logo Книжные новинки и не только

«Проклятие Галактики» Валентин Холмогоров читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Валентин Холмогоров

Проклятие Галактики

Глава 1

Говорят, самая никчемная деталь в современном космическом корабле — это экипаж. Автоматика прокладывает маршруты и следит за окружающим пространством, управляет работой двигателей и контролирует системы жизнеобеспечения, регулирует расход топлива и одновременно учитывает тысячи иных необходимых для обеспечения безопасного полета параметров. На долю человека остается лишь скромная наблюдательная функция. Редкое исключение из этого незыблемого правила составляют разве что окрестности густонаселенных и индустриально развитых планет, орбиты которых заполнены таким количеством всевозможного космического хлама, что с ним не справляются даже самые изощренные противометеоритные системы. Вот где пилотам приходится ненадолго вспоминать о своих непосредственных обязанностях и начинать «крутить ручки».

Одной из таких планет и была Джанезия.

Ник коснулся пальцами сенсорной панели, и матово-серая поверхность стен ходовой рубки неожиданно обрела глубину и объем. Вспыхнули россыпи разноцветных огней — сотни вновь прибывших и теперь занимавших свои орбиты кораблей, а также десятки бортов, устремлявшихся прочь, в ледяную глубину пространства. Веер тонких линий указал Нику свободные маршруты подхода к орбитальному терминалу, а мерцавшие рядом индикаторы продемонстрировали относительную и приборную скорость, дистанции сближения, текущие режимы работы маршевых двигателей и двигателей ориентирования. На мгновение Нику представилась его собственная машина так, как она, наверное, должна выглядеть сейчас со стороны: крохотная, едва заметная блестящая искорка на фоне наползающей откуда-то из пустоты исполинской зелено-голубоватой равнины планеты. Конечно, он не смог бы увидеть отсюда стыдливо прикрывшиеся пушистыми шапками облаков красновато-бурые материки и изумрудные океаны Джанезии: иллюминаторы наружного обзора — непозволительная роскошь для старенького заштатного транспортника. Оставалось лишь задействовать собственное воображение.

Еще одно короткое движение — и в голове одновременно зазвучали десятки голосов, заполнившие собою все внутреннее пространство черепной коробки от макушки и до затылка.

— Спейс трафик контроль, «Вирджин Галактик» пятьдесят тридцать, на опорной.

— «Вирджин» полсотни тридцать, эс-ти-си, сохраняйте опорную до команды, подход по схеме. Код ответчика один два шесть.

— Джанезия-контроль, «Трансгалактика» ноль шесть семьдесят шесть, доброе утро, расчетную орбиту заняли.

— «Галактика» — семьдесят шестой, приводные маяки принимаете?

— Принимаем, семьдесят шестой.

— «Галактика» — семьдесят шесть, начинайте торможение, об освобождении зоны прибытия доложите.

— Ноль шесть семьдесят шесть, разрешили торможение, режим тридцать…

Космос жил своею собственной, торопливой, яркой и кипучей жизнью. Ник слегка поморщился, чуть убавив мощность волнового передатчика. Замечательное изобретение, по задумке ученых-физиологов призванное вернуть слух страдающим глухотой людям, нашло себе более широкое применение, навсегда избавив пилотов от неудобных и громоздких акустических гарнитур. Однако излучение, транслирующее информацию непосредственно в мозг получателя, почему-то раз за разом вызывало у него головную боль. Чуть помедлив, Ник взглянул на закрепленную в левом подлокотнике кресла бумажку с нацарапанным на ней номером рейса и тоже включился в неторопливую беседу пилотов и диспетчеров:

— Спейс трафик контроль, доброе утро, «Тристар-карго» двадцать три ноль восемь, прохожу внешний маяк, рассчитываю подход к терминалу через двадцать шесть минут.

