— Все очень просто, дорогая Анастасия Васильевна. Я шел к вам, чтобы сказать, что взял билеты в театр, но мне сказали, что вы ушли. Я почему-то сразу подумал, что вы пошли на свою любимую лавочку, где любите сидеть, когда хотите уединиться. Вот вы здесь, но при этом с молодым человеком, что мне кажется довольно странным. Вот я и подумал: не замешан ли здесь амур?
Сказано это было вроде шутливо, но взгляд мужчины при этом был холодный и цепкий.
— Петр Сергеевич, побойтесь бога! — возмущение женщины было явно наигранным. — Какие в моем возрасте амуры, да еще с молодыми людьми!
Я поднялся со скамейки.
— Чтобы разрешить двойственность создавшегося положения, я для начала представлюсь. Александр.
— Петр Сергеевич Зворыкин, — мужчина чуть-чуть приподнял шляпу. — Приятно познакомиться.
— В Москву приехал недавно, а наша встреча с Анастасией Васильевной состоялась благодаря письму, которое я привез от ее хорошей знакомой.
— Так и есть, — женщина встала со скамейки. — Александр привез мне письмо от Натальи Алексеевны. Вы должны помнить, я вам про нее рассказывала.
— Прекрасно помню, так как слышал о ней не один раз. Значит, если я все правильно понимаю, вы, молодой человек, прибыли к нам из Сибири?
— Оттуда. Теперь не буду вам мешать. Разрешите откланяться.
— Александр, я надеюсь на нашу новую встречу, — еще раз напомнила мне женщина.
— Хорошо, Анастасия Васильевна. В ближайшие дни я постараюсь вас найти. Или дома, или на работе. Хорошо?
— Это было бы замечательно.
— Извините меня за назойливость, Александр, — неожиданно снова вступил в разговор Зворыкин. — Вы приехали из Красноярска?
— Да.
— У меня есть очень хороший знакомый, который долго служил в тех краях. Жену себе там нашел. Мне неудобно вас просить… — мужчина неожиданно замялся.
— Вы о Власове, Петр Сергеевич? — неожиданно спросила его женщина.
— Да, о Владимире! Уж и не знаю, что с ним делать. Того и гляди, учудит над собой что-нибудь смертельное.
Еще по пути в Москву я думал о том, что надо найти подходящих людей, на которых можно будет положиться. Так ту операцию, что я задумал, в одиночку было не провернуть, а связываться с ворами у меня не было ни малейшего желания. По горло был сыт их подлостью. Я прикинул, что мне надо искать соратников среди бывших офицеров, вот только они умело прятались под чужими личинами, но при этом не хотел иметь никаких дел с боевыми офицерскими группами или с белогвардейским подпольем, чтобы не оказаться под прицелом ОГПУ, так как с методами их работы я был знаком не понаслышке. Судя по выправке и манере держаться, Зворыкин как раз был «бывшим», как и его приятель Власов. Даже если они не подойдут, у меня появится шанс выйти на их круг общения и уже из них подобрать нужные мне кандидатуры. Это и стало причиной, по которой я не стал бесповоротно отказываться.
— Излагайте вашу просьбу, Петр Сергеевич, а я вам скажу: да или нет.
— Есть у меня старый друг. В свое время жизнь нас раскидала в разные стороны и вот свела снова, совершенно случайно, здесь, в Москве. Понимаете, Александр, он человек деятельный, можно сказать, боевой по характеру, а так случилось, что оказался без дела и захандрил. Я уже по-всякому пробовал, только у меня не получилось. Вот я и подумал, что разговор с вами, общие воспоминания о Сибири встряхнут его, вырвут его из этого состояния.
— Он что, запойный?
— Нет. Я же говорю, хандра у него.
В качестве лекарства от депрессии мне выступать еще не приходилось, но раз другого варианта у меня пока не было, я дал свое согласие:
— У меня есть время. Можем поехать прямо сейчас.
— Буду вам очень благодарен. Анастасия Васильевна, извините меня, ради бога, но сейчас я вынужден откланяться. Еще раз напоминаю, что мы сегодня идем в театр. Буду у вас в половине седьмого, — сказал Зворыкин.
— До свидания, — попрощался в свою очередь я с женщиной. — На днях загляну.
— Непременно буду ждать.
Извозчика мы нашли быстро. По дороге я попытался разговорить Зворыкина, но тот явно не хотел вдаваться в подробности, как своей жизни, так и его хорошего друга, отделываясь короткими, односложными ответами.
Власов оказался мужчиной видным. Крупный телом, широкоплечий, с классическим профилем лица, которое сейчас портили ввалившиеся глаза, щетина и пустота в глазах. Петр Сергеевич оказался частично прав, стоило ему узнать, что гость приехал из Сибири, он поднялся с кровати и даже попытался привести себя в порядок. Правда, я так и не понял, это он проявил простое уважение к гостю или все же его заинтересовало то, что я приехал из Красноярска. Мы пили чай и вели тягучую, с остановками, когда не знаешь, что сказать, беседу. Спустя полчаса мне это надоело, и я сказал:
— Извините, господа, но наш разговор, похоже, зашел в тупик. Я не доктор и не лечу душевных болезней, зато могу предложить вам настоящее дело. Если вы, господин Власов, решите снова вернуться в реальную жизнь, дайте знать. Вас это тоже касается, Петр Сергеевич. Ведь вы вряд ли довольны своим нынешним положением? Или я ошибаюсь?
