Виктория Александер

Когда мы встретимся вновь

Пролог

Венеция, 1818 год

Он был, без сомнения, самой большой ошибкой, какую она совершила за свои двадцать два года. Самой большой и самой прекрасной.

Свет звезд, льющийся в высокие окна спальни, позволял ей видеть гордый профиль: высокий лоб, прямой красивый нос и полные губы. Его улыбка даже во сне не скрывала высокомерия и жажды жизни. Перед ней был человек, который рожден повелевать.

Она должна сейчас уйти, уйти до рассвета. Так она сама решила, заставив даже его согласиться с этим, однако теперь ей не хотелось покидать постель и уходить от него.

Она осторожно смахнула с его лба темные пряди растрепавшихся волос, и ее руки вдруг непроизвольно застыли в воздухе, словно она захотела коснуться лица спящего. Однако, несмотря на их близость в постели, она сочла бы эту вольность непозволительной.

Разумеется, у нее нет никаких прав на него, да она об этом, в сущности, даже не мечтала. Свой выбор она остановила на нем, оценив прежде всего его привлекательную внешность и популярность у женщин, да еще потому, что никак не помышляла о своем будущем с ним. У нее не было желания дарить свои чувства тому, кто не сможет ответить ей тем же, иначе все кончается разбитым сердцем, а ей ужасно не хочется это повторять.

Она выбрала его по той причине, по которой его выбирали другие женщины: красивое лицо, статная фигура, аура аристократизма и титул.

Она, конечно же, знала, что его титул обязывал к выполнению определенных обязательств, а они исключали какие-либо изъяснения в чувствах. Впрочем, она искала одной этой ночи и ничего более. Таким был ее план.

Тихонько вздохнув, она соскользнула с огромной кровати и, подняв брошенную на пол накидку, поспешила прикрыть ею, как огромным шарфом, свое нагое тело. Затем она подошла к открытой двери, ведущей на балкон, и посмотрела на Большой канал.

В воде канала все еще мерцали огни маскарада, издалека доносились звуки музыки. Венеция жила по своим законам и правилам. У этого города были своя магия и свои страсти. Здесь сны часто становились явью, и молодой женщине с потерянной репутацией иногда удавалось начать жизнь снова, если ей вдруг встречался умный и зрелый мужчина.

Прошло два года с того времени, как она неразумно и нелепо определила свою жизнь. Ну и что? Она всего лишь перестала быть глупой и целомудренной, какой была раньше.

Теперь же, зная его репутацию, она решила, что соблазнить его будет не так уж трудно. О нем говорили, что в любовных связях он ищет прежде всего интригу. Где же ее найти, как не на маскараде? Там будет легко увлечь мужчину загадочностью и таинством венецианской ночи. Так она и поступила. И даже обнажившись, не открыла ему свое лицо.

Однако для нее стало неожиданностью то странное чувство, которое сразу же возникло между ними в первую же их встречу. Оно было похоже на взаимную симпатию, понимание, необъяснимое влечение или, возможно, даже нечто большее.


Когда он поцеловал ей руку, у нее почему-то защемило сердце, а ведь такого с ней никогда не случалось. Ее волнение и какое-то предчувствие придавали ей смелости, которой обычно не хватало.

Разумеется, в какой-то степени ей помогала маска, а также то, что она находилась в Венеции. Воздух этого города буквально напоен чувственностью и загадочностью. Здесь каждая женщина невольно ведет себя как куртизанка. Она тоже осмелела. Флиртуя, сразу же заинтриговала его... Этот вечер закончился для нее тем, что она оказалась в его постели.

А потом все было не так, как она полагала. Из ее опыта ей были знакомы небрежность, поспешность и застенчивость, которые раньше она сама пыталась как-то сгладить, но до сих пор она не знала о тех чувствах, которые мог пробудить в ней опытный любовник.

— Я даже не знаю вашего имени, — услышала она голос за своей спиной и обрадовалась.

Почувствовав его ладони на своих плечах, она облегченно откинулась назад.

— Неужели вам непременно нужно знать мое имя?

Он ответил не сразу, довольный, что эта заминка позволит ей понять, что он все же счел нужным узнать, кто она такая.