Несколько коротких мгновений ушло на то, чтобы бортовой компьютер автоматически настроил систему связи на нужный канал, отсекая все посторонние переговоры, и в висках Ника возник из ниоткуда звонкий женский голос:

— Доброе утро, «Тристар» двадцать три ноль восемь, проход внешнего маяка подтверждаем, занимайте опорную, апоапсида шесть шестьсот семьдесят. Для сведения, попутный на удалении триста двадцать.

— Разрешили шесть шестьсот семьдесят, — откликнулся Ник, выискивая глазами среди царившего вокруг мельтешения разноцветных линий и огней упомянутый диспетчером попутный борт. Вот он: судя по обозначению на услужливо нарисованной бортовым компьютером схеме, небольшой частник, орбиты почти совпадают, а вот расстояние до него постепенно сокращается. Значит, он начал торможение чуть раньше. В любом случае, дистанция пока неопасная.

По сигналу пилота машина послушно рассчитала курс выхода на заданную диспетчером орбиту, подсветила на карте подхода точки включения тормозных двигателей и запустила предпосадочный цикл. Теперь можно ненадолго расслабиться. Чуть прикрыв веки, Ник отстраненно следил за проплывающими перед глазами цифрами и графиками, думая тем временем о своем. Поставив корабль на разгрузку, нужно будет поискать сервисную компанию подешевле и заказать плановое техобслуживание, уже пора… Давление в магистралях в норме, противометеоритная защита включена… Не мешало бы поспать часов семь-восемь, не меньше. А еще лучше устроить себе отпуск на пару недель, да хоть здесь, на Джанезии, снять накопившуюся усталость… Температура охлаждающих контуров в порядке, курсовая система согласована, уровень расходного источника энергии достаточный… Относительная скорость… Приборная скорость… Сектор сближения… Суматоха со сдачей рейса займет как минимум часа полтора-два, а потом…

Что именно будет потом, Ник додумать не успел: по телу корабля прошла короткая судорога, к горлу подкатила удушливая волна невесомости. При запуске тормозных двигателей гравитационные компенсаторы отключались автоматически, только вот что-то уж слишком рано машина начала торможение: до точки первого импульса по его прикидкам оставалось еще минуты три лёту… Беглый взгляд на схему подхода подтвердил опасения Ника, заодно указав ему и причину столь странного поведения корабля. Отметка маячившего впереди «частника» теперь пульсировала кроваво-красным цветом, постепенно отклоняясь от своего первоначального курса. Спустя мгновение нарисованную компьютером картину прокомментировал прорезавшийся на канале связи чуть встревоженный голос диспетчера:

— «Тристар» двадцать три ноль восемь, у вас «SOS» на попутном.

— Вижу, — буркнул в ответ Ник и, указав пальцем на пульсирующую красным точку, негромко отдал короткую команду: «Оценка». Умная система распознавания жестов тут же подсветила маркер следовавшего впереди корабля и прочертила тонкой зеленоватой линией предполагаемую траекторию его движения. Чудесно. Если события и дальше будут развиваться по нынешнему сценарию, посудина выполнит по концентрической орбите вокруг Джанезии двадцать пять полных витков, после чего войдет в верхние слои атмосферы. Под углом, который, скорее всего, вызовет разрушение ее корпуса. Самое противное, что перед этим неуправляемый корабль пересечет несколько весьма оживленных орбитальных магистралей с непредсказуемыми, разумеется, последствиями. Ну просто замечательно, иначе и не скажешь…

Самым логичным решением в подобной ситуации было бы, наверное, дождаться профессиональных спасателей, которые уже наверняка получили от бортовых систем исчерпывающую информацию о терпящем бедствие «частнике». Однако здесь законы логики, увы, не действовали. Здесь действовало Международное космическое право, положения которого предписывали без всяких условий оказывать помощь попавшему в беду кораблю, если ваше собственное судно по стечению обстоятельств оказалось ближе всего к месту происшествия. Несоблюдение этого простого правила влекло за собой автоматический отзыв коммерческой лицензии пилота сроком на три года, а частной — на полтора. Ник еще раз взглянул на схему, изображавшую взаимное положение кораблей в пространстве, и вполголоса выругался: ближайшей к подающему тревожный сигнал «частнику» сейчас оказалась именно его посудина.

