Глава 3
Я молча смотрела в окно, стараясь скрыть свои слёзы. Но каждое слово его пронзало меня, как иглы.
— Это такая ужасная потеря. Мы оба страдаем. Я… я не хотел, чтобы так случилось, — продолжал он, стараясь нарушить наше молчание.
— Страдаем? — прошептала я, и в моем голосе звучала горечь, — Ты страдаешь, Никита? Или это всего лишь следующий акт твоей игры? Уходи…иди к ней! Ты же обещал ей. Все. Теперь ребенка больше нет! Тебя ничего не держит рядом со мной.
Он отшатнулся, словно мои слова осколками разбили его иллюзии. — Алиса, я… я не знаю, что сказать. Просто хотел поддержать тебя, быть рядом. Ее нет…правда. Никого больше нет. Все кончено. Это было какое-то помутнение.
— Рядом? — Я горько усмехнулась, отворачиваясь от него. — Ты уже давно не рядом со мной, Никита. Ты живешь в своем мире, где у тебя есть место для другой женщины! А не для меня и для нашего малыша!
— Алиса, пожалуйста, не делай этого. Я здесь для тебя. Я хочу все исправить…я все осознал. У меня было время понять. — сказал он, стараясь дотронуться до моей руки.
Но я отстранилась, словно его касание было ядом.
— Ты здесь не для меня. Ты здесь, чтобы заглушить свое чувство вины. Чтобы оправдать свою измену!
— Алиса, я… — начал он, но я перебила его.
— Ты даже не заметил, что я все чувствую. Ты не заметил, что я страдаю. Ты тут только потому, что ты должен быть…ты никогда не поймешь что значит потерять!
Его лицо выражало смешанные чувства — сожаление, стыд, но в его глазах мелькнуло что-то, что я распознала. Вина. Он винил себя не только за потерю ребенка, но и за то, что стал частью моего страдания.
Никита молча смотрел на меня, а его глаза скользили по моему изможденному лицу, словно искали ответы в темноте моей души.
— Алиса, я… я не хотел, чтобы ты осталась одна. Это было бы слишком трудно для тебя после всего произошедшего… — сказал он наконец, его голос звучал глухо и где-то в глубине души я готова была поверить, что он и правда сожалеет. Потому что я любила его.
— Оставь меня, Никита. Ты здесь не потому, что боишься, что я останусь одна… Ты здесь и ради себя… — прошептала я, чувствуя, как горькое осознание своей зависимости от него распирает мое сердце. Я всегда была слабой, я всегда прощала людей. Такой воспитала меня бабушка. И это было ошибкой.
— Алиса, я здесь, потому что я тебя люблю, — сказал он, словно его слова могут вернуть назад все что я потеряла.
— Ты меня любишь? Или…или играешь в какие-то свои игры? Зачем ты это делаешь с нами, Ник? Зачем ты терзаешь нас обоих?
С горечью произнесла я, чувствуя, как мои собственные слова срывают последние обрывки иллюзий.
— Алиса, я не хочу, чтобы ты была одна. Мы можем вместе преодолеть это, — сказал Никита, снова пытаясь взять мою руку.
Я опять отпрянула, словно его прикосновение могло бы меня обжечь.
— Мы не можем вернуть то, что было у нас. Но если ты действительно любишь меня, Никита, дай мне свободу. Дай мне возможность зажить своей жизнью, а не быть тенью твоей.
Никита медленно опустил руки, словно его плечи обволакивала тяжесть понимания.
— Алиса, я… Я не хочу, чтобы ты страдала. Мы вместе сможем пройти через это. — снова повторил он и где-то вдалеке затеплилась надежда. Как будто я снова готова была поверить. Только боль от потери была слишком сильной.
— Нет, Никита, мы не сможем, — прошептала я, чувствуя, как силы покидают меня. — Я не могу быть частью твоей игры и твоих секретов. Я хочу быть собой, хочу быть свободной. Хочу чтобы меня не обволакивала твоя ложь… я даже не знаю сколько времени ты предавал меня. Нас!
Он кивнул, словно смирившись с неизбежным. Когда Никита поворачивался, чтобы уйти, я вскочила с кровати, словно внутри меня что-то внезапно взорвалось, словно это понимание, что он прав одиночество разорвет меня на куски.
— Подожди, Никита! — позвала я, словно страх и решимость боролись внутри цепляясь друг за друга и полосуя мне нервы.
Он остановился, глядя на меня с некоторым недопониманием в глазах.
— Что …Алиса?
Я вздохнула, чувствуя, как сердце моё быстро колотится в груди. Наверное я слишком слабая и жалкая, наверное я слишком сильно его люблю и сейчас противна сама себе, но я простонала, хватая его за руку.
— Я… и правда очень боюсь остаться одна…не уходи!
Он посмотрел на меня с изумлением, словно не ожидал таких слов. — Ты уверена, Алиса?