— Настоящее дело? — повторил Власов, и мне показалось, что в его глазах сейчас мелькнуло что-то живое.
За время нашей беседы Зворыкин больше молчал, прихлебывая чай, и только иногда дополнял Власова, но после моих слов он с некоторым удивлением посмотрел на меня. Видимо, он уже успел составить обо мне свое мнение, но мои последние слова, похоже, заставили его пересмотреть.
— Как и другой любой человек, — сейчас он смотрел на меня задумчиво, пытаясь понять, что я собой, на самом деле представляю. — Человек существо несовершенное, ему всегда что-то нужно. Вот только есть у меня определенные сомнения по поводу вашего предложения. Вы, если я все правильно понимаю, приехали два дня назад, а уже сегодня хотите предложить дело двум совершенно незнакомым вам людям. Это как понять?
— Ваш вопрос с подтекстом, Петр Сергеевич. На самом деле вы хотите знать: не провокатор ли я? К сожалению, прямо сейчас развеять ваши опасения я не в силах, но, если у нас состоится новая встреча, думаю, что смогу найти подходящие аргументы.
— Это опасно? — неожиданно спросил Власов, который стал оживать прямо на глазах.
— В определенной мере. Если мои слова вас заинтересовали, господа, то мы можем в ближайшие дни встретиться и поговорить на эту тему более подробно. Сейчас извините меня. Дела. Вынужден откланяться.
Выйдя на улицу, я решил прогуляться, а заодно попробовать составить впечатление об этих двух людях. Бывшие военные, крепкие, подтянутые, лет сорока, с военным опытом, при этом без особых политических пристрастий. По крайней мере, Власов, который, в отличие от своего друга, оказался более разговорчивым, не горевал о царе-батюшке и не проклинал большевиков. Впрочем, открывать мне свою душу он не стал, и единственный реальный факт, который мне удалось узнать, так это то, что его жена и сын погибли пару лет тому назад. Даже при этом Власов показался мне более открытым человеком, в отличие от его друга, тот оказался в соответствии с известным выражением «застегнут на все пуговицы». Впрочем, в дальнейшем они могли оказаться людьми совсем другого толка, а сейчас я видел лишь маски, которые те привыкли носить.
«Пока однозначно можно сказать только одно, что эти мужчины сами по себе, а это значит, что хвоста в виде контрреволюционного подполья или ГПУ у них нет».
Несмотря на определенную уверенность, я пару раз проверился по дороге, а когда убедился, что явной слежки за мной нет, решил зайти куда-нибудь пообедать. Заглянул в первый попавшийся мне по дороге ресторан, после чего поехал к себе.
У забора дома, где я снимал комнату, в тени дерева сидел Живчик. Увидев меня, вскочил на ноги и бросился ко мне.
— Дядя, а я тебя ждал. Девочку увезли.
— Кто? Куда?
— Опять та тетенька увезла. Девочка вместе с ней села в пролетку, и они уехали.
— А Лука? Пожилой человек, вместе с ними поехал?
— Не, но мы его видели. Он в лавку за продуктами ходил.
Я задумался. Поводов для такой поездки может быть много. Они могли и просто по магазинам поездить или в ателье, чтобы пошить девочке платье.
— Извозчик их опять ждал? — снова спросил я.
— Он как приехал, так сразу на часы посмотрел.
— Извозчик один и тот же человек?
— Ага!
— Долго ждешь?
— Долго.
В это слово Живчик мог вложить как двадцать минут, так и два часа. Уточнять было бесполезно.
«Чего я, собственно, беспокоюсь? — подумал я. — До места довел, с рук на руки передал. Только это, похоже, не наемники, а спецслужба какого-то государства. По-любому задачу, считай, выполнил. Еще пару дней понаблюдаем, и гуд бай, милая Сашенька!»
— О чем они говорили? — снова спросил я.
— Степка ближе был, может, он слышал. Он еще потом за ними побежал. Я сюда, а Васька там, у дома, остался.
— Ты беги, я за тобой, но на улице ко мне не подходите, будто мы не знакомы. Степке скажешь, пусть потом подойдет. Все понятно?
Живчик кивнул, затем сорвавшись с места, пулей понесся по улице.
Выйдя на улицу, где стоял нужный мне дом, огляделся. Летний день. Время рабочее, на улице, залитой солнечным светом, никого не было. Навестить Луку или нет? Если сейчас кто-то наблюдает за домом, то меня сразу вычислят. Постояв с минуту, решил, что овчинка выделки не стоит, и повернул обратно домой, а спустя пятнадцать минут прибежал Степка с новостями.