Вероника Мелан

10+ Городских историй от Вероники Мелан в одном сборнике

"Рыжая Клякса"

Из цикла рассказов серии "Город"

Email: ladymelan@gmail.com

Марта Карлайл готова на все, лишь бы добиться расположения коллеги по работе Дилана Браннигана: следовать за ним из отдела в отдел, терпеть грубость и сарказм, закрывать глаза на эгоистичное поведение и продолжать мечтать по ночам, любуясь купленными для двоих кольцами, которые она никогда не решится подарить. Ведь это любовь? А за любовь нужно бороться? Но что случится, если однажды она все же сделает подарок, но не ему, а себе? Сбросит шоры, освободит сердце и позволит взгляду устремиться вдаль — туда, где на горизонте уже поджидает совершенно новое, другое, наполненное замечательными событиями будущее? Все просто — случится чудо.

От автора

Спасибо Маргарите Шилак за поддержку и дружбу, и спасибо тем ситуациям, которые вывернули меня наизнанку и позволили написать этот рассказ. Спасибо Марте Диптан за вычитку и коррекцию текста.

Глава 1

(Steven Sharp Nelson — Carol of the Bells (for 12 cellos))


— Ты повезешь меня домой!

— Нет.

— Да!

— Возьмешь трамвай, не развалишься. Только до офиса.

Марта одновременно сжала кулаки и зубы — иногда ей хотелось вцепиться этому упрямому идиоту в волосы. Но вместо оскала она выдала ему медовую, полную скрытого злорадства, улыбку.

— Может, ты забыл, что прописано в договоре? После каждого проекта ты отвозишь меня туда, куда я говорю. А я говорю домой!

Желваки на напрягшейся челюсти Дилана побелели. Он по-драконьи раздул ноздри и сжал губы в полоску.

— Мне от офиса не по пути…

— Хочешь, чтобы я написала жалобу?

Сучка. Она знала, что он хотел сказать именно это — сучка ты, Марта! Давно бы уже купила машину и перестала выносить мне мозги. Противная, эгоистичная дура. Как что, сразу ссылаешься на договор…

Не тратя времени на дальнейшую перепалку, Бранниган развернул машину; взвизгнули шины, сзади послышался возмущенный сигнал клаксона, ударившего по тормозам водителя. Седан ускорился.

Тишина в салоне продлилась недолго. Мужские пальцы лежали на руле спокойно — не колотили по нему подушечками, не терли черную выделанную кожу, не елозили вверх-вниз, но Марта знала — Дилан в бешенстве. Он пребывал в нем всякий раз, когда она начинала на чем-либо настаивать или предлагать идеи. Или вообще находилась рядом.

Ночные улицы, полупустые кафе, запертые на замок двери бутиков; немые витрины со слепыми манекенами.

Почему они не могли просто ехать? Или просто говорить? Как нормальные люди, а не как два ощетинившихся, готовых сцепиться, ежа.

— Знаешь, Клякса… — начал говорить водитель с возникшей, словно по волшебству, любезной улыбкой на лице.

— Я не Клякса…

— …скоро я вообще не буду тебя возить. Скоро рядом со мной будет сидеть милая, прекрасная напарница — сговорчивая, квалифицированная и приятная в общении, а тебя будет возить Донован или Джонсон.

— С чего бы это?

Марта и сама не поняла, почему вдруг так заиндевела изнутри.

— Потому что я перехожу в Четвертый отдел.

— Что?

— Да, уже подал документы и принят на рассмотрение.

Он шутил. Он точно шутил, — не иначе. Не может такого быть, чтобы, не проработав в Третьем и года, переводились в Четвертый. Там ведь такие высокие требования, там сложность совсем другая, там…

— Мне нужно в офис! — Выкрикнула она не своим голосом. — Я кое-что забыла из бумаг.

— Сучка.

На этот раз он произнес это вслух — не побоялся. Седан, повинуясь желанию водителя, зло и резко развернулся на сто восемьдесят градусов и покатился в обратном направлении.

— Еще раз, — медленно и совсем недобро произнес Дилан, — заставишь меня изменить направление, и я сверну тебе шею.

Она кинула на него короткий удивленный взгляд и прикусила язык.

Бранниган, похоже, не шутил.

* * *

Стеклянная дверь-вертушка, напоминавшая карусель, где забыли расставить игрушки, медленно вращалась вокруг своей оси — Марта едва не навалилась на нее, чтобы ускорить ход, чем обязательно бы заклинила механизм. Такое уже случалось в прошлом, и Арчи — охранник — каждый раз ворчал на нее за нетерпеливость.

Гулко отразился от мраморных стен стук высоких шпилек; сидящий за столом пустого фойе Гарольд оторвал взгляд от спрятанного под стойкой монитора. Отодвинул в сторону недопитый чай и удивленно воззрился на подлетевшую, взмыленную и появившуюся в неурочный час, сотрудницу.

— Марта?

