Цисами постучала костяшками пальцев по прутьям, направляясь к двери в задней части повозки.
— Так, слабаки, пора выбираться.
Цвеи присоединился к ней первым. Он открыл замок проволокой. Котеуни вышла из тени рядом с Цисами. Бурандин просто вышиб дверь клетки ногой. Сайыку пришлось помочь.
Цисами взялась за ручку и медленно потянула. В щель ударили яркие лучи света, на мгновение ослепив ее. Шум стал гораздо громче; огромные колеса грохотали по камням, быки мычали, слышались крики и шаги. Шаги множества людей. Цисами приготовилась к бою и распахнула дверь.
За дверью находилось нечто вроде небольшой веранды, прикрепленной к задку повозки. У Цисами от удивления глаза на лоб полезли: на веранде сидела Старшая Жена — похоже, она ожидала гостей.
Женщина окинула Цисами взглядом и встала.
— Как раз вовремя. Следуй за мной. Остальные — ждите.
Цисами начала продумывать бегство. Она была вполне готова подыграть, в основном из любопытства. Король показался на горизонте и залил окрестности алым светом. Приближались сумерки, а с ними темнота. Любая тень-убийца ночью превращалась в скользкого угря, которого трудно схватить и почти невозможно удержать. Нужно было лишь немного потянуть время.
Остальным членам отряда, впрочем, пришлось бы выбираться самим. Цисами нацарапала на руке: «Возвращайтесь в клетки. Я вернусь. Но не обещаю. Если сможете бежать, бегите. Но учтите, никто не получит платы, если я не выживу».
Резкий, холодный порыв ветра ударил в лицо Цисами, когда она шагнула за порог. Многие военные искусники, особенно молодые олухи, притворялись, что любая погода им нипочем. Цисами предпочитала не выделываться. Вся дрожа, она запрыгала, чтобы согреться, а потом поглубже сунула руки в рукава. Впору было просить плащ у ближайшего стражника.
Перемена погоды означала также, что повозка двигалась на север. Судя по облику высоких холмов вокруг, Цисами предположила, что они едут на северо-восток, в глубь земель Каобу. Дорога на запад привела бы их в сырые лауканские края. Восток означал бы засушливое княжество Син.
Цисами не обрадовалась возвращению в Каобу. Она не бывала там после событий в Цзяи. И еще эта гражданская война. Если повезет, ее отвезут куда-нибудь в сельский уголок, подальше от сражений…
— Я хочу знать, где мы, — сказала она, шагая за Старшей Женой вдоль длинной вереницы повозок.
Охранник усмехнулся:
— Посмотри направо.
Нахмурившись, Цисами погрозила ему пальцем.
— Я этого не забуду. Я тебя запомнила. Однажды… берегись. Я приду и выколю тебе глаз.
Она посмотрела направо, и ей стало дурно.
— Ах, чтоб вам…
На плато, к которому вела длинная извилистая дорога, лежала явственно различимая величественная столица Каобу — Даньцзыи. Похитители буквально тащили Цисами из безопасного захолустья в гущу гражданской войны. Даньцзыи, скорее крепость, чем город, представляла собой средоточие власти княгини Сунри — отсюда во все стороны по протяженным каналам изливались ее приказы. Сунри не признавала заместителей. Еще в Даньцзыи располагалась самая могущественная армия в мире, а значит, остальные правители питали к нему особый интерес. Было хорошо известно: кто держит в руках Даньцзыи, тому принадлежит Небесный дворец.
Цисами держалась в нескольких шагах позади Старшей Жены и не отрывала глаз от огромной уродливой цитадели. Какой безобразный город. Цисами уж точно сюда не рвалась. Она посмотрела в другую сторону. В долине тянулись обширные, залитые водой поля с аккуратными рядами риса. Вода стояла выше обычного — в этом цикле выдалась хорошая весна. Было столько мест, куда Цисами могла спокойно ступить и скрыться в тени… Слишком, слишком просто.
Они пропустили поворот, который привел бы их в город, и двинулись дальше на север. В душе Цисами зажглась надежда.
— Мы едем не в Даньцзыи?
— У нас дела в другом месте.
Хороший знак. Мудрая тень-убийца избегает княжеского золота. Хотя князья платили щедро, обычно игра не стоила свеч. Бюрократы из Каобу были особенно опасны.
Цисами поднялась на вершину холма, и хорошее настроение как рукой сняло. Она зажмурилась, увидев внизу обширную равнину, по которой, насколько хватало глаз, аккуратно двигались красно-желтые квадраты. Цисами не просто привезли в гущу гражданской войны — она оказалась посреди войска, двигавшегося на Гиянь.
