Или это сработала интуиция, которую местная энергия раскачала чуть ли не до полноценного дара предвидения. Разумеется, всему наверняка были и другие объяснения, но обдумывать их сейчас я уж точно не собирался.
Нечисть на улице вопила со всех сторон, а ноги уже сами несли меня обратно. Вниз по заросшим мхом ступенькам, через упыриные туши, в подземелье и дальше, в бункер, сквозь пролом в стене. Я так спешил, что чуть не грохнулся с лестницы и едва успел на ходу подцепить кончиками пальцев фонарь с пола и перехватить так, чтобы не расколошматить стекло в тесном проходе.
— Идем! — Я ворвался в последнее пристанище солдат экспедиции, громыхая ботинками. — Бросай все, и побежали!
— Куда? — Иван недовольно нахмурился. — Я тут еще один наган нашел — смотри, ржа даже не тронула, и патроны…
— Прорыв!!! — рявкнул я на весь бункер.
Удивительно, как всего одно слово может не только объяснить человеку все и сразу, но еще и придать изрядное ускорение. Эхо от грозного крика еще не успело стихнуть, а его высочество уже мчался по тоннелю, едва не обгоняя меня. Мы пронеслись через подземелье, перемахнули через мертвых упырей, взлетели по ступенькам. И только у самой поверхности замедлились. Не без труда — мне даже пришлось схватить Ивана за ворот пиджака и чуть оттянуть назад, чтобы он сдуру не выскочил прямо на заполненную упырями улицу.
— Осторожнее! — прошипел я, прикрывая фонарь полой кителя. — Их пока еще слишком много!
Нечисть перла к Прорыву толпой. Дыра в бытии растянулась уже чуть ли не на всю ширину улицы, но ее все равно не хватало, чтобы принять всех… скажем так, желающих. Упырей набралось дюжины с две-три, и они то и дело задевали друг друга. Лешие возвышались над младшими «собратьями» тощими косматыми громадинами, однако никто не пытался напасть.
То ли эти два вида не враждовали, предпочитая на своей стороне границы миров разную диету, то ли паритет между количеством и силой лишал воинственности и тех, и других. А может, здесь Прорывы были чем-то вроде водопоя — единственным местом, которое даровало жизнь вечно голодным созданиям и, хоть и вынужденно, но все-таки примиряло хищников всех мастей и калибров… Или не всех. Впрочем, проверять теорию и специально ждать появления Рогатого или жабы я уж точно не планировал.
Зато у меня тут же родилась еще одна. Наблюдая, как вытянутые силуэты безвольно ковыляют по улице, я без особого труда представил их слепыми, всех до единого. Судя по тому, что незваные гости творили в Петербурга на той стороне, с глазами у них определенно ничего не случалось, но энергетический «выхлоп» Прорыва запросто мог выжигать какие-нибудь другие рецепторы. А то и вовсе действовать, как свет огня на мотыльков, гипнотизируя и приманивая.
Раз уж желание поскорее приблизиться к проходу между мирами оказалось сильнее даже голода.
— Что… почему? — прошипел Иван, навалившись мне на плечо. — Почему их туда так тянет?
Глава 9
— Хотел бы я знать. — Я осторожно приподнялся, выглядывая наружу. — Может, свет?..
Мои биологические часы редко ошибались, и сейчас настойчиво показывали что-то около одиннадцати вечера. Может, и не самое темное время суток, однако в обеих известных мне северных столицах белые ночи в июле постепенно сменялись обычными. И если в этом мире основы мироздания работали хотя бы примерно так же, улицы уже вовсю должны были утопать во мраке. Подвисшая над городом густая хмарь состояла из тумана и пепла примерно поровну и не оставляла солнцу не так уж много шансов пробиться к мертвой земле. Ни фонарей, ни окон, ни витрин ресторанов или магазинов…
Но на деле вокруг было куда светлее, чем следовало бы ожидать или даже надеяться. Будто прямо за тяжелыми низкими облаками прятались какие-нибудь хитрые лампы. Только не прожекторы, способные прошивать темноту и туман насквозь, а что-то вроде гигантских галогенок, щедро разбрасывающих фотоны во все стороны одновременно. Или другой источник рассеянного излучения — причем не обязательно даже местного происхождения.
Или это «фонил» сам Прорыв. Его края чуть подсвечивали даже в видимом спектре, а уж во всех прочих дыра между мирами наверняка и вовсе хлестала заряженными частицами. В таком количестве, что они отражались от местного свинцового неба и устраивали иллюминацию чуть ли не на весь город разом.
— Как же ярко, — пробормотал Иван. — Аж глаза режет.
Его высочество косвенно подтвердил мою догадку. Сам того не замечая, переключился на какое-нибудь ультрафиолетовое зрение и теперь страдал. Зато видел наверняка куда больше моего. Впрочем, и моим звериным глазам теперь почти хватало света: я без труда мог разглядеть и сам Прорыв, и сгрудившуюся вокруг него нечисть.
