3


На столе противно запиликал телефон. Я с вздохом оторвалась от пасьянса и сняла трубку.

— Машенька, на проводе господин Бочагов, — пропела Елена своим эротичным голосом, ради которого многие клиенты звонят нам по сто раз на дню и задают ей глупые вопросы.

— Кто-кто? — не поняла я, но Елена уже отключилась.

— Добрый день, — раздался негромкий мужской голос. — Надеюсь, я не отвлекаю вас от важных дел?

Перспективное начало. Я проворно щелкнула мышью и свернула пасьянс, словно мой собеседник мог видеть сквозь стены.

— Н-нет, я внимательно вас слушаю.

— Простите, что не получилось лично пообщаться с вами раньше. Я был в командировке, но готов исправить эту оплошность.

Я затаила дыхание. Кажется, объявился мой загадочный начальник.

— Скажите, Мария, вам нравится ваша работа?

Я принялась многословно выражать свой восторг.

— Вам не скучно?

Скучно? Ни в коем случае! Но на что ему это сдалось? Совершенно противоестественное внимание, на мой взгляд.

Шеф, похоже, и сам это понял. Он откашлялся и перешел к делу.

— Собственно говоря, я хотел попросить вас об одной услуге…

Я напряглась. Сейчас начнется — подарок жене, квартира любовнице, баня для друзей.

— Приближается Хэллоуин, и я подумал, почему бы нам не устроить по этому поводу корпоративную вечеринку?

Я молча переваривала услышанное. Корпоративная вечеринка на Хэллоуин? Бред какой-то. Новый год, 8 Марта, день рождения директора — это еще куда ни шло, но Хэллоуин?

— О, замечательная идея. — Я постаралась, чтобы в моем голосе прозвучал должный энтузиазм, и добавила в порядке справочной информации: — Но до Хэлоуина почти два месяца.

— Как раз хватит, чтобы хорошо подготовиться.

Я поникла.

— Я бы хотел, чтобы вы лично занялись вечеринкой и за всем проследили.

Естественно, для всяких нелепых затей и нужен личный помощник.

— Дима уже в курсе, так что со всеми финансовыми вопросами обращайтесь к нему.

— Угу, — буркнула я.

— Тогда успехов вам.

Он положил трубку. Хоть бы «до свидания» сказал!

И кто такой Дима?

Я заново запустила пасьянс. Моим умственным способностям требовалось восстановление. Итак, что мы имеем? Директор наконец-то объявился. Он реальный человек (я уже начала сомневаться в этом) с приятным голосом и странными идеями. Дима, к которому мне нужно обратиться… Ах конечно же, наш главный бухгалтер. Только для меня он Дмитрий Аркадьевич и никак иначе.

Тут в мою дверь деликатно постучали. Отвечать было необязательно — прийти ко мне в гости утром могла только Елена, с остальными мы общались после обеда. Это действительно была она. В узких брючках до колена и обтягивающей кофточке — наряд специально задуманный, чтобы лишать покоя мужчин средних лет.

Впрочем, я просто завидую. Была бы у меня смелость носить такие вещи, я бы с удовольствием это делала.

— Поговорили? — спросила она с придыханием. — Что он сказал?

У Елены чуть ли губы не дрожали от любопытства. Личность господина Бочагова была ей намного интереснее, чем мне. Оно и понятно — красавицам всегда есть дело до генеральных директоров.

— Вечеринку хочет устроить, — буркнула я. — На Хэллоуин.

— Здорово! — Елена захлопала в ладоши.

Вот дурочка. Одно веселье на уме.

— И заниматься устройством вечеринки должна, естественно, я.

Пухлые губки Елены округлились.

— Не представляю, с какой стати ему вздумалось отмечать бесовский праздник, который к тому же не российский, — продолжала я возмущенно.

— Но тридцать первое октября — дата основания «Скрепки», — пролепетала Елена.

Класс! Сообщить мне об этом господин Бочагов, разумеется, не посчитал нужным.

— В этом году десять лет исполняется, — любезно проинформировала меня Елена. — Если хочешь, я могу тебе помочь с вечеринкой.