— Привет. Как дела?

Ответить он не успел, дама шумно выдохнула, положила руки на стойку — раздался шорох бордового плаща — и попросила, почти потребовала:

— Выдай мне бланк заявления.

— Стандартный?

— Да, стандартный.

Немолодой администратор протянул листок. Хотел было спросить, с чего такая спешка, но не решился — выражение на лице Марты Карлайл выражало не только высшую степень сосредоточенности, но и предостережение — «не подходи — убью». Запорхала по листу ручка; закачался прикрепленный к ней спиральный пластиковый шнур.

Гарольд ждал, глядя на рождающиеся из-под шарикового наконечника наклоненные вправо строчки — читать в перевернутом виде он не мог, да и не пытался. А вот когда она протянула ему подписанный лист, просмотрел текст и присвистнул:

— Заявление на перевод в Четвертый? Ты… ты ведь несерьезно?

— А что, думаешь, не готова?

— Да я не поэтому… Но ведь ты в третий перешла полгода назад, едва оклемалась. А это опять тесты, инъекции, химия, проверки. В четвертом очень жесткий экзамен.

— Мне плевать.

— Девочка моя… — он всегда относился к ней тепло, с участием, старался уберечь от ошибок если не делами, то хотя бы советами, но в этот раз, глядя в блестящие глаза и упрямо сжатые в линию губы, понимал — не поможет. Ничто не остановит Марту, если та решила двигаться вперед. Упрямый, маленький, непробиваемый бульдозер — порой крайне вредный по характеру бульдозер.

— Зачем…

Он хотел добавить «спешишь?», но не стал. Вместо этого посмотрел с сочувствием и тихо спросил:

— Это из-за него, да? Из-за Дилана?

— Это из-за себя!

Она всегда щетинилась, когда кто-то вслух поднимал эту тему. Знали все, но говорить не решались — Марта шипела, как сбрызнутая водой кошка.

— Из-за него. — Гарольд качнул головой и вздохнул. — Ох, намучаешься же ты…

— Передай утром директору, ладно?

— Передам-передам.

Она поблагодарила холодной неискренней улыбкой и взглядом, в котором читалось «спасибо, что не лезешь», развернулась и зашагала к выходу.

Седоволосый мужчина проводил глазами напряженную прямую спину, раскачивающийся в такт ходьбе ворох кудрявых, рыжих волос, и положил лист в папку с пометкой «Важно».

* * *

(Bic Runga — Captured)


Она расслаблялась только дома. Здесь никто не кусался, не бил в спину, не сочувствовал, не учил и не вздыхал. И здесь она могла быть собой.

Могла тоже не кусаться.

Марта скинула у порога высокие сапоги, стянула плащ и шарф, повесила их на вешалку, положила сумку на трюмо. А пройдя в небольшую, отделанную в розовато-коричневых тонах, гостиную, какое-то время стояла, отходя от напряжения. Снимала защитные пласты брони, скидывала невидимые наплечники, мысленно расстегивала шлем, растворяла металлические перчатки, расслаблялась.

Маленькая, тихая, тонкая. И совсем не бойкая. Но им не увидеть.

Через минуту тряхнула рыжими кудрями, расстегнула пуговицы на горловине кофты и прошла в спальню переодеваться.


Она смотрела на него каждый вечер.

На кольцо. Которое окрестила «Он-его-никогда-не-оденет».

Потому что она никогда не отдаст.

Не решится опозориться — как можно? Невидаль! Полная чушь… Чтобы женщина покупала мужчине кольцо? Не то что засмеют, сожрут с дерьмом. Ведь это прерогатива мужчины, ведь это у них парные наборы, это они решают кому и когда…

А она пошла и купила. Два. Одно пошире, с крохотным бриллиантом посередине и второе — поуже, уже без камня. Без букв, без надписей — просто два кольца.

Знала — размеры подойдут.

Марта протянула руку к коробочке и погладила золотой ободок — если бы на нем были буквы, они бы давно стерлись от ее прикосновений.

Вздохнула. Не стала позволять слезам проливаться — ни к чему, хоть и жгут веки — силы нужны на другое. Будет новый день, будет видно. Говорят, если чего-то очень хотеть…

Поднялась, закрыла коробочку, положила на полку в шкаф, чтобы завтра снова достать и отправилась умываться.

Завтра великий день — завтра директор подпишет ее заявление. Не сможет не подписать — Марта Карлайл — лучший специалист по определению правды — женщина-детектор — и она перейдет на работу в Четвертый отдел.

Да. За ним.

Чтобы снова дать бой.

Чтобы снова получить шанс.

Второй, четвертый, шестнадцатый? И такой же бесполезный, как предыдущие.

* * *

Он звал ее Рыжей Кляксой.

Рыжей, потому что она действительно была рыжей — самой что ни на есть натуральной Медяшкой — с вьющимися, каштаново-красными волосами, карими глазами и бледной веснушчатой кожей, а Кляксой…