Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Виктория Дал

Это всегда был ты…

Глава 1

Кингстон-апон-Халл, Англия

Сентябрь 1849 года


— Спасибо, мистер Йорк. Очень рад, сэр. Очень рад.

Эйдан Йорк мрачно улыбнулся краснолицему сквайру. Выражение лица мужчины было отнюдь не радостным. И неудивительно — человек вложил весь свой доход в корабль, а бурное море очень скоро привело его к разорению.

Эйдан склонил голову набок.

— Деньги будут доставлены вашему представителю сегодня днем.

— Благодарствую. — Мужчина рывком поклонился. — Вы очень любезны, сэр.

Эйдан кивнул и тут же отвернулся, его мысли уже устремились к другим делам. Если он уедет из Халла до наступления ночи, то вернется в Лондон и приступит к поискам покупателя даже раньше, чем начнется починка корабля. Тысяча фунтов прибыли за две недели, если он правильно подсчитал — а он в таких делах не делает ошибок! Неплохая работенка для одного утра.

Шагая по мощеной улице, он не обращал внимания на красоты пейзажа. Кингстон-апон-Халл — оживленный речной порт. Чистые улицы и извилистые переулки старого города были наводнены домохозяйками и слугами, моряками и торговцами, спешащими по своим неотложным делам. Несколько лиц поднялись кверху, чтобы взглянуть на небо, когда солнце пробилось сквозь тучи. Эйдан не отвлекался на такие пустяки. Деловые встречи, предстоящие сделки — вот что занимало его мысли. Погода его нисколько не интересовала, если, разумеется, не влияла на расписание отплытия и прихода судов.

Лавируя в водовороте толпы, он свернул вправо и направился в сторону доков и маленькой конторы, которую арендовал там. Но его стремительное движение было прервано, когда Эйдан оказался в узком переулке — еще более многолюдном, чем предыдущий. Не в состоянии двигаться с черепашьей скоростью, он раздраженно проворчал что-то и внимательно огляделся, высматривая, где толпа пореже.

Глаза его на мгновение задержались, скользнули дальше, потом удивленно заморгали, когда что-то щелкнуло в его мозгу. Грудь тут же сдавило, и это напряжение было так знакомо, несмотря на то что он уже несколько лет не испытывал ничего подобного. Прежде чем какая-либо четкая мысль сформировалась в голове, Эйдан начал быстро обшаривать глазами толпу перед собой. Женщины, мужчины, дети. Взгляд тасовал их как карты за столом.

Вот оно. Какая-то незнакомка шла далеко впереди; с каждым шагом темно-зеленая юбка легко колыхалась, но не открывала даже щиколотки. Волосы и лицо были полностью скрыты под большой незатейливой шляпой.

Эйдан нахмурился, почувствовав, как зачастил его пульс. Он просто смешон! Жалок! Но глаза его пристально и напряженно следили за женщиной, вбирая все детали и подробности ее внешности. Линию плеч, наклон головы.

Презрительно усмехнувшись, он обругал себя последними словами за немыслимую надежду, которая расцвела у него в душе. Даже если и было что-то знакомое в ее походке, это, конечно же, не Кейти.

Он тяжело сглотнул и заставил себя отвести взгляд.

Давно пора все забыть. В сущности, он был уверен, что уже оставил этот глупый порыв в прошлом. И вот вам, пожалуйста: сердце бьется как сумасшедшее, а щеки выдают его волнение горячей краской. Взгляд снова дернулся назад, чтобы отыскать незнакомку. Словно в трансе, он наблюдал, как женщина остановилась, чтобы отпереть выкрашенную в ярко-синий цвет дверь. И тут же скрылась внутри дома.

Сделав шаг из потока уличного движения, Эйдан стал оглядывать улицу. Несколько маленьких магазинчиков и лавчонок, ничего примечательного. Вывеска над дверью, в которую она вошла, гласила: «Гамильтон кофе».

Возможно, эта женщина — хозяйка заведения. Конечно же, это не Кейт. Никогда ею не была и быть не может. Он знает это так давно, что уже не должен испытывать боли, но почему-то горло болезненно сдавило. Губы вытянулись в тонкую нитку, как при скорбных мыслях. За последние годы он уже научился сдерживать свою печаль и не может позволить ей вновь завладеть им.

Сделав глубокий, медленный вдох, Эйдан ощутил, как тяжелый запах судостроительных верфей наполняет его легкие. Он закрыл глаза и прислушался к непрерывным крикам чаек. Эти звуки напоминали ему звон ссыпаемых в кучу золотых монет.

Когда Эйдан открыл глаза, он был уже спокойнее. Голубая дверь — всего лишь дверь. Магазинчик — всего лишь магазинчик. В какой-то момент женщина появится вновь. Она выйдет на улицу, протереть окна или смести с порога пыль. И он сразу поймет, что ошибся. Несомненно, все так и будет.

Он ждал. Ждал, пока экипажи и повозки с грохотом проезжали мимо, на мучительные секунды заслоняя ему вид, ждал когда какая-то дородная матрона вошла в магазин и быстро вышла с маленьким пакетом. Ждал до тех пор, пока в груди не отпустило, и только тогда понял, что может идти дальше. Что ему незачем больше видеть ту таинственную женщину.

