Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Но… но я сам распутник, — пробормотал Хоук.

Конечно, Джулиана расцвела и стала очень красивой, но она сестра его друга. Даже среди повес считается бесчестьем ухаживать за сестрами друзей.

— Ты вместе со мной наблюдал, как она росла, — сказал Тристан. — И она для тебя почти сестра.

Хоук никогда так не думал. Для него она была просто Джули. Он постоянно провоцировал ее совершить что-нибудь, неподобающее девочке, и Джули никогда не подводила его.

— Старина, я, конечно, люблю ее, но не гожусь на роль чьего-либо опекуна.

— Но ты всегда заботился о ней, — возразил Тристан.

Внезапно он ощутил чувство вины. Его семья — и не без оснований — считала его безответственным гулякой. Он даже не знал, где находится его брат. А Тристан целиком доверял ему.

— Мне следовало бы остаться в городе и следить за Джулианой. — Тристан сжал пальцами переносицу. — Но я не могу оставить жену. И теперь я чувствую, что предаю одну из них.

Ах, черт! Прежде Тристан никогда не просил его об услуге. Он был для него братом. Он не может отказаться.

— Для тебя готов на все, старина.

— Спасибо, — поблагодарил Тристан. — Есть кое-что, что может тебе не понравиться.

— О! — поднял брови Хоук.

— В течение сезона ты не будешь волочиться за женщинами, — прищурившись, пояснил Тристан.

— Что? — рассмеялся Хоук.

— Ты слышал, что я сказал. Не будет балерин, актрис, куртизанок. Объясняйся с ними как хочешь, но ты не будешь иметь дел со шлюхами, пока опекаешь Джулиану.

— Я не собираюсь ухаживать за женщинами прямо у нее на глазах.

— Твои наложницы хорошо известны. — Тристан прижал большой палец к подлокотнику. — Подозреваю, что ты рад иметь дурную репутацию.

Хоук часто шутил по поводу своих бесчисленных дамочек. И все, включая его друга, верили этим байкам. Хотя он был истинным повесой, Хоук в действительности вряд ли совершил все те любовные подвиги, о которых рассказывали.

— На воздержание я не согласен.

— Ты даже не стараешься быть осторожным. Джулиана тебя обожает. И я не хочу, чтобы она лишилась иллюзий.

— Обещаю делать это незаметно, — проворчал Хоук.

— Ладно, — согласился Тристан.

Придется теперь забыть о menage a trios [Любовь втроем (фр.).] с Нелл и Нэнси. Это его огорчило, поскольку он еще не развлекался сразу с двумя, но вряд ли ему бы удалось сохранить в тайне это грязное дело.

Тристан снова уперся пальцем в подлокотник.

— Пиши регулярно и сообщай, как поживает моя сестра.

— Обязательно, — пообещал Хоук. — Не волнуйся. Джулиана скоро привыкнет к экстравагантным манерам моей тетушки.

— Когда родится ребенок, привези ко мне сестру, — улыбнулся Тристан. — Тесса уже попросила Джулиану быть крестной матерью. Может быть, согласишься стать крестным отцом?

У Хоука встал ком в горле, но ему удалось выдавить смешок:

— Ты доверяешь такому распутнику, как я, своего ребенка?

— Я никому не доверяю больше, чем тебе, дружище.

Хоук отвел глаза, зная, что не выдержит взгляда приятеля.


Глава 2

Если сомневаетесь в его чувствах, посоветуйтесь с подругами.

Из «Женских секретов обольщения»

На следующий день в городском доме Хестер.


Никто не мог противостоять обаянию Хоука. Даже собаки.

Джулиана засмеялась, когда два пучеглазых спаниеля, бросив Хестер и кусочки пирога, которыми она их кормила, лая и виляя хвостами, бросились к Хоуку и стали вертеться возле его ног.

— Каро, Байрон, прекратите! — крикнула Хестер, хлопая в ладоши.

Собаки выли от радости и вскакивали на задние лапы.

— Осторожно, ботинки! — бросил он. Потом нагнулся и взъерошил их длинную шерсть. Оба спаниеля, пыхтя, сели на заднее место.

— Как вам удается так очаровывать их? — спросила Джулиана. — Я ревную. Меня они так сильно не любят.