Я оттаяла. Все-таки она добрая девушка, что бы там ни говорили злопыхатели.


Вся следующая неделя была для меня сплошным мучением. Дмитрий Аркадьевич Спешнев оказался таким занудой. Я просиживала в его кабинете часами, выслушивая банальные пожелания относительно праздника, приносила ему массу нестандартных вариантов, но он лишь недовольно хмурил лоб и причмокивал губами.

— К Дмитрию Аркадьевичу подход нужен особый, — успокаивала меня Людмила, когда я приходила к ней пить чай и плакаться на свою нелегкую судьбу. — Он мужчина серьезный. Хочет, чтобы все было хорошо. Директор в первую очередь с него спросит.

У меня на этот счет было свое мнение, но Людмилу не переубедишь.

— Ты, кстати, присмотрелась бы к Дмитрию Аркадьевичу, — неожиданно она сменила тему. — Он, между прочим, мужчина одинокий…

Присматриваться к Спешневу было легко. Он везде обращал на себя внимание — большой, представительный, громкоголосый. Любил порассуждать и послушать себя. Я представляла его себе главой многочисленного семейства, поучающим своих отпрысков. Такой мужчина и один? Неувязочка получалась.


— А он не голубой? — без обиняков спросила Лиза, когда я изложила свои соображения.

Светлана страдальчески поморщилась — она до сих пор не забыла эпизод с гей-клубом.

— Не похож, — авторитетно заявила я.

— Тогда у него есть любовница, — отрезала Лиза.

— Может быть, он ждет хорошую женщину и пока не встретил ее, — предложила свой вариант Светлана.

Лиза скривилась.

— Только не говори мне, что взрослый мужик будет терпеливо ждать мифическую идеальную женщину, — фыркнула она. — Думаешь, твой Валерик долго протянет без секса?

Лиза перешла на личности, а это всегда служило плохим знаком. В глазах Светланы задрожали слезы.

— Все, девочки, хватит, — подала голос я, закидывая ногу на ногу. — Я не знаю, гей Дима или не гей, но мужчина он привлекательный. Неженатый. И я его заполучу.

В глазах подруг — немое восхищение. Да, я могу быть и такой. И прошу вас, не надо аплодисментов.


День, когда я впервые заявилась на работу в короткой юбке, запомнился мне надолго. Было ужасно холодно — самый настоящий промозглый осенний день в Москве, с темно-серым небом, пронизывающим ветром и потоками грязи, летящей из-под колес машин. Но если я решила что-то, меня не остановить. Если пожелаю, буду ходить в брюках, когда тепло, и в юбке, когда холодно.

В тот день я пожелала. Пусть мои ноги не отличаются безупречностью Елениных, они все же не так плохи, чтобы все время прятать их под брюками. И я расхаживала по коридорам гораздо больше обычного, чтобы все успели оценить меня.

К сожалению, тот, ради кого я обляпала колготы грязью и срочно переодевала их потом в туалете, не торопился вызывать меня к себе. Я раскладывала документы по папкам и злилась. Хотелось придумать важное дело, требующее неотложной помощи главного бухгалтера, но в голову лезла сущая ерунда. Лиза со Светланой непременно потребуют отчет о первом дне решительных действий. Что я им скажу?

Конечно, была надежда натолкнуться на Спешнева во время обеда. На четвертом этаже нашего здания находится изумительная столовая. Изумительная потому, что она выглядит как настоящий ресторанчик. По крайней мере, с моей точки зрения. Мне оттуда вечно не хочется уходить — так бы и сидела с чашечкой кофе, разглядывая панно на светло-коричневых стенах.

Увы, мне не повезло и на обеде. В столовой Спешнева не было. Проще всего было бы спросить у Елены, в чем дело, но я не осмеливалась. Она не настолько глупа, как полагают некоторые наши дамы, а становиться объектом местных сплетен я пока не планирую.

За обедом Елена подробно расспрашивала меня о подготовке к празднику. Ее обещанная помощь свелась к предложению различных сумасбродств, которые я безжалостно отметала. Если честно, у меня возникло ощущение, что Елена преследует цели, мало отличающиеся от моих, относительно предстоящей вечеринки. А как же мальчик на «Опеле»? — так и подмывало меня спросить каждый раз, когда она предлагала выступить с танцем живота или устроить конкурс «Кто быстрее разденет своего партнера?»