— Просто мне интересно было узнать, кто разделил со мной эту постель, — наконец-то ответил он и усмехнулся.

— Зачем? — не без иронии спросила она. — Я не ожидала, что человека с вашей репутацией может интересовать чье-то имя. Говорят, что в вашей постели побывало не менее половины женщин Европы.

— Не говорите глупости. Половина Европы. Я еще слишком молод, чтобы достигнуть этого, хотя я стараюсь.

Она почувствовала насмешку в его голосе и язвительно заметила:

— В этом нет сомнения.

— Это ревность?

— Ни в коем случае, ваше высочество.

— Жаль, — тихо ответил он, скорее самому себе, чем ей.

Она пыталась казаться спокойной, но сердце все же учащенно забилось, почувствовав нечто похожее на надежду. Конечно, это глупость. Она тут же прогнала эту нелепую мысль.

— Представьте, вы с вашим ростом очень подходите мне. — Он откинул прядь волос с ее шеи. — Вас чертовски удобно целовать.

— Неужели? — Ее проняла дрожь.

— Именно так, — мурлыкнул он, целуя ее в обнаженную шею. — Вы знаете, кто я. Будет несправедливо, если я ничего не узнаю о вас.

— В жизни много несправедливостей. Мы не всегда получаем то, что хотим.

Он презрительно фыркнул:

— Глупости, я всегда получаю то, что хочу.

— Всегда?

— Всегда. — Он быстро повернул ее лицом к себе. — Иного я не допускаю.

Она поняла, что он пытался разглядеть ее лицо в полутьме, но ничуть не боялась, что это ему удастся. Анонимность — главное определение этой магической ночи. Незнакомка уйдет, и больше они никогда не встретятся.

— Мне даже нравится, что вы ревнуете меня к женщинам, которые у меня были до вас.

— Я? — Она отрицательно замотала головой. — Между мной и вами нет никакой связи. Вы принц, а я...

— А вы? — В его голосе был живой интерес. — Кто же вы?

Она усмехнулась:

— Я не принцесса.

— Неужели?

Как могло так случиться, что её романтическое свидание грозило перерасти в нечто большее, чем удовольствие в постели? Она почувствовала неожиданное волнение, ибо все, что сейчас происходило, было похоже на момент украденного времени.

— Однако должен сознаться, что мне все равно, принцесса вы или горничная.

— Какой орган вашего тела подсказывает вам такой ответ? — насмешливо и дерзко спросила она.

— Мое сердце, — не раздумывая ответил он.

— Ваше сердце в плену необычной магической ночи, ваше высочество. — Отвечая ему, она делала паузы, словно обдумывала каждое его слово. — Думаю, что утром все изменится. Все, что произошло, будет забыто, ваше высочество.

— Меня зовут Алексеем, — пробормотал он.

— Алексей? — повторила она, поразившись такому простому имени. — Алексей, я...

— И все же как мне вас величать? — спросил он ее.

— Это не столь уж важно.

— Но я должен как-то обращаться к вам. До рассвета еще далеко, а раньше я вас не отпущу.

— Но мы ведь договорились, что я уйду до рассвета.

— Да, но не сейчас.

— Сомневаюсь, что могу верить...

— Чаровница! — Рукой он нежно ласкал ее спину, забравшись под шелковую накидку. — Вот так я буду ласкать вас, моя светлая, моя тихая...

— Не такая уж я тихая.

— Я постараюсь сделать вас такой. — Улыбнувшись, он обнял ее и предложил полюбоваться венецианской ночью. — Мне здесь всегда хорошо. Такая ночь рождает сладкую тоску в сердце. Она в воздухе, которым мы дышим. Такого другого города нет нигде на нашей планете.

— Как проникновенно вы говорите, ваше высочество. Я не ожидала услышать это из ваших уст.

— Я и сам себе удивляюсь, — ответил он с насмешливой улыбкой. — Не думал, что со мной такое могло случиться, но в этом городе, полном магии и волшебства, всякое бывает. Даже со мной что-то подобное случилось в этот вечер.

Она смотрела на канал и звездное небо над ним, на светившиеся окна дворцов, словно выросших из воды.