Георгиевцам на той стороне определенно привалило работы. В их Петербург уже десантировалось с дюжину упырей и пара леших, и к ним на помощь спешила зубастая армия чуть ли не вчетверо больше. Нечисть будто чуяла открывшийся Прорыв и стягивалась к нему со всех соседних улиц.
— Попробуй тут подойди. — Иван указал стволом нагана на вывалившиеся из здания неподалеку тощие силуэты. — Все прут и прут.
Действительно — упыри не только изрядно прирастали числом, а еще и шли так густо, что проскочить между ними к заветному проходу между мирами смогла бы разве что мышь. Но уж точно не два крепких и весьма заметных молодых человека. Я прикидывал маршрут, считал, скольких успею подстрелить из винтовки, скольких сшибу прикладом, как буду петлять среди уцелевших на пару с Иваном…
И по всему выходило, что шансов добраться до Прорыва с полным набором конечностей у нас примерно никаких. От медлительных и неповоротливых упырей в крайнем случае можно просто удрать, но леший настигнет нас в два прыжка. А если сюда пожалует кто-нибудь из старшей нечисти…
И, будто отзываясь на мои невеселые мысли, над улицей повисла низкая хриплая нота. Булькающий вой длился где-то с полминуты и все это время приближался. И только потом стих. Впрочем, мы уже и так сообразили, что и с какой стороны сюда движется.
Жаба вырулила из-за угла перекрестка и деловито прошествовала дальше, неуклюже переваливаясь на могучих задних лапах. Передние были куда короче, так что ходила тварь не очень ловко. И все-таки габариты позволяли ей двигаться куда проворнее упырей и уже через несколько мгновений ломануться к Прорыву вне очереди.
Жаба не атаковала и даже не пыталась отогнать зубастых угрозами — просто волочилась напролом, не обращая внимания на преграды, будь то поваленный столб, куча камней, обвалившихся с дома по соседству… или незадачливый мелкий сородич. Один из упырей некстати попался на пути, и она затоптала его, даже не поведя мордой. Тощий силуэт с визгом повалился на асфальт, но тут же стих: гигантская лапа буквально раздавила ему череп.
— Они как слепые, — прошипел Иван прямо мне в ухо. — Вообще ничего не видят!
Примерно так оно и было: жаба шлепала прямо к Прорыву и, распихав или опрокинув по пути еще с десяток упырей и леших, вильнула напоследок толстым чешуйчатым задом и благополучно исчезла в родном Петербурге его высочества.
— Попробуем подобраться поближе. — Я осторожно пристроил винтовку на каменное ограждение, чтобы не мешала двигаться. — Только тихо.
Я махнул через примерно полтора метра гранита одним движением, и через мгновение уже оказался снаружи. Иван провозился чуть подольше, зато спрыгнул ловко, как кошка, коснувшись асфальта ладонями и подошвами ботинок одновременно. Бредущие мимо упыри даже не взглянули в нашу сторону.
А вот леший, похоже, что-то заподозрил. То ли местная природа наделила его более чутким слухом, то ли полностью задавить интеллект твари не смогла даже мистическая притягательность Прорыва. Трехметровая косматая фигура чуть замедлила шаг, повернулась, заворчала — но все-таки потащилась дальше, оказавшись не в силах сопротивляться приманке.
— Давай сюда!
Я схватил Ивана под локоть и утянул к ближайшему дому, проскочив между очередными упырями. Не то чтобы стена давала хоть какую-то тень или укрытие, но теперь мы хотя бы убрались с маршрута, которым следовали загипнотизированные местные. Все до единого.
Ну… почти все. Стоило нам скользнуть в дверной проем, как оттуда послышалось глухое ворчание, и в нескольких шагах передо мной в темноте зажглись голодные оранжевые глаза.
— Вот ведь паскуда! — Иван рванул из-за пояса наган. — Сейчас я его…
— Стой! — Я едва успел поймать его высочество за руку. — Не шуми! Он всего один — так разберемся.
В самом деле — выстрел наверняка бы услышали, но возня рукопашной схватки целиком утонула в шуме с улицы. Я перехватил «трехлинейку» за ствол и, примерившись, одним ударом приклада разнес голову упыря на ошметки.
— А давай-ка мы с тобой того… замаскируемся. — Я прислонил винтовку к стене и опустился на корточки. — Может, и сойдем за местных.
— Я что, должен мазать на себя эту дрянь? — брезгливо отозвался Иван.
— Возьмите себя в руки, ваше высочество, — усмехнулся я, запуская пятерню в расколотый череп. — Немного позора — и вас ждет ванная в Зимнем дворце.
— В Аничковом… — зачем-то поправил Иван. — Господь милосердный, за что нам все это?