«Пойду обратно в сторону вокзала. Заберу вещи…» — дальше я не додумал, так из-за ближайшего угла мне навстречу, вывернули трое мальчишек-беспризорников, которые сейчас что-то энергично обсуждали, размахивая руками. Сделал жест рукой, подзывая. Заметили, насторожились и сразу замедлили шаг. Я неспешно пошел к ним.
— Не боись, босяки. Заработать хотите?
— Что надо делать? — спросил более крупный паренек в выгоревшей, некогда красной рубахе, на размер больше, и в замызганном картузе с наполовину оторванным козырьком. Старая выцветшая рубашка с закатанными рукавами была ему явно велика, как и штаны, которые он постоянно поддергивал, висели на нем, как на огородном чучеле. Близко подходить к ним не стал, остановился на расстоянии. Вонь, да еще живность всякую от них можно подхватить.
— Не знаете, может, кто комнату здесь сдает?
— Может, баба Зина, — как-то несмело сказал худенький паренек, на полголовы ниже своего приятеля, с бледным лицом и большими серыми глазами. Штаны и рубашка на нем были по размеру, но при этом сильно заношенные и грязные.
— Что за баба Зина? — спросил я его.
— Погоди, Васек. Сколько дашь, дядя? — не став отвечать на мой вопрос, в свою очередь требовательно спросил меня главарь.
— Ты что, парень, цыган? Это тот коня за глаза продает, нахваливает. Ты мне сначала квартиру представь, а тогда и цену обговаривай. Так тебе понятно?
— Чего ж не понять, только так дороже будет.
— Ты что, нэпман, так и хочешь лишнюю деньгу сшибить?
— Каждая работа своих денег стоит, — неожиданно наставительно выдал мне главарь.
— Ладно, деловой, называй цену. Потом скажешь, что под эти деньги ты мне предложишь? Не устроит — разбежимся.
— Три рубля? — В тоне паренька был как вопрос, так и требование.
— Рубль, без торга. Говори дальше.
— К тетке Марии сведу. У нее жиличка уже есть, но я сам слышал, как она говорила, что у нее есть комната на еще одного жильца с отдельным входом, — мальчишка посмотрел на меня, пытаясь понять, как я реагирую на его рекламу, но видно особой радости не нашел, пояснил: — Дело в том, что у ейного мужа была мастерская, пристроенная к дому. Когда он помер, она продала все, что в ней было, сделав еще одну комнату. Так что, дядя?
— Комната в бывшей мастерской? — я скривился.
— Так там все есть. И вход отдельный.
— Сколько хозяйка просит?
Парнишка пожал плечами.
— Ладно, пошли.
— А деньги?
— Вот тебе полтинник, второй отдам, как сведешь с хозяйкой.
— Не обманешь?
— Крест на пузе. Идем.
После этих слов мальчишки как-то по-другому посмотрели на меня, явно не ожидая от приезжего фраера клятвы, которая была в ходу у беспризорников.
Пока шли, я немного разговорил ребят. Оказалось, что сравнительно недалеко отсюда, в полуразрушенном бараке, за рабочим поселком, проживает большая компания беспризорников. Сколько их там, мальчишки не могли сказать, так как все были полностью неграмотны. Выживали, как могли. В речке ловили рыбу, воровали с огородов, попрошайничали в городе, ну и крали, не без этого, что плохо лежало. Узнал, как их зовут. Делового пацана звали Степаном. Самого маленького и худенького мальчишку — Васей, а третьего — Митей, по прозвищу Живчик. Он был юрким и вертким, ни минуты не оставаясь в покое. Спустя десять минут они привели меня к частному дому.
— Здесь, — и Степан, старший из мальчишек, показал на калитку. — Так мы ждем?
— Ждите.
Хозяйка, Мария Васильевна, оказалась женщиной основательной, лет пятидесяти с хвостиком, с приятным румяным лицом и объемным телом. Будь она лет на двадцать моложе, то со своими формами вполне могла бы позировать для картины «Купчиха» художника Бориса Кустодиева. Познакомились, потом она меня пригласила в дом. Сели за стол, после чего она спросила:
— Откуда будете, Александр?
— Из Сибири, хозяйка. Приехал по делам. Надо по учреждениям побегать, кое-какие бумаги подписать.
— Из нэпманов, что ли?
— Какая тебе разница, хозяйка? Цену и условия назовите.
— Есть разница! Вдруг ты вор какой? Документ у тебя есть? По закону велено его на регистрацию отдавать в милицию.
— А потом фининспектору за квартиранта придется платить? — с усмешкой спросил я ее.
— Придется, — грустно кивнула хозяйка. — И так жить не на что, а эти дармоеды последние копейки готовы отобрать! Изверги!
— Не знаю, как у меня дела пойдут, поэтому сделаем так, хозяйка. Я вам, Марь Васильна, за две недели заплачу и денюжку дам для милиции. Без документов. Так сколько?