— Да, это город сказочных снов, — согласилась она. — Здесь даже принцы становятся простыми мужчинами, мечтающими об уличных красотках. Но вы ведь совсем не такой?

Он шумно втянул в себя воздух.

— Да, не такой. — Немного помолчав, он добавил: — Все было необыкновенно.

— Да, возможно и так.

— Я собираюсь пробыть в Венеции еще несколько недель. Вам не следует бояться, что нам что-нибудь помешает провести вместе еще одну такую же удивительную ночь. Или даже десять таких ночей? А то и больше?

Она не удержалась от улыбки:

— Боюсь, что еще одна такая ночь мне дорого обойдется. Я могу влюбиться, и все окончится разбитым сердцем.

— Но это было бы чертовски досадно, — раздумывая, сказал он. — Лучше пусть мое сердце будет разбитым.

— Тогда это было бы позором.

— Потому что я принц?

— Потому что в любой день вы можете превратиться из принца в настоящего короля, — промолвила она тихим голосом.

— Бывают такие дни, когда мне просто хочется побыть обыкновенным человеком, как все.

— Мне кажется, что вы никогда не будете таким, как все.

Он рассмеялся и подхватил ее на руки. Ее накидка упала на пол. Она почувствовала, что он так же гол, как и она, но это не показалось ей странным. И ей совсем не было стыдно, даже скорее приятно. Он понес ее к кровати.

— Мне хорошо с вами, моя чаровница.

— Боюсь, что все это для меня плохо кончится, ваше высочество.

— Меня зовут Алексей. Пусть в эту ночь я буду только Алексеем, а вы...

— Чаровницей, — подсказала она и рассмеялась.

— Да-да! — Он внезапно посерьезнел. — Вы такая же светлая, красивая и загадочная, как и этот город.

— Красивая? Я польщена, ведь вы по-настоящему не видели моего лица.

— Я в этом уверен. — Он опустил ее на постель и лег рядом. — Когда я целовал вас, то видел контуры вашего лица. — Он внимательно посмотрел на нее. — А еще я ласкал ваше тело, изгиб вашего бедра, длинные крепкие ноги и вашу упругую грудь. Я испытывал необыкновенное наслаждение, когда наши обнаженные тела соприкоснулись.

Она протянула руку и обняла его:

— У вас все получается так хорошо и легко, ваше высочество!

— Возможно, да. — Он еще ближе привлек ее к себе.

Она слышала стук его сердца, чувствовала, как напряглось его тело. — Знаете, я бы мог оставить вас у себя. За этой дверью и в кабинете рядом есть моя охрана. Мне ничего не стоит похитить вас, и об этом никто не узнает. Я мог бы держать вас в этой постели так долго, как мне бы захотелось.

— Вы не сделаете этого, — с надеждой сказала она, потому что верила в него.

Он не привык хоть в чем-либо себя ущемлять, она это знала, но все-таки побаивалась, что он осуществит свою угрозу.

«Хотя нет, — засомневалась она, — не захочет же он перечеркнуть память об этой ночи?»

Она была убеждена, что он ничего не сделает с ней против ее согласия.

— Вот что я вам скажу, ваше высочество. У меня нет желания быть чьей-то любовницей, даже любовницей принца.

— Что ж, большего я вам предложить не могу.

— Мне известно, каковы обязательства у наследников трона.

— Однако...

— Алексей! — Она легонько поцеловала его в губы. — Не пройдет и недели, как я надоем вам.

— Никогда! — пробормотал он, не отрываясь от ее губ.

— Для меня нет места в вашей жизни, разве что одна ночь.

— А что для вас эта ночь? — Голос его переменился.

Он даже отодвинулся от нее. Она знала, что он проверяет ее.

— Вы околдовали меня, светлая и тихая, это правда. Я очарован женщиной, которую едва разглядел при свете звезд. Женщиной, которая отдала мне свое тело, но не свое имя. Женщиной, которая пытается соблазнять, не умея этого.

У нее перехватило дыхание.

— Не удивляйтесь, Чаровница. — Он усмехнулся. — Выбрав для своей игры партнера с моей репутацией, вы не должны удивляться тому, что я сразу же заметил, что вы не та, за кого себя выдаете.

— Это не игра, Алексей, — тихо сказала она. — Это моя жизнь.

