Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Ульяна Соболева

Любовница Президента

Пролог

Мир катят те, кому на это хватает ума и сил, а остальные бегут следом и спрашивают, куда же он катится, вместо того чтобы потеть и толкать с остальными

(с) Ульяна Соболева. Пусть любить тебя будет больно


Яхта отплыла, и я чуть не разрыдалась, понимая, что была в шаге от спасения.

Через несколько минут мы оказались на корабле. Нас увели в одну общую каюту. Всем руководила молодая и красивая женщина. Она говорила на русском языке с легким акцентом. Представилась Лаурой.

— Вас вызовут по одной. Выйдите на сцену. Покрутитесь у шеста. Снимите одежду под музыку. Показываем грудь, попу. Другие места не надо. Пососите пальчик, похлопайте ресницами, поиграйтесь сисями. Чтоб было эротично и сексуально. Кому-то нужно для настроения? — помахала пакетиком, и к ней потянулись руки. Она, улыбаясь, раздавала наркотики и гладила девочек по голове.

— Мои кошечки. Давайте, подзарядитесь. Дяди распалятся, и их надо будет сразу же ублажить. А у меня самые улыбчивые малышки.

Рыжая тоже взяла пакет. Насыпала порошка на тыльную сторону ладони и, закрыв одну ноздрю пальцем, втянула белый порошок.

— Кааайф, — закатила глаза, запрокинув голову, — давно такого чистого не нюхала. На. Нюхни и расслабься. Это кокс. Отпустит сразу.

— Не надо. Наркота не мое!

Оттолкнула ее руку и села на кожаную скамейку.

— Ну смотри, твое дело. Будешь там скованно вертеться, не купит никто. Они любят поразвратней. Чтоб обслужила по полной. Ты ж не целка.

Я отвернулась от нее и облокотилась лбом о прохладную обшивку.

— Ты! Кислую рожу оставь дома. Улыбайся мне, поняла?

Женщина, которая раздавала наркотики, как конфеты, взяла меня за подбородок. Как она сказала ее зовут? Лаура?

— Не испорти мне аукцион. Не то я испорчу всю твою никчемную гадскую жизнь! Выйдешь под номером пять. На. Прицепи на бретельку пеньюара.

Я автоматически взяла номер и приколола булавкой к кружеву.

— Вот так. И улыбайся!

Девушки уходили по одной и больше не возвращались. С каждой минутой моя паника становилась все сильнее. Я как будто начала осознавать, что происходит, и от этого у меня жутко захватывало дух и замирало сердце.

— Номер пять!

— Иди!

Рыжая подтолкнула меня.

— Иди, тебя вызывают. Давай! И не бойся. Если реально понравишься крутому чуваку, все зашибись у тебя будет. Поняла? Потанцуй, поулыбайся. Ты очень красивая. Слышишь? Очень! Может, и наладится все и…жизнь новая будет! Содержанкой самого президента станешь!

Я истерически рассмеялась. Хохотала, глотая слезы. Содержанкой президента….

— Надо смочь. Кроме тебя здесь о тебе больше никто не позаботится! Иди!

Меня провели по узкому коридору, застеленному ковровой дорожкой, в темное помещение, похожее на зал. Освещена только сцена с шестом, играет музыка, и голос говорит на трех языках по очереди, в том числе и по-русски.

— Номер пять. Брюнетка. Вес — 49 килограмм, зеленые глаза, белая кожа. Размер груди четвертый. Рост метр шестьдесят пять. Девятнадцать лет….

Он говорит, а меня трясет. Я никогда не представляла, что со мной такое может произойти. Мне приказывают снять пеньюар, и я как сомнамбула подчиняюсь.

— Минимальная ставка…

Я иду к шесту. Кручусь вокруг него. Трусь об него спиной и плачу. Я не могу остановиться. У меня не получается только улыбаться. Я плачу и, как марионетка, растягиваю губы в идиотской усмешке. Снимаю лифчик.

— Ставка сделана. Время пошло.

Он озвучивает новую цену и снова дает время. Те суммы, которые я слышу, не укладываются у меня в голове. Мне кажется, что так не бывает. И такие деньги…Они безумно огромные, и в то же время человек бесценен. Его же нельзя купить.

Я хожу по сцене, и мне шикает кто-то из-за штор.

— Танцуй! Верти задницей! Что ты стала? Давай! Ставки растут!

— Невиданные суммы! У нас осталось всего два участника, господа! Остальные сошли с дистанции! Пусть наша девушка снимет трусики! — продолжает голос на трех языках. И русский из них второй.

— Давай! Раздевайся! — шипят мне, и я стаскиваю трусики дрожащими руками.

— Обалдеть! У нас самая высокая ставка за время существования аукциона! Предложена для того, чтобы наша русская красавица оставалась в трусиках. Итак! Я считаю до трех! Раз…два…три…! Продана!

Ничего более жуткого я никогда в своей жизни не слышала. Меня продали. Неизвестно кому за огромные деньги! Я больше никогда не стану свободной! И самое жуткое — КТО МЕНЯ КУПИЛ?