— Пятнадцать рублей и пятерку для Степана.
— Это местный участковый надзиратель?
— Ага. Так сговорились?
— Вам десять, ему трешка.
— Тогда пусть мне двенадцать будет. По рукам?
— Не так быстро, хозяйка. Я пока еще не знаю, где жить буду. Сначала покажите, а ежели понравится, тогда и по рукам ударим.
— И то верно. Да вам, Саша, обязательно понравится. Это же не комната, а целая квартира. А главное, вход отдельный. Послушай, а ты не бабник?
— Не понял, — я даже немного оторопел от подобного вопроса.
— Чего тут непонятного?! Ты с местными бабами будь поосторожнее, не то наши мужики тебе живо репу начешут, а мне потом ходи с участковым разбирайся.
— Не волнуйтесь, хозяйка. Мне кто поумнее надо, чтобы поговорить с ней можно, а не юбку сразу задирать.
— Гм. Ты вот еще что… К моей жиличке, Дарье, не лезь. Она дюже грамотная, книги читает и работает в каком-то комитете… Название у него… Не вспомню. Только за ней ухаживать пытается один наш. Митька Семыкин. Фулиган первостатейный. Говорили, что недавно двух фабричных на танцах так отлупцевал, что на бедняг смотреть страшно было. А из-за чего? К Дарьюшке приставали. Ты понял?
— Я тихий, мирный человек. Драться не люблю.
— Не любишь? — и женщина как бы в сомнении покачала головой. — Ладно, поверю, но ежели что, сразу иду к участковому, потом не взыщи. А теперь пошли, покажу, где жить будешь.
Мы обошли дом. Пристройка мне не очень понравилась. Душно. Окошко небольшое, самодельное, света давало мало, только что форточку можно открыть. Железная кровать с металлической сеткой, стол, стул, шкаф. Из всех удобств — перед входом умывальник приколочен. Единственное, что было хорошего, так это вход отдельный, а в заборе под него калитка сделана. Еще мне дверь понравилась, сама деревянная, а изнутри металлическими полосками укреплена, особенно в области замка.
— Не бойтесь, Александр, сюда ни один вор не залезет, — заметила хозяйка, видя, что я осматриваю дверь. — Мой муж первостатейный слесарь был. Его начальство на фабрике — о-го-го! — как ценило! Он же здесь свой инструмент хранил, вот в этом металлическом ящике, поэтому сделал дверь, чтобы навечно. Ну, так как? По рукам?
— Что сейчас в этом ящике?
— Так он пустой. Я бы и его продала, так мой Петя прикрутил его болтами к столу. Снимать — замучаешься. А замок от него я себе забрала, на сундук повесила.
Если у меня и были сомнения, то теперь, при виде металлического ящика, прикрученного к столу в довольно незаметном месте, исчезли окончательно. Пусть не сейф, но хоть какая-то защита.
— По рукам.
Расплатившись с хозяйкой и получив от нее постельное белье и ключ, я вышел на улицу. В тени дерева, под забором, меня ожидали беспризорники, с унылыми физиономиями.
— Чего, дети улицы, загрустили? Держите, как обещал.
Степан жадно схватил полтинник, и все трое мальчишек сразу повеселели.
— Так мы пойдем?
— Погодите. Хотите еще полтинник?
— Что делать надо? — деловито поинтересовался Степан.
— В баню сходите, а то воняет от вас, как от помойки. Да вшей своих погоняйте. Если сделаете, как сказал, вечером подойдете. Работа есть, а нет, других найду.
Беспризорники выпучили на меня глаза.
— Тебе это зачем, дядя? — спросил меня Живчик. Отвечать я на его вопрос не стал.
— Держи…
Старший взял пятьдесят копеек.
— Теперь проводите меня. Мне нужен извозчик.
Мальчишки оказались сметливые, много чего слышали и видели, вот только отделить правду от слухов было несколько трудно, к тому же все их новости были мистического и криминального толка. Расчлененные трупы, какая-то утопленница, ограбление складов какого-то богатея, неуловимая банда, которая не оставляет свидетелей. Короче, они рассказывали мне то, что для них самих представляло интерес.
Найдя извозчика, я расстался с беспризорниками и поехал на вокзал за чемоданом. Поселиться здесь я решил по двум причинам. Во-первых, здесь дешевле, да и потише будет, чем в центре, а во-вторых — обещание, данное мною Наталье Алексеевне. Хотя я считал, что по большому счету свою работу выполнил, но проследить за тем, как пойдут дела у Сашеньки и Луки, все же не мешало. Вот только сам я не собирался этим заниматься, а решил подрядить под это дело троицу беспризорников.
«Если что, сразу подскочу, а сам пока займусь своими делами».
Приехал я в Москву не просто так. В свое время я как-то наткнулся в интернете на один интересный документ, и теперь мне хотелось проверить, насколько тот соответствует действительности. К тому же, если эта история окажется правдивой, то на ней можно было заработать неплохие деньги.