— В таком случае я рискую жизнью. Может так оказаться, что вы убийца, подосланная, чтобы разбить мое сердце.

— Но вы же видите, что я безоружна.

— Да, я распорядился, чтобы вас проверили, — насмешливо сказал он. — О, Чаровница, у меня нет оснований вам верить, но я все-таки верю. — Он сокрушенно покачал головой. — Во всем виноват этот город, его воздух, звезды, музыка каналов, магия ночи.

— Алексей! — Она прильнула к нему. — У нас есть это мгновение, всего одно. Эта ночь. Разве этого мало?

— Никогда раньше я не требовал от женщины большего, — пробормотал он. — Я, право, в полном замешательстве.

— Утром вы опять станете принцем Алексеем Пружинским, наследником короля Авалонии, и эта ночь покажется вам всего лишь сном.

— А вы? Кем будете вы завтра?

— Я буду... — Она улыбнулась. — Я буду совсем другой...

— Чаровница, — простонал он и потянулся к ее губам.

Прежде чем окончательно потерять голову, она вдруг подумала: «Неужели я стану умудренной жизнью женщиной, разделяющей чужие постели? Или все, что со мной происходит сейчас, после ночи с этим мужчиной, останется чем-то единственным и незабываемым?»

Он станет ее роковой и прекрасной ошибкой. Она не забудет его никогда.

Глава 1

Когда я снова увижу Лондон, постараюсь быть образцом респектабельности и непременно сохранить этот образ женщины.

Мисс Памела Эффингтон


Четыре года спустя

— Отличная позиция, Кларисса! — Памела Эффингтон сняла шлем и улыбнулась своей оппонентке. — Ты чуть было не пронзила меня шпагой насквозь.

— Чуть? Ты принижаешь значение этого удара, дорогая кузина. — Кларисса, она же леди Овертон, тоже сняла шлем и тряхнула темными кудрями. — Еще пара секунд, и я бы выиграла.

Памела рассмеялась:

— К счастью, тебе их не хватило.

— Да, к счастью. — Кларисса взмахом шпаги разрезала воздух. — В следующий поединок победа будет за мной.

— Как и в прошлый раз. — Памела покачала головой. — Мы с тобой, пожалуй, хорошая пара, дорогая кузина.

— Согласна, — ответила Кларисса, внимательно разглядывая кончик своей шпаги. — Но скажи мне, пожалуйста, действительно ли ты считаешь, что женщина обязана владеть шпагой? Выходит, мы должны защищать свою честь в поединках?

— Я не совсем уверена в том, что женщина должна все это знать и уметь, но это волнует кровь, будоражит тело и разум. Во всяком случае, у меня. Я, например, нахожу, что это чертовски интересно и побуждает к действию.

Кларисса вскинула брови:

— Ты говоришь точно так, как тетушка Миллисент.

— В этом нет ничего удивительного, ибо я во многом с ней согласна. — Памела отдала свой шлем и шпагу тренеру месье Люсьену, кивком поблагодарив его.

— Это вполне понятно. — Кларисса тоже отдала шлем и шпагу тренеру. — Фехтование и все, что несвойственно женщине, делает ее более...

— Пожалуйста, помолчи, — решительно возразила Памела. — У меня нет желания еще раз обсуждать все мои недостатки.

Танцевальный зал, где девушки тренировались в фехтовании, занимал почти весь второй этаж величественного особняка в лучшем квартале Вены. Он принадлежал австрийскому графу, старому другу леди Смайт-Уиндом, то есть их тетушке Миллисент. У старой леди было много друзей. Во время путешествия с племянницами она получала массу приглашений погостить, а для Памелы и Клариссы это был отличный образ жизни.

— Я все же скажу тебе... — настаивала Кларисса, следуя за кузиной. — Тебе нравится фехтование и все такое прочее, нетрадиционное, что пахнет скандалом, как и всем женщинам из рода Эффингтонов.

— Что ж, я и есть женщина из рода Эффингтонов. — Памела подавила страдальческий вздох.

Кларисса опять взялась за свое. В последнее время она не впервые затевает подобный разговор.