— Зато я люблю, — подмигнул Хоук, посмотрев ей в глаза.

Джулиана обрадовалась. После долгих девяти месяцев, что они не виделись, она боялась, что между ними может возникнуть неловкость. Вчера они находились в компании, и большую часть времени он провел, запершись с братом в кабинете. Сегодня же она чувствовала, что этих девяти месяцев словно и не было.

Хестер села на красный диван с подлокотниками в виде двух внушающих ужас позолоченных сфинксов.

— Ну, племянник, не поцелуешь ли свою тетку?

Улыбнувшись, Хоук направился к ней. Собаки, разумеется, последовали за ним. После того как Хоук поцеловал ее в щеку, Джулиана шлепнула его по руке веером.

— У тебя съехал набок галстук, а волосы растрепались.

Джулиана улыбнулась. Только Хоук мог одеваться так небрежно и при этом замечательно выглядеть.

— Ты ведь еще не видел мою гостиную, после того как я отделала ее в прошлом году, — сказала Хестер. — У меня появилась страсть к Древнему Египту.

Он подошел к стеклянному ящику. Потом заметил Джулиану, которая с озорным выражением выглядывала из-за его плеча.

— Тетя, это настоящая мумия?

— Подделка. Зато свитки на потолке подлинные.

Золотые статуи фараонов, пирамиды и урны заполняли крышки многочисленных черных столов. Многие предметы мебели стояли на массивных ножках, оканчивавшихся звериными лапами с когтями. К счастью, сегодня Хестер показала ей спальню, в которой экзотика полностью отсутствовала. Джулиана испытала облегчение. Боже, она бы не смогла сомкнуть глаз в окружении мумий.

— Садись! — велела Хестер Хоуку.

Собаки тоже вспрыгнули на диван рядом с Джулианой. Хоук посмотрел на собак и указал пальцем на пол:

— Слезайте.

Собаки послушно выполнили приказ и высунули языки.

— Ты покорил моих собачек, — сказала Хестер.

Он присел рядом с Джулианой и сгорбился, словно от страшного горя:

— Увы, боюсь, Байрон — первый кандидат на любовь Каро. Мое сердце разбито.

Джулиана округлила глаза, но на самом деле она соскучилась по его шуткам. Всю осень и зиму она не теряла надежды на то, что Хоук навестит их. Это впервые он отсутствовал так долго. Она боялась, что он выберет в жены какую-нибудь другую девушку. Вчера вечером Пейшенс шепнула ей, что надеется скоро назвать ее сестрой. Надежда возродилась, поскольку она знала, что в ее семье этот брак одобрят.

— Тристан уехал утром, как и планировал? — От неожиданности она вздрогнула при звуке его голоса.

— Ваши мать и сестры, — кивнув, сказала она, — отбыли в то же время. — Разумеется, брат не преминул упомянуть обо всех видах опасностей, которые ей угрожают, и несчастий, которые могут случиться, словно хотел до полусмерти ее напугать. Но когда на прощание он крепко обнял ее, она знала, что он наставлял ее только из-за беспокойства за сестру.

— Не нальешь ли чаю? — взглянув на девушку, попросила Хестер.

Она встала и подошла к подносу. Хоук с собаками двинулись за ней. Когда она отрезала большой ломоть пирога, он выхватил его и съел прежде, чем она успела положить его на тарелку.

— М-м-м! Вот это завтрак.

— Сейчас полдень, вы, дикарь.

— Для лентяя это нормальное время просыпаться. — Он подмигнул ей, облизывая палец с остатками пирога.

У нее перехватило дыхание. В голове возникла картина, как он берет ее лицо в ладони. Она представила себе, как его губы приближаются к ее губам. Многие поклонники пытались поцеловать ее, но она могла позволить это только Хоуку.

Мысли у нее путались, пока она наливала чай. Хотя у нее не было своего опыта, но она много раз видела, как брат целовал свою жену Тессу в губы. Джулиана представляла, насколько это сладко. Однажды, когда она неожиданно появилась в гостиной за книгой, то увидела, что Тесса сидит на коленях у мужа и они целуются, касаясь языками. Шокированная, она выскочила из комнаты.

