Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Это из-за всего, что произошло, да? — подсказывает она, и я киваю, потому что все это чертовски сложно переварить.

Между нами повисает молчание, долгое и неловкое. Я жду, когда Мэйси сдастся, вернется на свою кровать и забудет этот отстойный разговор, но она не сдвигается с места. Вместо этого она прислоняется к стене и смотрит на меня со спокойным терпением, что совсем на нее не похоже.

Не знаю, что так действует на меня: это молчание, ее взгляд или потребность излить душу, которая нарастала во мне весь день, но в конце концов напряжение доходит до такой точки, что я выпаливаю правду, которую скрывала от всех — даже от самой себя:

— Я правда думаю, что мне не под силу это сделать.

Я точно не знаю, какой именно реакции на мое признание я ожидала от кузины: за долю секунды в моем мозгу проносятся все варианты, от горячего сочувствия до слов «возьми себя в руки», произнесенных резким тоном, связанным не со мной, а с тем, что у нее самой дела тоже идут из рук вон плохо.

Но в конце концов она делает то, чего я от нее никак не ожидала. Она разражается смехом.

— Да ладно тебе. Я бы начала беспокоиться, если бы ты и впрямь возомнила, будто можешь справиться с этим в одиночку.

— Правда? — Я растеряна. И, возможно, немного оскорблена — неужели она в самом деле считает меня такой неумехой? Пусть сама я и знаю, что я не в себе, но это вовсе не значит, что мне хочется, чтобы об этом узнали все. — Почему?

— Потому что ты не одна, и тебе совсем не обязательно выплывать в одиночку. Вот для чего я здесь, рядом с тобой. Вот для чего рядом с тобой все наши — особенно это относится к твоим бойфрендам.

Я щурю глаза, услышав, как она употребляет это слово во множественном числе и притом делает это с нажимом.

— К моему бойфренду, — поправляю я ее. — У меня один бойфренд, а не два. — Я поднимаю указательный палец, чтобы она точно меня поняла. — Один, ясно?

— А, ну да. Один. Само собой. — Мэйси бросает на меня лукавый взгляд. — Тогда давай внесем ясность. Кого из этих двух вампиров ты имеешь в виду?

Глава 2. Мои несчастные узы

— Ты невыносима, — говорю я. — Но ты не будешь против, если мы сосредоточимся на том, что действительно важно? На окончании старшей школы?

После того как я потеряла своих родителей, сменила школу и пропустила три с половиной месяца, пребывая в облике, более всего напоминающем каменную водосточную трубу, я ужасно отстала, и моя перспектива закончить выпускной класс под вопросом. Если я не смогу завершить работу над всеми внеклассными проектами, которые мне накидали учителя, и сдать все выпускные экзамены, в следующем году мне придется опять пойти в двенадцатый класс. А это совершенно неприемлемо, как бы Мэйси ни хотела, чтобы я провела в Кэтмире еще один год. Если уж Хадсон может наверстать часы, которые он пропустил потому, что был мертв, то, черт побери, догнать остальных смогу и я.

— Ты же понимаешь, почему я на самом деле прячу голову в песок? — спрашиваю я. — Потому что мне не по силам одновременно выполнять эту чертову уйму заданий и пытаться придумать, что мне делать с Сайрусом, с Кругом и с…

— С твоей парой? — Мэйси невесело улыбается и вскидывает руку прежде, чем я успеваю запротестовать. — Извини, не удержалась. Но ты права, и, как бы мне ни хотелось, чтобы все сложилось иначе, ты, похоже, намерена закончить школу именно в этом году. — Она подходит к своему письменному столу и берет ноутбук. — А раз так, то, поскольку я взяла на себя роль твоей лучшей подруги, мне надо постараться, чтобы так и произошло. Тебе же скоро надо будет сделать презентацию по магической истории, которую ведет доктор Веракрус, да? Я слышала, как об этом говорили другие двенадцатиклассники.

— Да. — Я киваю. — Все должны были выбрать одну из тем, которые обсуждали на уроках в этом году, и представить по ней десятистраничный доклад. По словам доктора Веракрус, это нужно для того, чтобы мы смогли глубже изучить разные периоды магической истории, но, по-моему, она просто хочет помучить нас.

Мэйси снова забирается на свою кровать и печатает что-то на ноутбуке.

— Я знаю, какой темой тебе надо заняться. Тебе она подойдет!

— В самом деле? — спрашиваю я, садясь.

— Да, — отвечает она. — Вы же обсуждали на ваших уроках узы сопряжения, не так ли? Именно поэтому мне так не терпится начать изучать этот предмет. А ты живой пример того, о чем на уроках вам не говорили.

Я качаю головой.

— К сожалению, как раз эту лекцию я пропустила, но Флинт объяснил мне, что быть сопряженной более чем с одним человеком возможно. Так что я не одна такая.

Мэйси перестает печатать и смотрит на меня, изогнув бровь.

— Да, но ты единственный человек, у которого узы сопряжения разорвала не смерть, а что-то еще.

— Значит, такого больше ни с кем не бывало? — Мое сердце начинает часто биться. — В самом деле? — В это трудно поверить, и как же это ужасно. Если такого никогда не бывало, то как же мы сможем это исправить? Что нам теперь делать? И почему, почему, почему это случилось именно с Джексоном и мной?

— Да, ни с кем, — подтверждает Мэйси. — Узы сопряжения никогда не разрываются, Грейс. Они просто не могут разорваться — это закон природы или что-то вроде того. — Она замолкает и смотрит на свои руки, лежащие на клавиатуре ноутбука. — Вот только твои каким-то образом разорвались.

Как будто мне надо об этом напоминать.

Как будто сама я этого не знаю.

Как будто я не почувствовала, как они разорвались — с такой силой, которая чуть было не расколола меня пополам, которая чуть было не уничтожила меня… и Джексона тоже.

— Никогда? — Наверное, я все-таки чего-то не расслышала. Не может быть, чтобы я была единственной, с кем это произошло.

— Никогда, — повторяет Мэйси, произнося каждый слог и глядя на меня с таким видом, будто у меня вдруг выросло три головы. — Не «вроде бы никогда», Грейс, не «почти никогда», а никогда-никогда. Никогда в истории наших видов. Узы сопряжения нельзя разорвать ничем, кроме смерти. — Она мотает головой. — Никогда-никогда.

— Ладно, ладно, я тебя поняла. — Я примирительно качаю головой. — Узы сопряжения не разрываются. Вот только те узы, которые связывали меня и Джексона, все-таки разорвались, хотя мы оба живы, так что…

— Да, — хмурясь, соглашается она. — Так что это территория, на которую еще никто не ступал и которую еще только предстоит изучить. Поэтому неудивительно, что тебе кажется, что ты не в себе. Тебе действительно крепко досталось.

— Надо же, а я и не знала. — Я делаю вид, будто выдергиваю из своего сердца воображаемый кинжал.

Но Мэйси только строит мне рожи.

— Ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — соглашаюсь я. — Но в этой истории есть одна нестыковка. Я думаю о ней уже много дней, и из-за этой нестыковки мне не верится, что такого действительно никогда не бывало. Я…

— Говорю тебе, никогда, — перебивает она меня, для пущей убедительности размахивая руками. — Вообще никогда.

Я поднимаю руку, делая ей знак замолчать.

— Но если это правда, если узы сопряжения и впрямь никогда не рвутся, то откуда же взялось заклинание, которое разорвало мои? И каким образом Кровопускательница смогла узнать его?