Елена явно жаждала быть в центре внимания. Чтобы привлечь кого? Поначалу я встревожилась, решив, что мы с ней охотимся на одну и ту же дичь. Конкуренции с Еленой мне не выдержать. Но так как имя Андрея Палыча, финансового директора, не сходило с ее языка, я поняла, что беспокоиться не о чем. Мы друг другу дорогу точно не перейдем.

И что такая красотка нашла в этом субтильном белобрысом господинчике? Неужели извечное притяжение тугого кошелька и красивой мордашки? Впрочем, не хочется думать о Елене плохо. Может быть, это и есть настоящая любовь.

Гадать о чувствах Елены я не стала. Следовало подумать о себе. Бедная Маша Зайчикова! Проходить весь день в короткой юбке и ни разу не встретить того, для кого она надевалась — верх невезения.

Но я не отчаялась. Что, кроме холодного ветра и дождя, мешает мне надеть ее завтра? Ничего. Я согласна померзнуть. Это уже дело принципа.

4


Когда на следующее утро я стояла на остановке в ожидании троллейбуса, Дмитрий Аркадьевич уже не казался мне мужчиной, ради которого стоит терпеть подобные муки. Ветер с таким ожесточением накидывался на мои беззащитные ноги, что впору было считать его живым, чрезвычайно злобным существом. Мне было ужасно холодно, проезжавшие мимо машины два раза окатили меня водой из лужи, троллейбус никак не приезжал, и я катастрофически опаздывала на работу.

Я взглянула на часы. Было уже не до шуток. Угроза опоздания с неумолимой неотвратимостью надвинулась на меня. Я сошла с тротуара и обреченно подняла руку.

Если есть в этой жизни что-то, что я ненавижу больше горячего молока с пенками, так это голосовать. Во мне живет впитанная с детских лет уверенность в том, что одинокой девушке грозит ужасная опасность, стоит ей сесть в машину к незнакомому мужчине. Внешние данные девушки в расчет не принимаются, потому что автомобильным маньякам все равно. Исключительный бред, как говорит Лиза. Для нее московские дороги полны доброжелательных мужчин, умирающих от желания домчать ее до нужного места. А на мою долю достается лишь вода, летящая из-под колес иномарок.

Однако после пяти минут бессмысленного топтания на дороге судьба улыбнулась мне. Вернее, недобро ухмыльнулась, потому что транспортное средство, откликнувшееся на мой отчаянный призыв, было не «БМВ», и не «Шкода», и даже не «Жигули» с «Москвичом». Это был мотоцикл, а его владелец в шлеме и короткой кожаной куртке щедро предлагал мне место позади себя.

— Мне на Анненскую, восемнадцать, — пробормотала я, оглядывая байкера, невесть откуда взявшегося на мою голову. Из-под дурацкого шлема торчит роскошный черный хвост, ничего больше разглядеть не удалось.

— Годится, — энергично кивнул он. — Давай садись, я сам опаздываю.

Это и сбило меня с толку. Терпеть не могу, когда из-за меня у людей проблемы.

— Второго шлема нет, за меня спрячешься, — деловито сообщил он, и…

И я задрала ногу, уселась на мотоцикл, обхватив его владельца за талию. Мой жалкий плащик распахнулся, а парадная короткая юбка бесцеремонно полезла вверх. Если бы я только вовремя вспомнила про нее! Но сожалеть было поздно — мотоцикл рванул с места, я ойкнула и уткнулась носом в спину, вернее, в волосы своего непрошенного спасителя.

Волосы были на удивление чистые и душистые. Обычно мотоцикл, кожаная куртка и хвост подразумевают пренебрежительное отношение к вопросам личной гигиены, однако меня окутывали ароматы почище, чем в парфюмерном магазине. Это несколько скрасило мое в общем-то не самое приятное путешествие. Скорость была приличная, меня немилосердно трясло и обдувало. Руки соскальзывали с гладкой кожи куртки, я все время боялась свалиться.

