Лео работает в фирме по производству рекламных баннеров, которая в последнее время начала поддавать обороты по прибыли. Безусловно, он мастер своего дела. Ему уже за тридцать пять, а бизнес он получил в наследство от своего дяди, который умер скоропостижно. Была ли это естественная смерть? Вряд ли. Лео слишком хитрый и скользкий человек, чтобы упустить возможность завладеть единственным бизнесом.
Подхожу к его столу, и мы обмениваемся крепкими рукопожатиями.
— Здоро́во.
— Виски?
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Я за рулем.
— Когда тебя это останавливало? — ехидно замечает Лео, усаживаясь обратно за стол.
Я плюхаюсь в кресло и расслабляю все мышцы тела. Худощавый мужчина с впалыми голубыми глазами смотрит на меня, сложив тонкие пальцы рук в замок. Чересчур короткая стрижка и выбритые виски придают его квадратному лицу грузность. Любой пиджак, какой бы Лео ни купил, всегда ему великоват в плечах, но это не смущает его. Он ниже меня на целую голову и остер на язык. Как мы с ним сдружились? Хороший вопрос. Мы чем-то похожи. Он так же, как и я, кое-как выкарабкался из чертовой дыры беспросветной жизни. Скорее всего, это нас и сблизило.
Расстегиваю одну пуговицу на пиджаке и даю себе вдохнуть полной грудью.
— Я тут по делу.
— Да, Шон сказал, что ты забыл документы…
— Я и без бумажек отлично помню, зачем к тебе приехал.
Лео задерживает на мне любопытный взгляд, едва заметно облизывая тонкие губы. Эта привычка чересчур женственна, быть может, он перенял ее у своей нервной женушки.
— Я тебя слушаю, — говорит он своим гнусавым голосом.
— Ты ведь знаешь, что ходят слухи о том, будто я теряю авторитет?
Исподлобья замечаю, как Лео сдавливает замок из пальцев сильнее.
— Слух слуху рознь, — тихо отвечает он. — Что конкретно ты хочешь от меня?
— Я прихожу к тем, кто со мной под одним крылом, лишь за одним — за информацией.
— И какую ты хочешь получить от меня информацию?
— Даже не знаю, — утомленно вздыхаю я. Ненавижу вопросы, которые частенько любит задавать Лео. — Скажи мне, как ты думаешь, кто распускает такие слухи?
Мужчина поднимает указательный палец и смахивает что-то с левой ноздри, наклонив голову набок.
— Те, кто тебя сдал, давно лежат в могиле.
— Неправильный ответ, — говорю ему, ерзая в кресле. — Я знаю, что этот омерзительный слух ты слышал от кого-то своими ушами.
— Майкл, сколько лет мы с тобой вместе?
— Не переводи стрелки!
Лео напрягается. Вена на его шее пульсирует, и мне ничего не остается, как отнести свои опасения на его счет.
Понижаю голос, стараясь удержать в себе нарастающий гнев.
— Если ты знаешь, кто распускает слухи, тебе лучше сказать.
— Я не знаю, — выдыхает он, но его голос дрожит. — Если бы знал, то донес бы тебе. Думаешь, я бы стал с тобой стоять на одной веревке, если бы не был уверен в твоем лидерстве?
— Ты бы при первой же возможности сбежал, как крыса с тонущего корабля. Не строй из себя того, кем ты не являешься.
Лео хмурится, сдвигая брови. Вижу, как он тяжело дышит, раздув ноздри. Он взбешен моими обвинениями. Кому понравится, что ему лукавят в ангельское личико, омрачая его клеветой.
— А я думал, что мы друзья. — Сухость его ответа лишь подтверждает мои догадки. — Слышать такое от того, с кем идешь рука об руку, знаешь ли, очень неприятно.
Окидываю взглядом его «стену почета». Насчитываю примерно двадцать грамот, которые висят рамка к рамке, отражая стеклом дневной свет. «Слышать такое от того, с кем идешь рука об руку, знаешь ли, очень неприятно…» — мысленно повторяю его слова, словно сам себе пытаюсь доказать обратное.
— Ты же знаешь Ларри, не так ли?
От этого имени Лео меняется в лице. Губы слегка приоткрываются, будто он хочет что-то сказать, но не решается. Его плечи поднимаются ровно, но видно, что дыхание сбилось из-за учащенного пульса, который бьется на шее.
— К чему ты клонишь?
Я его раскусил. Лео понял, что я в курсе об их недавней встрече прямо в этом кабинете. На том стуле, на котором сейчас сижу я, возможно, и сидел Ларри, самый крупный наркобарон Крейгена. Сказать по правде, с тех пор, как отошел от дел, я его не видел.