— Джанезия-контроль, это «Тристар» двадцать три ноль восемь, с аварийным бортом есть связь? — спросил Ник, движением левой ладони переместив в сторону проекцию таблицы с параметрами текущей орбиты. Коротким жестом правой руки он увеличил объемное изображение «частника», которое компьютер уже успел построить на основе поступивших от диспетчерского пункта и внешних сенсоров данных. Так и есть: небольшая частная яхта, модель «Геликстер-2», сейчас беспомощно вращалась вокруг продольной оси, потеряв управление.

— «Тристар», попробуйте по порядку. Позывной «Декстер», бортовой «эр эс ноль один шестьсот сорок один».

— Ну, по порядку, так по порядку, — пробормотал Ник, привычным движением пальцев вызвал из небытия голографическое изображение цифровой клавиатуры и набрал на ней требуемый номер канала: «123,45». Спустя несколько мгновений в воздухе возникла и запульсировала ядовито-зеленая надпись: «Связь установлена».

— «Декстер», доброе утро, это попутный, «Тристар» двадцать три ноль восемь. Что там у вас стряслось?

В принципе, Ник и так знал ответ. Раздавшийся в его голове хрипловатый мужской голос, говоривший на интерлингве с едва заметным эйдолионским акцентом, лишь подтвердил возникшие ранее догадки:

— Здравствуйте, «Тристар». Железяку поймали. Похоже, пробило магистраль, машина заблокировала маршевый двигатель, пытаемся запустить ВСУ. Пожара нет. Разгерметизации нет.

Да уж, доклад, как в учебнике: образцово-показательный. Только вот, пока яхта крутится вокруг своей оси, точно сосиска на вертеле, задействовать вспомогательную силовую установку у них не получится. Кроме того, в случае потери устойчивости экипаж в первую очередь должен постараться восстановить управление, а уже потом пытаться включить двигатели. Это вдалбливают пилотам как прописную истину едва ли не с первого дня теоретических занятий… Впрочем, что взять с этих частников-любителей?

— Вращение скомпенсировать можете? — поинтересовался Ник, запуская тем временем расчет сближения.

— Пытаемся.

— Готовьте стыковку.

«Что ж, придется поиграть на орбите в догонялки, — с досадой подумал он, — неблагодарное это дело». Потеря времени, а сколько топлива сожжешь вхолостую! Нет, профсоюз, конечно, потом возместит все затраты… Может быть… Если повезет. Но деваться сейчас в любом случае некуда. В конце концов, сегодня поможет он, а в следующий раз коллеги не оставят в беде его самого.

Машина вздрогнула: вновь включился маршевый двигатель, разгоняя корабль до скорости, которая позволит приблизиться к терпящей бедствие яхте. Автоматическая система полетного контроля уже отправила в диспетчерскую информацию об изменении текущей траектории, поэтому теперь Нику следовало сосредоточиться на мониторе метеоритной активности, чтобы не повторить незавидную судьбу «Декстера». Засветок там действительно было многовато: пространство казалось буквально нашпигованным несчетными обломками спутников связи, неработающих навигационных маяков, а также массой других давно уже не действующих космических аппаратов, медленно разрушавшихся в результате постоянных столкновений друг с другом. С учетом того, что промышленность производит спутники различного назначения серийно, причем такие аппараты размером с кулак доступны по цене и скромным коммерческим предприятиям, и даже состоятельным частным лицам, запускают их порой до полутысячи штук в месяц. Само собой, «схватить железяку» здесь и вправду проще простого. Часть этого разномастного мусора постепенно падает в атмосферу, расчерчивая зеленое небо Джанезии красивым огненным дождем, но миллионы и миллионы обломков так и продолжают кружиться вокруг планеты по своим замысловатым орбитам. А уж что может натворить даже маленькая гайка, летящая в пространстве со скоростью десять километров в секунду, не хотелось и думать… Чем-то демонстрируемая на мониторе картинка напомнила Нику окрестности Земли, где навигация по средним орбитам была полностью запрещена еще лет двадцать назад, а вход в атмосферу разрешался только под строгим диспетчерским контролем…

