Уэсли Чу
Воин пяти Поднебесных: Судьба
Тем, кто ищет свой путь, и тем, кто их направляет.
Посвящается Трисии
Действие первое
Глава 1. Почта
Караван из крытых повозок полз по неровной дороге, которая вилась по горам, носившим название Пять Уродливых Братьев. Он уже преодолел три четверти подъема на четвертого Уродливого Брата. Караванщики запаздывали. Чжай Чжанус хотел бы надеяться, что они достигнут почтовой конторы до наступления ночи, однако быкам вряд ли хватит сил проделать последний отрезок пути. Честно говоря, он сам с трудом держал глаза открытыми. К счастью, соседка не давала ему заснуть.
Помимо умения пробираться по горным дорогам и подавать сигналы, Аймеи обладала невероятной способностью говорить часами не умолкая, прерываясь лишь для того, чтобы перевести дух. Она болтала с тех пор, как они на рассвете отправились в путь с вершины второго Уродливого Брата.
— И каждую ночь он шляется со своими паршивыми дружками, бродит по улицам, а поутру приползает, весь в грязи и в моче! Все простыни изгадил!
Чжанус прикусил губу и подавил очередной вздох.
— Так, может, тебе…
Аймеи набрала воздуха и продолжила:
— А главное, притаскивает еду и жрет в постели. Каждое утро все простыни в жирных пятнах. Тюфяк у меня соломенный, так просто не вытрешь. А надо ведь вычистить всё до крошечки, иначе сползутся тараканы. Приходится перебирать солому. А уж как у него воняет изо рта! Просто смерть. Все равно что целоваться с разложившимся мертвецом…
— Что-о?
Глаза Аймеи наполнились слезами.
— Он раньше был таким ласковым, таким веселым. А теперь не обращает на меня внимания, пока не соскучится или чего-нибудь не захочет. Как будто я служанка, или кухарка, или девка из веселого дома! Это несправедливо. Я так с ним добра…
— Да ты просто запри дверь на ночь. Проучи его. Пусть знает свое место… так, погоди-ка, — Чжанус осмотрел горизонт.
Ночь спустилась быстрее, чем он ожидал, — Королева и Принц скрылись за густым пологом темных грозовых туч. Вот-вот должен был пойти дождь. Чжанус дернул поводья, понуждая быков двигаться дальше.
— Нам даже фонари не помогут — ничего не будет видно. Дорога скоро пойдет под уклон. Дай знак остальным.
Аймеи любила поболтать, но, кроме того, была опытной и прекрасно обученной возницей. Она схватила фонарь, висевший на стенке фургона, и несколько раз открыла и закрыла створку. Долгий сигнал, пауза, еще два долгих. Одинокие вспышки на ползущих следом повозках подтвердили, что послание было получено.
— Приготовь фонари, — велел Чжанус.
Аймеи слезла, чтобы зажечь фонари, висевшие на каждом боку повозки. Четыре луча желтого света озарили темноту и деревья вдоль дороги. Аймеи вернулась на место, взялась за длинный рычаг под ногами и подняла два шеста, на каждом из которых также висело по фонарю. В остальных повозках последовали ее примеру и также подняли по два шеста; теперь караван напоминал гигантскую светящуюся многоножку, которая ползла по склону темной горы.
Когда все шесты были подняты, Аймеи как ни в чем не бывало продолжила:
— Да как у тебя язык-то повернулся? Не могу я выгнать Мопа из дому. Он без меня и дня не проживет.
— Ну, тогда заведи другого кота… — буркнул Чжанус.
Прежде чем Аймеи успела вспыхнуть, он указал вперед:
— Проверь-ка дорогу.
Аймеи повернула большой фонарь и посветила на дорогу впереди быков. Луч скользил туда-сюда, каждый раз забираясь чуть дальше, и вскоре Аймеи обнаружила нечто интересное — пару высоких коричневых сапог. Свет от фонаря продолжал карабкаться выше, и вскоре над сапогами возник безвкусно яркий дорожный плащ, а затем и бледное молодое лицо, увенчанное шапкой черных волос.
Незнакомец приветственно помахал.
— Эй, почтенный друг, как хорошо, что мне посчастливилось заметить ваше приближение.
Его самоуверенность казалась напускной.
Чжанус скрипнул зубами.
— А я-то думал, что мы доберемся без приключений…
Аймеи придвинулась к нему.
— Может, просто сшибем его и переедем?
Чжанус покачал головой:
— Нет, это грубо. И не по правилам. Я не желаю платить штраф.
— Мой конь, мой бедный конь захромал, и я оказался в затруднительном положении, — молодой человек в луче света явно произносил заученный монолог, воздев одну руку к небесам, а вторую прижав к сердцу. — Могу ли я обратиться к вам за помощью, о благородный господин?
Ему было не больше двадцати лет. Кожа слишком светлая для крестьянина, речь чересчур цветистая — значит, из образованных. Однако его декламация никуда не годилась.
Чжанус щелкнул пальцами, враз прервав юношу.