Но настоящий ужас поджидал меня впереди, когда мотоцикл лихо затормозил перед главным входом «Скрепки». На работу я не опоздала, но теперь не была склонна рассматривать это как благо. Некоторые наши сотрудники, в том числе Надежда из экономического отдела и Володя, замерли на ступеньках, разглядывая мое транспортное средство со вполне понятным недоумением.

Я резво соскочила с мотоцикла, поправила юбку, радуясь, что хоть Спешнев не видит меня в столь жалком состоянии. И так разволновалась, что совсем забыла поблагодарить своего водителя.

— Спасибо, — повернулась я к нему в тайной надежде, что его уже и след простыл.

Увы. Он был тут и весело улыбался. По крайней мере, насколько я могла судить.

— Пожалуйста. Я здесь часто езжу, могу как-нибудь подвезти.

Я содрогнулась. Еще один такой выезд, и моя репутация будет безвозвратно погублена. Как и моя юбка.

— Спасибо, — проблеяла я снова и малодушно сбежала, не сказав ни «да», ни «нет». Искушать судьбу было нельзя. Что если Спешнев вот-вот появится и засечет меня?


Но в тот день мне, против обыкновения, повезло дважды. В первый раз, когда Спешнев не видел, с кем я приехала на работу, а второй раз, когда он вызвал меня к себе обсудить очередную версию юбилея.

С дрожащими руками, но гордо поднятой головой я вошла в его кабинет. Лишь мысль о том, что моя короткая юбка не может оставить равнодушным ни одного мужчину, придавала мне сил.

— Присаживайтесь. — Спешнев начальственно кивнул на кресло напротив своего стола.

Минут пять он старательно пялился в свои бумажки, притворяясь, что очень занят, а я непринужденно рассматривала интерьер его кабинета, не забыв красиво закинуть ногу на ногу.

— Итак, какие идеи возникли у вас на этот раз? — с иронией спросил он.

Но в тот день лишить меня самообладания было не так легко. Я принялась рассказывать. Никакого оригинальничания — дорогой ресторан, костюмированное представление, известные музыканты, забавные конкурсы для подгулявших сотрудников и, конечно, танцы.

Спешнев молча слушал. Его глаза были устремлены вниз, и сердце мое возликовало. Не зря я второй день мерзну в этой юбчонке.

— Мне ваш план нравится. — Он соизволил посмотреть мне в глаза. — Но боюсь, что директору он придется не по вкусу.

На его холеном лице была написана растерянность.

— Я беседовал с ним вчера, — Глаза Дмитрия Аркадьевича вновь опустились к моим коленям, — и он ясно дал мне понять, что хочет устроить нечто необычное.

Если бы я была мстительной особой и не имела на него виды, я бы напомнила господину главному бухгалтеру, что мои первоначальные предложения отличались редкой неординарностью, и лишь его упрямство помешало мне заняться ими. Но я была великодушна и к тому же твердо знала, что мужчины не любят, когда их ошибками начинают размахивать у них перед носом.

— В необычных идеях у меня недостатка нет, — уверенно сказала я.

Спешнев вздохнул как раненый лось (впрочем, понятия не имею, как вздыхают раненые лоси) и выразил надежду, что я сниму это кошмарное бремя с его плеч. Прямо так и сказал:

— Знаете, Машенька, я надеюсь, что вы снимете это кошмарное бремя с моих плеч.

Я только рот раскрыла. Машенька?

— Не волнуйтесь, Дмитрий Аркадьевич, — ласково проговорила я, — у вас завтра будет по меньшей мере десяток идей первосортной оригинальности.

— Ах, Маша, вы меня очень обяжете, если оставите эту официальность. Какой я вам Дмитрий Аркадьевич. Мне всего тридцать семь, а вы заставляете меня чувствовать себя стариком.

Провалиться мне на месте, если это не сигнал к действию.

— Ни за что не поверю, что вы способны чувствовать себя стариком, — кокетливо хохотнула я.

— И тем не менее это ваших рук дело, — отозвался он.

— Это никуда не годится. Я исправлюсь.

— Ловлю вас на слове.