— Нет, я не уверена в чем-то сейчас. Но я хочу попробовать. Мы оба сделали ошибки, но может быть, у нас есть возможность найти новое начало… — прошептала я и позволила ему обнять меня, привлечь к себе, нырнуть в привычное и теплое…отогнать на какие-то мгновения все сомнения и разочарования.
Никита взглянул на меня со смешанными чувствами, и я видела, как он колеблется между прошлым и возможным будущим.
— Алиса, я не знаю, как это будет, но если ты готова попробовать, то я обещаю, что мы начнем все сначала…
Мне до боли хотелось ему верить. Мне до дрожи, до ломоты в костях хотелось, чтобы вся моя боль перестала терзать меня. Хотелось домой, хотелось, чтобы все началось сначала. Хотелось, чтобы наш ребенок вернулся…попробовать еще раз.
Глава 4
В течение следующих нескольких недель наше общение с Никитой было поверхностным. Мы пытались находить общие темы, обсуждать будущее, но внутри меня оставалась тень невысказанной боли… я не знаю простила ли. Я очень хотела простить, хотела ему поверить и начать все сначала. Никогда в своей жизни я никого не любила так сильно как Никиту. Он был у меня первым. Он взял мою девственность, он научил меня всему, что я знаю и он заменил мне родителей. Я молчала о том, что у него было с другой женщиной, словно боялась разрушить хрупкое равновесие, которое мы пытались восстановить. Сейчас я не чувствовала ее присутствие в нашей жизни. Мне казалось, что это просто ошибка и этого больше не повториться. У многих так бывает. Я была безумно одинока, зависима от Никиты финансово, потому что все еще после учебы не нашла нормальную работу, а еще я была совершенно одна в этом мире. И мне было страшно шагнуть за черту, где меня никто и ничто не ждет. Только простить получалось с трудом…моментами казалось, что я могу, а моментами меня накрывало чудовищной волной страдания и ненависти. К нему, к себе за то, что такая жалкая. Но я старалась подавить этот шквал. Я дала ему шанс…и очень хотела, чтобы у нас получилось.
Мы вливались в рутину повседневной жизни, пытаясь забыть о том, что случилось. Никита старался быть внимательным, но что-то в его глазах говорило мне, что и он сохраняет какие-то тайны от меня, что-то скрывает. Я ощущала невидимую стену между нами, несмотря на стремление к воссоединению. Эта трещина причиняла мне боль.
Однажды, пристальный взгляд Никиты на мой живот заставил меня вздрогнуть. Он хотел что-то сказать, но вместо этого просто улыбнулся и прошептал какие-то обнадеживающие слова. Я не смогла выносить его ребенка. Наверное мне стоило обвинять в этом его, но я винила себя.
В те моменты я задумывалась, чему мы оба учимся в этом периоде перемен. Молчание стало нашим союзником и врагом, и я не знала, сможем ли мы нарушить этот замкнутый круг.
Мои чувства колебались между страхом потерять его и желанием быть свободной от этих мучительных тайн. Тяжело было жить в замедленном времени, в тени невысказанных слов, в мире, где каждый взгляд, каждое молчание казалось бесконечным вопросом, на который я не могла или не хотела отвечать.
Так продолжалось, и я стала задавать себе вопрос: возможно ли построить будущее на фундаменте прошлых тайн и молчания? Что если он соврет мне снова? Предаст меня? Разорвет мое сердце на куски?
Никита собрался в командировку, на семинар, а в мою жизнь вернулась давно изгнанная тень подозрения. Когда он собирал свои вещи, чтобы отправиться в другой город, я не могла подавить чувство тревоги, что он снова встретится с той, которая перевернула мою жизнь, которая разрушила мою веру в любимого человека, лишила меня ребенка… с той женщиной чьего имени я так и не знала, но я помнила как она обнимала его, ее силуэт в капюшоне издалека и говорила она тогда обо мне как о какой-то помехе. И самое страшное — он ей не возражал. Наверное, именно это мне было трудно забыть и простить.
Никита обещал звонить, регулярно посылать мне сообщения, но чем больше времени проходило, тем я ощущала, что между нами возникает расстояние, заполненное неопределенностью, а не километрами. Каждый звонок, каждое сообщение казалось мне поверхностным, как если бы его мысли были где-то далеко, несмотря на физическое присутствие в моей жизни.
Сидя в детской комнате, я перелистывала фотографии, рассматривала запакованные игрушки, и взгляд мой упал на маленькие детские вещи, которые мы приготовили в ожидании ребенка.
Пустая колыбель, одежда для младенца, погремушки, которые так и не стали свидетелями радостного смеха. Среди детских вещей лежало письмо, которое я написала неродившемуся ребенку. Я читала его снова и снова, словно эти строки могли бы донести до него хоть часть моей любви и готовности быть его матерью. Я потеряла…но так и не смирилась. У многих матерей не важно есть ли у них еще дети есть вот такие ментальные могилки с маленькими крестами, где похоронены их нерожденные дети.