Они шли дальше в потоке повозок, под грохот тысяч марширующих ног. Дорога была забита, поэтому все еле ползло. Старшая Жена, впрочем, не замедлила шага. Она схватила Цисами за локоть, вонзив острые ногти в кожу, и потащила ее вперед. Судя по силе хватки, эта женщина либо обучалась в школе боевых искусств, либо служила школьной наставницей. Солдаты, бросив один взгляд на Старшую Жену, расступились и дали ей пройти. Очевидно, она обладала изрядной властью.
Вскоре стало понятно, куда ведут Цисами. Посередине длинной вереницы солдат в красных доспехах двигались четыре массивные повозки, украшенные желтыми флагами.
Огромные военные фургоны сами по себе никого не удивляли. Они бывали всех размеров и форм, укрепленные, снабженные боевыми машинами. Хорошая военная повозка представляла собой крепость, которая могла двинуться вперед и глубоко врезаться во вражеские ряды, а при необходимости несколько дней держать оборону. Но эти чудища на колесах поразили Цисами. Каждая повозка была в три раза выше обычной, а в ширину занимала всю дорогу. Со всех сторон ее закрывали толстые плиты желтой брони, по бокам виднелись бойницы, наверху сидели лучники. Восемь огромных колес высотой в человеческий рост были утыканы шипами. Две баллисты на крыше довершали картину, не оставляя никаких сомнений в назначении этих повозок.
Цисами стало любопытно.
— Раньше меня никогда не брали в плен генералы!
Старшая Жена подошла к широким двойным дверям в заднем конце длинной повозки. Она толкнула Цисами вперед, и створки захлопнулись за ними с громким лязгом.
Внутри было темно, не считая тусклого света, пробивавшегося из-за бисерной занавески. Цисами с одного взгляда — судя по тому, как желтый свет отражался от бусин, — поняла, что это хрусталь. Но снаружи не пробивалось ни лучика. Внутренность повозки была надежно запечатана.
Цисами всегда ценила красивые изделия. Они демонстрировали искреннюю преданность мастерству. И все же… лучше бы света было побольше.
Ее глаза привыкли не сразу. Хотя тени-убийцы ловко действуют во мраке, в темноте они не видят. Несомненно, ночное зрение принесло бы массу пользы, но ни одна школа еще не научилась развивать эту способность. Ходили слухи, что катуанцы как-то приспособились — якобы они приучали свои глаза видеть исходящее от тел тепло, и тому подобные глупости.
В этом и заключалась проблема боевых искусств: они наполовину состоят из хлама, вранья и постоянной борьбы за превосходство между соперничающими школами. Или, если речь о государствах, между правителями. Развитое военное искусство может сыграть решающую роль в дипломатических вопросах, поэтому правители стараются развивать всё более мощные и смертоносные техники, ну или, по крайней мере, лгать об их существовании, чтобы запугать врага.
Цисами постепенно разглядела комнату. Это было что-то вроде маленькой передней. Справа, у стены, виднелся полукруглый столик. На нем, словно приглашая расположиться, стоял чайный прибор. Левую сторону занимали мягкие стулья, возможно с набивкой из лебяжьего пуха. Очень мило. Красивые хрустальные бусины также были очаровательным штрихом. Этому генералу хватало и денег, и вкуса.
Цисами скользнула за хрустальный полог в следующую комнату, которая занимала почти всю повозку. В дальнем конце находилось возвышение, обрамленное колоннами. Почти что миниатюрный тронный зал. Было темно, только на возвышении горел свет, и низкий потолок давил на голову… Впрочем, чего она ждала от повозки?
И тут Цисами услышала голоса. Двое мужчин энергично переговаривались. Вскоре к ним присоединился третий голос, высокий, потом четвертый. Разговор стал горячим и неразборчивым.
— Довольно, — произнес, перекрывая других, решительный женский голос.
Все немедленно замолчали. А женщина продолжала:
— Мы уступим перевал через горы Целу солдатам Син. Промедление слишком дорого нам обходится. Но как только они войдут, я хочу, чтобы их изничтожили до единого. Они только путаются под ногами. Теперь покажите карту наших поставок. Так. Мы разрушим плотину Чжи, и все равнины на юге превратятся в море.
— Сопутствующий ущерб будет велик.
— А мне какое дело? Теперь это их территория. Пусть платят за починку.
— Тем самым мы выкажем свою слабость.
— Потому что мы слабы! — взревела женщина.
После этого в комнате настала мертвая тишина.
Из теней показалась фигура и двинулась в дальний конец зала, на свет. Она была облачена в желтое, а ее голову увенчивал убор с павлиньими перьями. Любой узнал бы это фарфоровое лицо, обрамленное угольно-черными волосами. Оно было выбито на половине монет, имевших хождение в Просвещенных государствах. Молодая прислужница в красном платье шла рядом, держа знаменитый меч Сунри под названием Кровавый Танцор. Княгиня могла выхватить его одним движением.