При мысли о Земле его настроение, и без того подпорченное сегодняшними событиями, упало еще на несколько градусов. Проклятый график полетов складывался в последнее время таким замысловатым образом, что времени на отдых практически не оставалось: Ник и так едва-едва укладывался в минимум санитарной нормы. Не говоря уж о том, чтобы выбраться на недельку-другую домой и навестить семью.

Семья… Ник невесело усмехнулся, бросив короткий взгляд на верхнюю приборную консоль, где в держателе, предназначенном для крепления портативного планшета, была установлена дешевая электронная фоторамка. С голограммы на него по-взрослому серьезно смотрела смуглая девушка-подросток, которую ласково обнимала за плечи улыбающаяся женщина чуть старше шестидесяти. Мать да младшая сестра, седьмой год учившаяся то на микробиолога, то на специалиста по экзопланетарной археологии, то на дизайнера, но до сих пор так и не определившаяся в окончательном выборе профессии, — вот и вся семья… Конечно же, мать, как и многие другие женщины в ее возрасте, была одержима непреодолимым желанием дождаться внуков, в силу чего бесконечно терзала любимого сына намеками и прямыми вопросами о том, когда же, наконец, он устроит свою личную жизнь. Ник же предпочитал отшучиваться или просто молчать в ответ. Да какая, спрашивается, женщина, если она в своем уме, согласится выйти замуж за человека, полжизни болтающегося где-то на окраине обитаемого пространства в ржавой консервной банке, неделями не имея возможности даже как следует принять душ? И как объяснить это собственной матери? Она, конечно же, скажет, что сын пошел не по тому пути, и что не стоило посвящать собственную судьбу гражданской космонавтике в ущерб простому человеческому счастью, забыв о том, как сама украдкой вытирала слезы, просматривая запись торжественного выпускного вечера в Академии, где ему под звуки оркестра вручили диплом и первый в его жизни летный сертификат. А может быть, она в чем-то права?

Ник пришел в профессию осознанно, как и тысячи других молодых людей, привлеченных в Академию Дальнего Космоса героической романтикой межзвездных полетов. Юным курсантам грезились огромные могучие корабли, бороздящие холодные и враждебные просторы бескрайней Вселенной, красивые девушки, с восхищением взирающие на серебристо-белую униформу Гражданского флота, украшенную золотыми шевронами со стилизованным изображением Солнечной системы на черном фоне…

Небольшая проблема заключалась лишь в том, что любая романтика имеет досадное свойство рано или поздно превращаться в наскучившую до ломоты в зубах каждодневную рутину. Причаливание, разгрузка, погрузка, отдых, старт, разгон, переход, торможение, причаливание… Туда — пластион, обратно — кемвокс. Работай, извозчик, начальство ждет от тебя новых трудовых подвигов. А что до романтики… Ник усмехнулся и с хрустом потер ладонью жесткую недельную щетину. Почему-то ни один из тактильмов о героических капитанах космических кораблей и отважных первооткрывателях далеких планет, которые он так любил в детстве, не рассказывал о вреде пониженной гравитации и испускаемого чужими звездами излучения, от которого толком не защищали ни силовые экраны, ни даже хваленое поглощающее покрытие из карбокерамита. Они не говорили о том, что синтезируемой на борту современных кораблей воды достаточно лишь для приготовления пищевых концентратов, утоления жажды и проведения самых необходимых гигиенических процедур, а дышать приходится пересушенным воздухом из азотно-кислородного генератора. Они не упоминали о влиянии на человеческий организм разницы в продолжительности суток на различных планетах, которая напрочь разбалтывала внутренние биологические часы пилотов, вызывая в конечном итоге бессонницу, непроходящую усталость и затяжные депрессии. Но хуже всего было однообразие, бесконечная карусель повторяющихся раз за разом событий, затягивающих сознание в какое-то вязкое, унылое болото.