Хоук взял чашку и выпил все до последней капли.

— Еще? — засмеялась она.

— Нет, спасибо.

Она налила чаю Хестер и протянула ей чашку. Хестер пытливо взглянула на нее. Джулиана напряглась, полагая, что, сама того не желая, могла вызвать недовольство тетушки Хоука.

— Джулиана, пойдем поговорим, — сказал Хоук.

В сопровождении спаниелей он подвел ее к дивану. Когда он вновь сел, собаки разместились у его ног, с надеждой глядя ему в лицо. Внимание Джулианы привлекли мускулистые бедра Хоука под брюками.

— Джули!

Джулиана покраснела. Неужели он заметил, как она разглядывала его? Хоук криво усмехнулся:

— Говорил ли Тристан, что он просил меня быть твоим неофициальным опекуном?

— Да. — После того как Тристан сообщил ей об этом, Джулиане пришлось напрячь все силы, чтобы он не увидел, как она взволнована. Однако она подозревала, что мать не согласится на это. Но брат уже принял окончательное решение. Тристан не догадывался о ее чувствах к Хоуку. А мать, конечно, догадалась. Перед тем как она покинула дом, мать поговорила с ней наедине и велела прекратить это детское увлечение. Иначе она обречена на страдания.

Джулиана хотела доказать матери, что она не права.

— Я обещал сопровождать тебя на балы и другие развлечения, — сказал Хоук. — Но тебе не стоит беспокоиться. Я не буду вмешиваться в твои дела с мальчиками, которые готовы пасть к твоим ногам.

Неужели Хоук думает, что она предпочтет какого-нибудь юнца? Она сделает все, чтобы он знал, что это не так.

— Меня не интересуют мальчишки, которые только глазеют и двух слов не могут связать.

— Они слишком благоговеют перед тобой и потому не опасны, — объяснил Хоук. — А вот от повес я буду держать тебя подальше.

— Я знаю, что вы защитите меня, — сказала Джулиана. Он всегда присматривал за ней, даже еще тогда, когда она была маленькой девчонкой.

Хестер бросила на нее предостерегающий взгляд. Джулиана прикусила язык, опасаясь, что тетка Хоука подумает о ней как о бесстыжей кокетке.

— Не забудь прислать мне список приглашений Джулианы, — обратился Хоук к тетке с ленивой улыбкой.

— Глупости! — заявила Хестер. — Тебе вовсе не обязательно стать тенью девушки.

Джулиана затаила дыхание. О нет, Хестер все испортит!

— Но обещание есть обещание. — Он опять дернул завиток волос за ухом. — Ты ведь не возражаешь, Джули?

Она покачала головой, и перед ее мысленным взором возникла еще одна картина: он лежит на боку рядом с ней под густыми кронами деревьев. Он тянет ее за завиток волос и говорит: «Я хочу тебя поцеловать».

Картина лопнула, как мыльный пузырь, при звуках его голоса:

— Ну, я покину вас, дамы. Пейте чай и сплетничайте.

— Разве вам уже пора уходить? — Джулиана поднялась вместе с ним.

— Боюсь, что да. До свидания. — Он вышел из комнаты. За ним с лаем бросились Байрон и Каро.

Джулиана вздохнула и опустилась на диван.

— Тебе никогда его не заполучить, если не научишься скрывать свои чувства.

Джулиана вздрогнула.

— Я… я не понимаю, о чем вы говорите.

— Прекрасно понимаешь. Твои чувства написаны у тебя на лице.

Джулиана поморщилась. Мама говорила ей то же самое, но девушка не могла с собой справиться. Она любила его.

— Тебе нужно изучить науку любви, — сказала Хестер после долгого молчания.

Джулиана с опаской посмотрела на Хестер, не понимая, что у той на уме.

— Вы слишком добры, но я не могу этим злоупотребить. — Она не была уверена, что эксцентричная Хестер даст ей дельный совет, и надеялась, что та забудет о своем предложении.

— Чепуха! Я буду рада дать тебе несколько советов.

Будучи гостьей, Джулиана не посмела отказаться, опасаясь обидеть хозяйку.