— Я всегда знал, что все возвращается бумерангом, но знаешь ли… — Встаю с кресла, замечая, с какой невероятной нервозностью наблюдает за мной Лео. — Никогда бы не подумал, что его направляешь ты.
— Ты говоришь загадками…
— А ты подумай хорошенько, и загадок не будет.
Подхожу к стене. Мой взгляд привлекает фотография, где Лео стоит со своей дочкой. Я знаю, что с малых лет Лео водит ее на фигурное катание, и малышка уже показывает отличные результаты в столь юном возрасте. Засовываю руки в карманы, внимательно разглядывая фотографию.
— Я не распускал слухи о тебе, Майкл, — оправдывается Лео. — Да, новый Ларри был у меня в офисе, но ты ведь знаешь, что от такого прошлого никому из нас не отмыться.
«Новый Ларри»… Анализирую его слова, не понимая, что он имеет в виду.
Однако мое внимание занимает другое. С фотографии на меня смотрит хрупкая девочка в костюме цвета морской волны. Она похожа на Лео. В руках сжимает кубок, а на шее висит золотая медаль.
— Он попросил меня об одолжении, так скажем… Занять небольшую сумму денег.
Лео нежно обнимает дочку за плечи, а на лице запечатлена отцовская гордость за это хрупкое чудо.
— Но я ему отказал…
— Забавно, — перебиваю его, распрямив плечи. — Говорят, что родители воплощают в своих детях несбывшиеся мечты и нереализованные амбиции. Ты хотел посвятить себя спорту?
— Нет, — твердо отвечает Лео. — Это была идея жены.
— Твоя дочь, должно быть, вырастет красивой женщиной.
— Не трожь Кэтрин.
Лео встрепенулся, чем заставил меня взглянуть на него.
— Я всего лишь сделал комплимент.
— Ты пришел сюда рассуждать не о моей семье!
— И то правда, — соглашаюсь с ним.
— Ты говоришь, что не стоит прикидываться тем, кем не являешься. Так вот…
Я понимаю, что в одной только фразе, в обычном комплименте, пускай и лживом, Лео почувствовал угрозу и тем самым вынул скелет из своего шкафа.
— Не думай, что я тебя боюсь.
— Поэтому ты так активно распускаешь слухи под крылом «нового Ларри», который заверил тебя о том, что ты в безопасности? Безопасность от самого злостного торчка на районе — не лучшая сделка купли-продажи. И вообще, с чего вдруг ты называешь его «новым»? Он что, перестал долбиться?
— Кто бы говорил!
Лео ерзает на офисном кресле, словно ему на сиденье подложили горох, и теперь он вонзается ему в пятую точку. Он сжимает ручки кресла настолько сильно, что белеют костяшки пальцев.
— Ты сделал неправильный выбор.
— Не тебе судить о том, что правильно, а что нет, когда ты сам не святоша.
— Правда? — с изумлением смотрю на мужчину, выгнув бровь. — Все мы не святые.
— Ты уж точно не лучше меня. Или ты забыл? — Лео поднимается с кресла и неторопливо идет в мою сторону. — Ты утрачиваешь авторитет потому, что дал слабину, когда спутался с той рыжей.
Тщетно стараюсь расслабиться и не выказать ни единой эмоции. Понимаю, что, если сейчас, под агрессивным давлением Лео, я дерну хотя бы одним мускулом, это будет расценено как согласие с тем, что я вскоре лишусь авторитета окончательно. В таких важных разговорах следует думать, прежде чем что-либо предпринимать.
— С той, от которой твой мозг выключился разом. Но да, тут не поспоришь — недурственная деваха, вышла и умом, и фигурой. Но ты забываешь об одном нюансе: бизнес, который ты поднял с колен, — это нереализованный проект Ларри, который он отдал твоему брату Бену как своей правой руке. И обидчивый братец принял решение, что не стоит делить его с тобой, потому что жадность душила и душит тебя.
Лео останавливается в двух метрах от меня, точно скопировав мою позу: прямая спина, ноги на ширине плеч, руки в карманах. «Жалкий подражатель», — определяю про себя, продолжая наблюдать за Лео.
— И как только подвернулась огромная возможность, ты с неподражаемой легкостью подставил Бена и завладел его бизнесом. И тебя стали обожать за невозмутимость, которой нет у Бена. За ум, протрезвевший после того, как ты соскочил с порошка. И за свинцовые обеты, которые ты осуществляешь в срок. — Лео приставляет указательный палец к губам, что-то мысленно представляя, отчего на его губах появляется удовлетворенная усмешка. — Но ирония заключается в том, что Ларри нет в живых уже больше года. А ты до такой степени слеп, что из-за своей меркантильности и высокомерности не видишь ничего дальше своего носа. Слухи распространяю не я. Они сами проистекают из твоего поведения, хочешь ты этого или нет.