Вот и стыковка была, в общем-то, процедурой рутинной. Ника окатила короткая волна перегрузки, когда корабль выполнил очередной противометеоритный маневр, уклоняясь от столкновения с пролетевшим в опасной близости крупным металлическим обломком. Он привычным движением переключил демонстрируемое визором изображение в режим трехмерной проекции. «Декстер» уже не вращался вокруг собственной оси — видимо, экипажу все-таки удалось разобраться с управлением. Автоматика вывела корабль к намеченной цели с высокой точностью: плоскости орбит совпали, благодаря чему повторной корректировки уже не требовалось, и Ник включил режим синхронизации, предоставив автопилоту возможность выбрать опорные точки для торможения самостоятельно. Спустя несколько минут компьютер выдал текущие параметры орбиты. Изучив бегущие перед его глазами строки, Ник активировал ручное управление, развернул корабль по прогрейд-вектору и дал короткий импульс маршевым двигателем, получив в ответ сообщение о том, что стыковка будет возможна уже на следующем витке. Теперь осталось только ждать.

Дальше за дело вновь взялась умная электроника. Поймав сигнал приводного маяка яхты, автопилот снова развернул корабль, создавая стыковочное положение, выровнял относительные скорости и перевел двигатели маневрирования на малый газ. Медленно потекли секунды. Блестящий бок «Декстера», частично скрытый тенью близкой планеты, наползал на камеру внешнего обзора, заполняя собой все большее и большее пространство навигационного экрана, пока, наконец, гулкий металлический удар и шипение пневмозажимов не известили пилота о том, что стыковка успешно состоялась. Грузовик заметно тряхнуло. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы бортовые системы выровняли давление в переходных отсеках обоих кораблей, а затем Ник отстегнул удерживавший его в кресле ремень и плавно взмыл к потолку кабины: включать гравитроны сейчас было бы слишком рискованно.

Сразу за стыковочным отсеком яхты начинался короткий коридор, стены которого были украшены светло-голубыми декоративными панелями, дальше открывался проход в полукруглую кают-компанию, обставленную дорогой мягкой мебелью. После тесноты его собственного корабля Нику показалось, что здесь чересчур, ну просто вызывающе просторно. Подивившись на развешанные по стенам картины в золоченых рамах, привинченный к полу низкий мраморный столик с прозрачными ножками, дорогие хрустальные бокалы и резной графин с какой-то янтарной жидкостью, беспомощно паривший сейчас под обтянутым мягкой белой обивкой потолком, Ник осторожно поплыл в сторону ходовой рубки, которая, по его предположениям, должна была находиться в носовой части корабля.

Он не ошибся: едва его рука коснулась вмонтированной в стену сенсорной панели, герметичная дверь кают-компании бесшумно отползла в сторону, и ему навстречу, точно дождевая туча из-за горного хребта, выплыл из-за спинки капитанского кресла толстенький коротышка со сверкающей в лучах искусственного освещения влажной от пота лысиной.

— Здравствуйте, обожаемый! — радостно поприветствовал он своего гостя и почему-то захихикал. — Вы не стесняйтесь, не стесняйтесь… Тут у нас жарковато, климатизатор не работает, сами понимаете, аварийное питание…

Судя по сквозившему в интонациях толстяка эйдолионскому акценту, именно с ним Нику посчастливилось вести переговоры несколько десятков минут тому назад.