Глава 1

Молчание дается труднее всего, особенно когда хочется кричать, говорят, это самое сильное психологическое насилие, а я бы назвала это высшей точкой мазохизма.

(с) Ульяна Соболева. Пусть любить тебя будет больно


Меня куда-то везли. В джипе. Точнее, в багажнике этого джипа. Я лежала там со связанными руками и ногами и с кляпом во рту. Машину трясло на ухабах, я слышала голоса мужчин, говоривших на чужом языке, точнее, на нескольких языках. Мычала и билась внутри, но меня как раз никто не слышал. Или делали вид, что не слышат. В какой-то момент я поняла, что в машине сменился водитель. Кто-то другой сел за руль, так как прежний постоянно пел и слушал радио, а этот ехал в полнейшей тишине. Потом звуки стихли, даже звуки улицы, а внутри становилось все жарче и жарче, как будто меня посадили в духовку и постепенно поднимали градусы. Все выше и выше, выше и выше. Пока стало совершенно невыносимо, и от жажды не пересохло в горле. Я хотела закричать, но именно в этот момент машина остановилась. И стало еще страшнее. Я затаилась и задержала дыхание.

Багажник открыл человек в маске. Он наклонился, словно рассматривая меня. Из-за яркости солнца я видела только силуэт. Жуткий незнакомец выдернул меня изнутри, и я с ужасом увидела, что мы находимся в пустыне. Вокруг одни барханы из песка, пугающая желтизна и ярко-синее небо с безжалостным, палящим солнцем в зените. Оказывается, солнце может напугать до дрожи во всем теле. Мне почему-то показалось, что именно оно и станет меня казнить. Если только раньше этот человек не расправится со мной.

Меня грубо вытащили из машины за шкирку и швырнули перед собой. Я начала быстро отползать назад, пытаясь заслониться от лучей и рассмотреть своего мучителя.

— Кто вы? Зачем я вам? Зачем мы здесь?

Мужчина молчал, и я совершенно не видела его лица. Черная маска с прорезями для глаз и темные очки делали его похожим на манекен. Огромный и жуткий. А солнце слепило меня так, что весь его силуэт казался мне черным пятном, нависшим надо мной, и вдруг я поняла — он меня действительно здесь убьет и бросит мое тело гнить в этих песках.

— Вы меня убьете? Да? Убьете?

Но жуткая тень показала мне жестом раздеться. Я отрицательно качнула головой, и тогда он просто разодрал на мне всю одежду. В лохмотья, на куски. Методично и как-то равнодушно безжалостно сдирал кусок за куском, пока не оставил на мне даже ниточки. Я уже не кричала. Меня сковало, как будто я вся застыла от панического ужаса. Такого лютого страха я никогда в своей жизни не испытывала. Неужели меня купили за такие огромные деньги, чтобы убить в пустыне? Или это такой ритуал у этого маньяка?

Совершенно голой он связал мне руки и привязал другой конец длинной и прочной веревки к машине сзади под багажником, а потом просто сел за руль и поехал. Достаточно медленно, чтоб меня не поволокло по песку, и достаточно быстро, чтобы мне пришлось бежать вслед за машиной.

Он сумасшедший. Я попала в руки к чокнутому психу, и он…он просто заставил меня бежать по пустыне вслед за машиной. Вначале это было не так уж и сложно, но потом солнце, усталость и жажда начали сводить с ума. Не знаю, сколько времени я вот так бежала. Но ничего более унизительного и жуткого со мной никогда не происходило.

Если вы считаете, что холод — это страшно, то вы ошибаетесь. Нет ничего ужаснее изнуряющей, монотонно жгучей жары. Когда сам воздух плавится и становится горячим, когда ноги вязнут чуть ли не в кипящем песке, а кожа краснеет и печет, потому что ее обожгло безжалостными лучами.

И жажда, она подкрадывается очень медленно, неумолимо. Вначале просто сухостью во рту, потом начинает драть в горле и болеть в груди, а потом вам просто хочется начать жрать песок, лишь бы избавиться от этих мучений.

У меня отнимались последние силы, чтобы не думать о воде, я думала о чем угодно. Я вспоминала свое знакомство с Айсбергом, я вспоминала маму и детство и неумолимо бежала за машиной все быстрее и быстрее. Чтобы догнать окно и закричать, что хочу пить, что я согласна на все, лишь бы меня отпустили, лишь бы весь этот кошмар прекратился. Меня тошнило от вида солнца, тошнило от вида песка. Я возненавидела все это всеми фибрами своей души.

Но ведь он не убил меня… я все еще живая, и рано или поздно это закончится. Всему рано или поздно приходит конец.

Я подбежала к окну, но оно было затонировано, и что делает внутри этот жуткий человек, мне неизвестно. Постучала, но он ударил по газам и поехал быстрее. Я закричала, упала на песок, и меня потащило животом и лицом по горячему и рассыпчатому мерзкому мареву. Песок забился мне в рот, в уши, в глаза. Я тщетно пыталась встать, и мне казалось, что проклятые песчинки забились совершенно везде и трут. До крови до мяса трут меня везде, и я вся словно напитана ими.