— Во-первых, актер из тебя ужасный. Почему ты смотришь не на меня? Обращаешься к небесам? Кого ты там уговариваешь, Королеву? Непременно смотри на того, с кем разговариваешь, раз уж собираешься его ограбить! Во-вторых, тон совершенно неуместный. Ты хочешь меня обобрать или завлечь в постель? Определись, сынок, и не забывай об этом, так как час уже поздний и спина у меня отваливается оттого, что я целый день тащился по горам. У нас целая повозка княжеской почты, и я страшно устал. — Он жестом велел незнакомцу поторапливаться: — Давай, переходи сразу к финалу.
Незнакомец ничуть не смутился.
— Прекрасно, — сказал он, драматически воздел руки и трижды хлопнул в ладоши.
Из темноты появилось несколько фигур, а юноша продолжал:
— Вам оказана большая честь быть ограбленными Праведными Разбойниками. В мою банду входит тысяча человек.
— Правда? — у Аймеи округлились глаза.
Речь молодого бандита ее явно потрясла. Впрочем, произвести на Аймеи впечатление было несложно.
— Праведные Разбойники? Дурацкое название, — буркнул Чжанус, внимательнее глядя на незнакомца. — Ты, пожалуй, еще не дорос до того, чтобы набрать тысячу человек.
— Ну, скорее, это моя цель, — признал молодой человек.
Аймеи, прищурившись, сложила руки на груди.
— И сколько раз ты уже взаправду кого-то ограбил?
Чжанус слегка ткнул ее локтем. Она ответила соседу тем же и воскликнула:
— Но мне же интересно!
— Пять раз, из них три на прошлой неделе.
Чжанус заржал.
— Всего пять? Неудивительно, что ты еще ножны не научился вешать правильно. Вы, грязные свиньи, сбежали от господина и вдруг возомнили себя настоящими разбойниками? Между прочим, отличный меч. Где ты его спер?
Незнакомец не сбился с тона:
— Добыл в поединке с военным искусником на Тихском побережье.
— Надо говорить «на Тикском», ты, деревенщина, — поправил Чжанус.
— Ты что, тут главный? — поинтересовался юноша.
— Я старший охранник. А ты кто, вожак шайки грязных мужланов?
— Я — легендарный Тухань Ву!
— Первый раз слышу.
Чжанус солгал, однако поощрять юнца он не собирался. Старший охранник поднялся и скрестил руки на груди. Спина у него и впрямь болела. Он с нетерпением ждал того дня, когда можно будет передать вожжи Аймеи. Ей нужно еще совсем немного подучиться…
— Сдается мне, ты тот беглый монах по прозвищу Большой Брат.
— Что-то он не кажется большим, — фыркнула Аймеи.
Тухань пожал плечами.
— У меня много прозвищ, но о Большом Брате я слышу впервые.
Он повернулся к тем, кто стоял рядом.
— Парни, вы когда-нибудь слышали, чтобы меня так называли?
— Нет, Большой Брат, ни разу, Большой Брат, — вразнобой отозвались те.
Из-за деревьев показались еще люди. Теперь головной фургон был полностью окружен.
— Ладно, хватит тянуть, — сказал Чжанус и подтолкнул Аймеи, но девушка и без того уже была готова и сидела, положив руку на древко короткого копья.
Чжанус схватил молоток размером с кулак и ударил в маленький гонг, висевший рядом с сиденьем возницы. От повозки к повозке понесся звон. Затем Чжанус спрыгнул и достал молот побольше, высотой примерно в собственный рост. Из повозок появились другие охранники и двинулись к головному фургону. Те, кто подходил издалека, на ходу застегивали на себе доспехи.
Противники оценивающе взглянули друг на друга. Чжанус не мог в точности пересчитать разбойников, но с первого взгляда понял, что это и неважно.
Тухань так и сиял от самодовольства.
— Двенадцать охранников против сорока Праведных.
— Скорее, тридцати, — заметил Чжанус.
— В лесу у меня подкрепление.
— Ну конечно.
Монах лучезарно улыбнулся, как будто произносил проповедь на Десятый день.
— Прими совет, добрый старик. Признай себя побежденным. Так будет лучше для всех.
Чжанус некоторое время взвешивал шансы. Затем прикинул и финансовые соображения. И покачал головой:
— Не-а. Давай подеремся.
Вожак Праведных Разбойников немедля вышел из роли.
— Ты уверен, стражник?
— Давай посмотрим, что ты умеешь, беглый монах.
Охранники и разбойники учтиво выстроились друг против друга. Никогда не знаешь, не окажется ли однажды человек, с которым ты сражался, на твоей стороне. Напоследок поправив доспех и проверив оружие, Чжанус вскинул руку и три раза топнул. Тухань ответил тем же.
Обе стороны сошлись в беспорядочной и не слишком горячей стычке. День выдался долгий, все устали. Лениво занесенный топор встретился с равнодушно поднятым мечом. Палица ударила о щит далеко не так звонко, как следовало. Даже кличи и выкрики казались натужными. Скоро к тому же стало ясно, что робкие и неуклюжие крестьяне не были ни опытными бойцами, ни настоящими грабителями. Можно нарядить простолюдинов в лучшие доспехи, снабдить самым острым оружием и посадить на самых быстрых коней. Неважно. Как его ни одевай, мужлан останется мужланом. Лучшее, на что он годен, — это быть мишенью для стрел.