятого салата, — положив таблетку в рот, заметил он и засмеялся в ответ на мой сочувственный кивок. — А вы сами-то откуда будете?

— Из Чикаго.

— И чем это, интересно, вы там, у себя в Чикаго, занимаетесь? — спросил он, засовывая в рот очередную таблетку.

— Преподаю английский в десятом классе.

— А… Значит, у вас сейчас каникулы.

— Ну, только не у меня. Летом я обычно даю частные уроки, — сказала я и, кивнув в сторону Ти Джея, добавила: — Его родители наняли меня, чтобы я помогла ему подтянуть хвосты и догнать ребят из его класса. У него был лимфогранулематоз, и он пропустил много занятий.

— То-то я подумал, что для его мамаши вы выглядите уж больно молодо.

— Его родители и сестры вылетели на несколько дней раньше, — улыбнулась я.

Я не смогла отправиться вместе с Каллаханами, так как в государственной школе, где преподаю, каникулы начинаются немного позже, чем в частной школе, в которой учится Ти Джей. Когда Ти Джей об этом узнал, то уговорил родителей разрешить ему остаться на уик-энд в Чикаго и вылететь вместе со мной. Мне даже специально звонила его мама Джейн Каллахан. Она интересовалась, устраивает ли меня такой расклад.

«— Его друг Бен организует вечеринку. Ти Джею очень хочется пойти туда. Но вы точно уверены, что не против? — спросила она.

— Конечно не против, — ответила я. — Так мы сможем лучше узнать друг друга».

До того я видела Ти Джея только один раз. Когда проходила собеседование с его родителями. Ему, конечно, потребуется время, чтобы оттаять и привыкнуть ко мне. Так всегда бывает, когда берешь нового ученика, особенно мальчика-подростка. Но тут ход моих мыслей нарушил голос Мика:

— Как долго вы там пробудете?

— Все лето. Они сняли дом на острове.

— Значит, он теперь в порядке?

— Да. Его родители говорили, что какое-то время он был совсем плох, но сейчас у него ремиссия. Вот уже несколько месяцев.

— Недурное местечко для работы на лето.

— Да уж, лучше, чем в библиотеке, — ухмыльнулась я.

Некоторое время мы летели не разговаривая.

— А там, внизу, действительно тысяча двести островов? — нарушила я молчание. Я насчитала только три или четыре. Острова были разбросаны по водной глади, как гигантские кусочки пазла. Не дождавшись ответа, я переспросила: — Мик?

— Что? Ох, да. Плюс-минус. Из них обитаемы только двести. Но прогресс не стоит на месте, и, надеюсь, все скоро изменится. Каждый месяц открывается новый отель или курорт. Все хотят заиметь свой кусочек рая, — хмыкнул он.

Мик снова потер кулаком грудь, снял левую руку со штурвала и вытянул вперед. Я заметила, что лицо его исказилось от боли, а на лбу выступили бисеринки пота.

— С вами все хорошо?

— Все прекрасно. Просто у меня еще никогда не было такой сильной изжоги. — Он положил в рот еще две таблетки и скомкал пустую упаковку.

Мне сразу стало как-то не по себе. Возникло смутное беспокойство.

— Может быть, надо с кем-нибудь связаться? Если покажете, как управляться с вашей рацией, я могу сделать это за вас.

— Нет, не стоит. Сейчас таблетки начнут действовать, и я опять буду в полном порядке, — после глубокого вдоха сказал Мик и, улыбнувшись, добавил: — Хотя все равно спасибо.

Минут десять он, похоже, был еще ничего, но потом снял и правую руку со штурвала и потер левое плечо. По лицу его градом катился пот. Дыхание стало прерывистым, и он заерзал в кресле, словно ему было неудобно сидеть.

Мое смутное беспокойство тут же переросло в тихую панику.

Тут проснулся Ти Джей.

— Анна! — позвал он, перекрикивая шум двигателя. — Мы что, почти прилетели?

Отстегнув ремень, я направилась к Ти Джею и села в соседнее кресло. Чтобы не говорить слишком громко, я наклонилась к Ти Джею и сказала:

— Послушай, я почти уверена, что у Мика сердечный приступ. У него боли в груди, да и выглядит он совершенно ужасно, но почему-то считает, будто это все изжога.

— Что?! Вы серьезно?

— У моего папы прошлым летом был тяжелейший сердечный приступ, — кивнула я. — Поэтому я знаю симптомы. Думаю, Мик просто боится. Ему страшно признаться себе, что у него что-то серьезное.

— А как же мы? Самолетом-то он хотя бы может управлять?

— Не знаю.

Мы с Ти Джеем подошли к кабине пилота. Мик сидел с закрытыми глазами, прижимая уже оба кулака к груди. Лицо его было пепельно-серым, гарнитура сползла с головы.

Я, чувствуя, что холодею от страха, села в соседнее кресло.

— Мик, — сказала я твердо, — нам надо срочно вызвать подмогу.

— Я хочу сперва посадить самолет на воду, а потом одному из вас придется воспользоваться рацией, — кивнув, прохрипел он. — Наденьте спасательные жилеты. Они в багажном отсеке за дверью. Затем займите свои места и пристегните ремни. — Лицо его искривилось от боли. — Марш!

Я почувствовала выброс адреналина в кровь, и сердце забилось как сумасшедшее. Мы кинулись к багажному отсеку и принялись обшаривать его в поисках спасательных жилетов.

— Анна, зачем нам надевать спасательные жилеты? Самолет ведь на поплавках. Так ведь?

«Потому что он боится не успеть сесть на воду».

— Не знаю. Возможно, это стандартная процедура в нештатной ситуации. Мы приземляемся посреди океана.

Наконец за каким-то цилиндрическим контейнером с надписью «Спасательный плот» я нашла спасательные жилеты и несколько одеял.

— Вот, возьми, — протянула я Ти Джею один из жилетов, а другой надела на себя.

Мы сели в кресла и пристегнули ремни, причем у меня так тряслись руки, что пристегнуться удалось только со второй попытки.

— Если он потеряет сознание, мне придется тут же начать делать ему искусственное дыхание и массаж сердца. А ты возьмешь на себя рацию. Ну что, Ти Джей, договорились?

— Я справлюсь, — посмотрев на меня округлившимися от страха глазами, кивнул он.

Я вцепилась в подлокотники кресла и выглянула в иллюминатор. Волнистая поверхность океана становилась все ближе. Но затем самолет неожиданно вместо того, чтобы сбросить скорость, стал ее набирать, и мы теперь снижались под крутым углом. Я бросила взгляд в сторону кабины пилота. Мик лежал неподвижно, навалившись грудью на штурвал. Я отстегнула ремень и нырнула в проход.

— Анна! — заорал Ти Джей и попытался ухватить меня за край футболки.

Не успела я добежать до кабины пилота, как увидела, что Мик уже бессильно откинулся на спинку кресла. Похоже, ему невыносимо сдавило грудь. Нос самолета резко пошел вверх, самолет ударился о воду хвостом и стал беспорядочно скакать по волнам. Затем кончик крыла задел о поверхность воды, и самолет, потеряв равновесие, перевернулся.

От удара я как подрубленная полетела на пол, точно кто-то связал мне щиколотки и резко потянул. В ушах стоял звон разбитого стекла, мне казалось, что я куда-то лечу, а потом, когда самолет развалился на части, обожгло невыносимой болью.