Неизвестно, куда бы завел нас пикантный обмен любезностями, но зазвонил телефон, и Спешнева срочно вызвали к финансовому директору. Никогда не думала, что буду испытывать к нашему маленькому Андрею Палычу такую острую неприязнь — взял, подлец, и спутал мне все карты. Что ему стоило подождать минут двадцать?


Всю следующую неделю я летала на работу как на крыльях. Мои отношения со Спешневым не просто сдвинулись с мертвой точки. Они неслись вперед, словно табун диких лошадей. Три раза он подсаживался за обедом к моему столику, и остротам не было числа. Правда, шутки Дмитрия Аркадьевича были щедро присыпаны нафталином, но я все равно залихватски хохотала, показывая зубки.

Известный рецепт — хочешь понравиться мужчине, делай вид, что тебя интересует все, что он говорит, даже если он изрекает совершенную чушь. Удивительно, сколько умных мужчин попалось на эту удочку, и я решила не пренебрегать опытом, накопленным до меня поколениями невест. Хочешь замуж, умей сделать так, чтобы претенденту было комфортно в твоем обществе. Слушай его, хвали, задавай вопросы — и успех обеспечен. А если при этом постараешься и выглядеть прилично, то можешь смело закачивать в мобильный телефон марш Мендельсона и ласкать слух его звучанием.

Я ни на шаг не отступала от намеченного курса, хотя порой приходилось не сладко. Спешнева отличало болезненное пристрастие к старым советским фильмам, он к месту и не к месту сыпал своими излюбленными цитатами. Через неделю я могла почти со стопроцентной точностью угадать, что он скажет в ответ на ту или иную фразу. Действовало это угнетающе.

Однако я терпела, и ужасно расстроилась, когда в одну прекрасную пятницу нам не удалось увидеться. Подправив макияж, Елена упорхнула ровно в шесть часов, а я осталась в своей комнатушке стучать по клавишам и делать вид, что у меня неотложная работа. За окном дождь лил как из ведра. Стандартная осенняя погода. Природе нет никакого дела до того, что я оставила зонтик дома, а моя легкая куртка промокнет в первые же пять минут. День явно не удался. Встреться мы сегодня с Димой и будь он чуточку ласков со мной, все было бы иначе…

Я напрягала воображение, стараясь представить себе ласкового Спешнева, но с фантазией у меня всегда были проблемы. Дмитрий Аркадьевич казался мне не сентиментальнее гранитной глыбы, и вообразить его в романтическом настроении я не могла.

В начале восьмого я начала собираться домой. Ждать дальше не имело смысла — дождь, похоже, зарядил надолго. Какая разница, когда я промокну — сейчас или через час. Хоть домой доберусь быстрее.

А на первом этаже меня поджидал сюрприз. У стойки охранников вольготно расположился тот самый молодой человек в коже, который как-то подвез меня на мотоцикле. Он стоял ко мне спиной и что-то обсуждал с охранниками. Меня он пока не видел.

Я замедлила шаг. Общаться с ним я не жаждала — прошлого раза было вполне достаточно. Еще не хватало, чтобы он специально ждал меня! Но тут я заметила на стойке небольшой пакет в плотной бумаге и успокоилась. Скорее всего он — курьер, привез нам посылку, а про меня уже и думать забыл.

С легким сердцем я пошла быстрее. Но не зря же этот день был неудачным! В тот самый момент, когда я проходила мимо, парень распрощался с охранниками, повернулся, увидел меня и… узнал.

Правила вежливости требовали, чтобы я остановилась и ответила на его улыбку.

— Привет, — сказал он. — Не думал, что ты так поздно на работе.

Мы вместе вышли из здания. Нас встретили стена дождя и раскаты грома вдалеке.

— В такую погоду особо не покатаешься, — огорченно присвистнул мой спутник. — У тебя есть зонтик?

— Нет, — буркнула я.

Как будто зонтик спасет в ливень!

— Тогда придется бежать, — вздохнул он, и, прежде чем я успела уточнить, кому придется и куда бежать, он схватил меня за руку и потащил к небольшому навесу с правой стороны здания, где сотрудники «СкрепКо» оставляют свои автомобили.