Цисами громко ахнула.
— Чтоб тебя!..
Глава 7. Войско
Цзянь проснулся на следующее утро от пьянящего запаха жареной форели, которая шипела на сковороде. Цофи, перетянувшая на себя большую половину одеяла, лежала, свернувшись клубочком, спиной к нему; она вытеснила Цзяня на край. Тот повернулся и сел, ощутив босыми ступнями холодную сырость досок.
Появился Каза, неся поднос с жареным манго и цельную рыбину на подушке из коричневого риса.
— Доброе утро, мой мальчик.
— Я и не знал, что мастера прислуживают ученикам, — изумленно произнес Цзянь.
— Ты не ученик, а гость, — сказал Каза, ставя поднос на стол. — Иди, иди, ешь.
Так чудесно было сидеть рядом с мастером Хуту и болтать о всяких пустяках. Каза был сыном китобоя из маленькой рыбацкой деревушки на западном побережье Цветочного моря. Они жили в крошечной хижине на сваях, потому что каждый третий цикл их заливало. У него было восемь кошек, носивших имена от Одного до Девяти, за исключением Трех, потому что это сулило несчастье. Однажды мать Казы убила акулу голыми руками, потому что та пыталась сожрать его сестру. Кроме того, Цзянь узнал, что в качестве последнего испытания каждому мастеру Хуту следовало вскарабкаться на часовую башню храма Тяньди в Алланто и трижды ударить в Гонг, Большой как Мир.
— И вы это сделали? — спросил Цзянь.
Каза кивнул.
— Да. Дважды. Первую попытку мастер не засчитал, потому что я воспользовался лесами, которые остались после рабочих.
По сравнению с последним испытанием школы Чжан, которое требовало от ученика убить мастера и вобрать его ци, испытание Хуту казалось пустяковым.
— Ничего не понимаю, — произнес Цзянь. — В чем смысл вашего последнего испытания? Каким образом оно доказывает, что наследник готов занять место главы рода?
— Ты придаешь ему слишком много значения, — Каза улыбнулся вставными зубами. — Да, в большинстве случаев последнее испытание — это настоятельное предложение доказать, чего ты стоишь, но что касается Хуту — это праздник. Когда мастер предлагает своему наследнику пройти испытание, он уже знает, что наследник достоин. Никакие проверки этого не изменят.
Цзянь предпочел бы вскарабкаться на храм, чем убить Тайши. Он часто думал о неизбежном финале. Но каждый раз, когда он заговаривал об этом с наставницей, та отмахивалась и называла Цзяня цыпленком, который пытается раньше срока выбраться из скорлупы. Но разве он мог выкинуть это из головы?
— Все хорошо, Цзянь?
Цзянь вздрогнул и понял, что затерялся в собственных мыслях.
— Простите, мастер. Мне как-то не по себе.
Каза потрепал его по плечу.
— Неудивительно, сынок… тебе ведь предстоит сыграть такую роль.
Цзянь кивнул. Приятно, когда тебя выслушивают с сочувствием. Тайши в последнее время от него отдалилась. Цзянь не понимал почему.
Каза сунул в рот рыбью голову целиком.
— Я даже не представляю, какую ношу приходится нести Тайши. Это все равно что взвалить на спину гору.
— А обо мне кто-нибудь подумает? — спросил Цзянь.
Каза протянул руку и положил Цзяню еще сладкого манго.
— Ты, Вэнь Цзянь, воин пяти Поднебесных, Предреченный герой Тяньди, так или иначе, будешь стараться изо всех сил. Ты сделаешь то, что должен, или умрешь. О чем еще тут говорить? Все очень просто. А мастер Линь Тайши несет наше общее бремя. На ней лежит задача обучить тебя и подготовить к битве с Вечным Ханом Катуа. Никому не пожелаю такой ответственности.
— По-моему, все не так просто, — проворчал Цзянь. — По-моему, самое сложное все-таки досталось мне.
— Да, но никто не обвинит тебя, если ты проиграешь. Скажут: ты приложил все силы и умер. Но Тайши… Твое поражение непременно припишут ей, тем более что все полагают, будто она тебя похитила. Тайши придется до конца мира терпеть унижение.
— Но именно я должен убить Хана.
— Правда, он бессмертен… но все-таки умер. — Каза встал и собрал со стола грязную посуду. — Съезди с Кайю в Бантунь, Цзянь. Нам тоже нужно пополнить припасы, а я сберегу время. Если отпустить Кайю одного, он непременно погонится за стрекозой и сверзится с утеса… — Он взглянул на мирно посапывающую Цофи. — Вот было бы славно, если бы они почаще проводили время вдвоем. Тогда мальчик показал бы, какое у него доброе сердце.
Конец ознакомительного фрагмента