Памела, как могла, старалась избегать этого. Сейчас она просто ускорила шаги и поспешила в другой салон, где, возможно, кто-то из обитателей особняка слушал музыку или развлекался играми.

— Твоя беда не в том, что ты такая, какая есть, а в том, что все время пытаешься себя переделать! — крикнула поспешившая за ней Кларисса.

Так, видимо, оно и есть, подумала Памела. Клариссе легко делать подобные заключения, она просто не понимает и никогда не понимала ее. Кларисса была ее кузиной по матери и не знала, что значит быть из рода Эффингтонов. Тем более если ты скромна, сдержанна и застенчива.

Вот Делию, еще одну кузину Памелы, все считали тихоней до тех пор, пока над головой бедняжки не разразился скандал. Тогда ее двойняшка Кассандра, от которой все почему-то ждали скандала, сразу же стала хорошей.

Впрочем, сама Памела, о которой ни у кого из родственников не было причин беспокоиться, в свои двадцать лет без памяти влюбилась (так по крайней мере ей казалось самой) в Джорджа Фентона, сына виконта Пенуика, и не раздумывая отдалась ему. Когда это стало известно, ее братья долго перешептывались о том, как опасны бывают скромницы девицы.

Однако Памела по своему характеру не могла не отдалиться от клана Эффингтонов. Она все равно не была похожа на своих многочисленных братьев и сестер, которые всегда отличались привлекательной внешностью.

Мать Памелы, общепризнанная красавица, уверяла всех, что ее старшая дочь Памела еще не достигла своего расцвета, а только ждет этого дня. И он наступил. В день своего двадцатилетия Памела, посмотрев на себя в зеркало, впервые убедилась, что ее рост, худая фигура и неопределенное выражение лица вполне приятно смотрятся и даже привлекательны. К сожалению, у Памелы напрочь отсутствовала уверенность в себе, присущая Эффингтонам с рождения. Поэтому ничего удивительного не было в том, что она отдала свое сердце и свою невинность первому из мужчин, обласкавшему ее своим вниманием. Разумеется, она верила, что Джордж искренен в своих чувствах к ней.

Она мечтала о замужестве и не могла даже подумать, что все сказанное им не имеет ничего общего с его намерением жениться на ней.

Ее кузина Кларисса даже в детстве была красива и вполне уверена в себе. С Памелой они были немного похожи, только у той были светлые волосы. Их взгляды на жизнь были слишком различны, как день и ночь, но все же это им не мешало крепко дружить всю жизнь. Памела порой даже думала, что они так близко сошлись, потому что Кларисса — не Эффингтон, а Памела никогда не стремилась чувствовать себя представительницей этого рода, пока тетушка Миллисент не взяла ее под свою опеку.

— Дорогие девочки! — позвала она девушек, увидев их в дверях. — Сейчас же идите ко мне. Я должна сказать вам что-то очень важное.

Памела повернулась, чтобы войти в комнату тетушки, но Кларисса схватила ее за руку:

— Послушай, что я тебе скажу. Ты уже не та девочка, которая уехала из дома, чтобы что-то доказать. Прошло шесть месяцев, как ты покинула Лондон, избежав скандала. Ты теперь весьма уверена в себе, не скрываешь собственные мысли и чувства, стала личностью и, как мне кажется, значительной личностью. Я даже могу сказать... — округлив глаза, она посмотрела куда-то в потолок, — ты стала настоящей мисс Эффингтон. Да поможет тебе Бог.

Памела какие-то секунды смотрела на нее молча, а потом улыбнулась:

— Я знаю.

Кларисса нахмурилась:

— Знаешь? Почему же ты молчишь?

— Об этом не говорят. К тому же это случилось не сразу. Я менялась, росла. Это началось уже с самого первого дня, как только я покинула Лондон. И это не значит, что я все время пыталась как-то измениться. Я просто искала себя. — Она помолчала, раздумывая. — Я вдруг почувствовала, что люблю фехтование, конный спорт, мне нравится бывать в экзотических местах, люблю танцевать и флиртовать с интересными мне мужчинами. Мне нравится открыто высказывать свое мнение. Сказать по правде, мне нравится быть Памелой Эффингтон. — Она насмешливо улыбнулась. — Мне не верится, что такое было со мной шесть лет назад.