— Если хочешь подцепить моего племянника, — начала Хестер вставив монокль и глядя на собеседницу, — ты должна использовать маленькие женские хитрости. — Девушка не слышала о таких хитростях, но была не прочь научиться им. — Прежде всего, мы должны составить план соблазнения.

Джулиана замерла. Мама всегда настаивала, что дочь любой ценой должна охранять свою добродетель.

— Э-э… но ведь это… неприлично.

— Моя дорогая, я была замужем и похоронила пять мужей. И я точно говорю, что путь к сердцу мужчины лежит через место, расположенное несколько ниже.

Ее щеки как будто огнем опалило. Недаром леди Хоукфилд беспокоилась, оставляя ее на попечении Хестер.

— Не красней, девочка, — сказала Хестер. — И запомни: единственный способ приручить распутника — это убедить его, что в супружеской постели ты сделаешь его более счастливым, чем куртизанка.

— А как же любовь?

— Сначала страсть, потом женитьба, — продолжила Хестер.

Джулиана опустила ресницы, чтобы Хестер не заметила ее смятения. В сравнении с ее мечтами о романтических отношениях описание ухаживаний, как их изложила Хестер, звучало, мягко говоря, омерзительно.

Конечно, правильнее было бы желать признания в вечной любви. Она была сражена Хоуком в нежном возрасте восьми лет. Это было в тот год, когда умер отец. Летом Хоук приехал в их семейное загородное имение, и его поддразнивание помогло преодолеть печаль. Она обожала его, и позже, когда в семнадцать лет впервые появилась в свете, он танцевал с ней. Джулиана влюбилась и мечтала выйти за него замуж.

С того вечера Хоук никогда не танцевал с ней, но она решила, что он считает ее слишком молодой. Он ждал, когда она станет достаточно взрослой. Она была уверена в этом. И она не откажется от своей мечты.

— Ну-ну, не надо падать духом, — успокоила ее Хестер. — Главное — постоянно подогревать страсть мужчины, чтобы у него не было сил ей сопротивляться.

Во взгляде Джулианы появилась надежда.

— Прежде всего, научись призывно смотреть. Используй свои прекрасные голубые глаза.

Джулиана вздохнула, представив себе коленопреклоненного Хоука, который молит ее сделать его счастливейшим человеком на земле.

— Ну же, девочка. Ты выглядишь томящейся от любви. Притворись, будто ты хочешь заманить его в свой будуар.

— Но я этого никогда не сделаю. — Нет, совет Хестер ей не подходит.

— Конечно, — фыркнула Хестер, — тебе и не нужно так действовать. Ты всего лишь должна показать взглядом, что желаешь его.

Джулиана сцепила руки. Мама упадет в обморок, если узнает, что Хестер советовала ее дочери вести себя как проститутка.

— Ты страдаешь от неразделенной любви, но должна всячески это скрывать, — говорила Хестер. — Если он поймет это, ему уже больше не к чему будет стремиться.

— Но если я не выдам себя, он может подумать, что безразличен мне.

— Ты не должна демонстрировать нежных чувств.

Для распутника нет ничего более страшного, чем перспектива женитьбы. Они ценят свою свободу и своих любовниц.

Джулиана уставилась на свои колени, стараясь спрятать боль, терзавшую ее сердце. До нее доходили слухи о его любовницах, но она не хотела верить, что он такой же, как остальные мужчины.

— У тебя, девочка, лицо как вопросительный знак. Моему племяннику тридцать один год. Неужели ты думаешь, что он девственник?

Джулиана, разумеется, знала, что у него были женщины, но сама мысль об этом причиняла ей боль.

— Ну-ну. Мужчины — увлекающиеся создания, — сказала Хестер. — Уж такова их природа. Ты должна помнить об этом. И ты должна увлечь его чувственным очарованием.

— Но я даже не знаю, — Джулиана взглянула на Хестер, — обладаю ли я чувственным очарованием.

— Дорогая, — захихикала Хестер, — твое очарование очевидно для любого мужчины, у которого есть глаза. Но ты должна постараться, чтобы он заинтересовался не только твоей внешностью.

— Как я с этим справлюсь, если понятия не имею, что делать?

— Бросай на него страстные взгляды, дразни его. Но как только он начнет приставать, не подпускай его ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

Джулиана не могла себе представить, как Хоук пристает к ней или к любой другой женщине. Скорее, они пристают к нему.

— Если ты разыграешь свою партию правильно, сможешь вертеть им, как захочешь, — сказала Хестер. — Вот Анна Болейн держала Генриха Восьмого на поводке много лет.

И лишилась в конце концов головы.

— Ну, девочка, так ты хочешь его или нет? — спросила Хестер.

Нет, она не будет играть в грязные игры с человеком, которого любит. Идеи Хестер походили на уроки любви для куртизанок. Джулиана протестующим жестом вскинула подбородок, но у нее не хватило смелости произнести свои мысли вслух.

— Ты решила добиваться его своим способом, — понимающе сказала Хестер. — Но когда-нибудь ты еще вспомнишь мои советы.

На следующий вечер Хоук мерил шагами заставленную мебелью гостиную, дожидаясь выхода тетки и Джулианы. Накануне Хестер прислала ему список приглашений на предстоящую неделю.

Поразмышляв, он пришел к выводу, что ему не нужно следить за каждым шагом Джулианы. Она хорошая девочка и не совершит чего-либо неприличного. Он решил сопровождать Джулиану и Хестер нынче вечером, а в будущем, удостоверившись, что все в порядке, удалиться.

Дверь гостиной отворилась. Войдя, Хестер плотно закрыла ее и зашагала к племяннику, лиловые юбки колыхались от ее энергичных движений. Ее яркий, в жемчугах тюрбан венчало большое страусовое перо.

— Мне надо поговорить с тобой, пока не пришла Джулиана.

— Где она? — спросил Хоук.

— Переодевается.

— Это еще зачем?

— Затем, что она женщина. — Хестер измерила его взглядом. — Ее брат сказал, что не намерен торопить ее с замужеством, но я не раз размышляла об этом. Все знают, что он чересчур опекает ее. Он все еще считает ее слишком молодой. Видимо, он хочет лишить ее уверенности в себе, не признавая взрослой.

— Тетушка, она выйдет замуж, когда будет к этому готова, — заявил Хоук.

— Значит, ты отказываешь мне в помощи, — обиделась Хестер, — и все заботы возложил на меня.

— Что?

О Боже! Тетка вообразила себя свахой.

— Я думаю, она могла бы выбрать добродушного молодого человека, но боюсь, она в нем быстро разочаруется. Джентльмен постарше и поопытнее подошел бы ей больше. Юнцы плохо в этом разбираются. Они быстро остывают, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Тетя Хестер… — «Вот дьявол».

— Помолчи. Ты, знаешь, что это правда. Разумеется, ее избраннику не должно быть более тридцати девяти. Те, что старше, быстро теряют силы.

— Может быть, ты начнешь вести дела Джулианы? — У него уже не осталось сил выслушивать теткины сентенции.

В это мгновение дверь отворилась. Обрадованный столь своевременным появлением Джулианы, Хоук воскликнул:

— Вот и она!

— Простите меня за опоздание, — извинилась Джулиана.

Сквозь прозрачную ткань просвечивала розовая девичья нижняя юбка. Она выглядела целомудренной молодой леди. Хоук пересек комнату и склонился к ее обтянутой перчаткой руке.

Он собрался разрушить брачную схему тетки. Джулиана была женщиной, но совсем еще молодой.

Она уже отвергла множество предложений, и Хоук подозревал, что ей нравится быть первой красавицей бала. Вращаться в обществе. Она вправе наслаждаться молодостью столько, сколько пожелает.

Его внимание привлек медальон, висевший у нее на груди, который Джулиана теребила пальцами.

— Новая безделушка? — спросил он.

— Давным-давно отец подарил мне его. — Она раскрыла медальон.

Он судорожно сглотнул, когда она показала ему тонко выполненную миниатюру. На ней был изображен ее отец. Отец, который не обращал на нее внимания, поскольку она не была долгожданным вторым наследником. Этот мот временами становился добрым по отношению к жене, сыну, дочери.

— Я всего раз надевала этот медальон, — пробормотала она, опустив глаза.

Ему захотелось подарить ей самое дорогое украшение, чтобы она не носила дешевую подачку, которую отец соизволил вручить ей много лет назад.