Она не Кейти, он в этом уверен.

Эйдан отвернулся и зашагал в другую сторону.

— Пенроуз, ты где? — проворчал Эйдан.

Секретарь тут же появился в дверях, разделяющих две просторные комнаты, которые они арендовали на неделю под контору.

— Сэр, вы меня звали?

— Принеси почту.

Пенроуз вновь появился через минуту с небольшой стопкой писем.

— Заказать билеты в Лондон на вечер, сэр?

Эйдан собирался сказать «да». Здесь все дела сделаны! Ему уже давно следовало уехать.

Он взглянул на письмо, верхнее в стопке, и сразу узнал почерк брата.

— Дайте мне минуту, — сказал он вместо того, чтобы обратиться к секретарю с конкретным заданием.

Пенроуз тут же исчез. Это он хорошо умел делать.

Прекрасно понимая, что использует любую возможность, чтобы потянуть время, Эйдан сломал печать и развернул письмо. Оно оказалось слишком коротким, чтобы послужить отговоркой. Лишь несколько новостей и сообщений о свадебном путешествии их сестры. А потом предупреждение, что их мать планирует очередной домашний прием. «Кузен Гарри намекнул, что собирается жениться, и мама настаивает, что ему необходима публика, когда он объявит о своей помолвке. Ее, похоже, ничуть не удивляет, что тот еще не признался, кто из девушек привлек его внимание. Остается лишь надеяться, что его избранница из „правильного семейства“».

Эйдан поневоле улыбнулся, хотя перспектива еще одной поездки к родным ужасала его. Он любит своих родных больше всего на свете, но они слишком хорошо его знают. Всякий раз, когда он появлялся дома, они наблюдают за ним с настороженной грустью. Им так хочется вернуть прежнего Эйдана!

Он вздохнул и потер ладонью затылок.

Он больше не мальчик. Ему уже тридцать один год, и в его каштановых волосах на висках пробивается седина. Родным следовало уже давно понять, что он больше никогда не будет тем юношей, которого все так любили.

Правда, он больше не убивается от горя и не злится, но, похоже, никак не может избавиться от той пустоты в груди, которая теперь поселилась в его сердце.

Эйдан сложил письмо от брата и с привычным равнодушием проклял тот день, когда встретил Кейти Тремонт. И чего он в ней нашел? Наверное, следовало полюбить ее только ради того, чтобы наконец обрести душевный покой. Несколько месяцев исполненного муки счастья не стоят десяти лет скорби и отчаяния, если только ты не избрал поэтическую стезю.

Но в то время, о Господи, в то время он мог бы поклясться, что ее поцелуй стоит того, чтобы рисковать самой жизнью. Чуть заметная улыбка тронула уголки его губ при этом мелодраматическом воспоминании. Ему было всего двадцать один, в конце концов, и он был безумно влюблен.

— Иисусе, — пробормотал он, заставляя себя взять второе письмо.

В нем содержалась хорошая новость. Слухи о пожаре на складах в Кале подтвердились, но его здания огонь не затронул. Значит, его прибыль возрастет за счет убытков других, но он не собирался мучиться угрызениями совести по этому поводу. Если б это его склады лежали в руинах, конкуренты не преминули бы воспользоваться этим и вырвать прибыль из его рук прежде, чем пепелище успело остыть.

Трагедии всегда в конечном итоге приносят кому-то выгоду. Разве он не извлек свою долю выгоды из смерти Кейт?

— Пенроуз, — хрипло позвал он, не обращая внимания на ледяной холод, заполнивший душу. — Вы прочли письмо от Августина?

— Да. Отличные сведения.

— Прекрасно! Пересмотрите условия с Коксхиллом насчет бренди. Поставка будет сокращена по меньшей мере на четверть.

— Слушаюсь, сэр.

— И еще, Пенроуз…

Начавший было удаляться молодой человек остановился и вновь развернулся к Эйдану.

— Узнайте, какие поезда идут в Лондон сегодня вечером. Но… не покупайте билеты, пока я не вернусь.

Пенроуз даже глазом не моргнул на это странное изменение в планах.

— Конечно, мистер Йорк.

Эйдан должен вернуться в тот самый магазинчик. Он думал, что навсегда освободился от своей любви к Кейт, от всех своих страданий. Ведь прошло уже столько лет… целая вечность.

Но теперь воспоминания вновь вернулись — о ее непринужденной улыбке, мягких ладошках, нерешительно дотрагивающихся до его груди, о руках, его руках… везде. Эти образы ясно высвечивались в его сознании, хотя и казались теперь несколько расплывчатыми, словно это не настоящие воспоминания, а короткие эпизоды, сцены из какой-то пьесы, которые он слишком часто мысленно лицезрел после ее смерти.

Ему хотелось, чтобы они оставили его в покое. Если он не войдет в тот магазин, не опровергнет то, что ненароком видел, возникшие образы могут последовать за ним в Лондон и остаться навсегда. Нельзя допустить этого, Ему нравится жить так, как он живет, и он не намерен ничего менять. У него есть дома, деньги, работа, занимающая время и мысли, партнерши для постельных утех, когда он того пожелает. И ему совсем не нужно, чтобы давным-давно умершая любовь маячила перед ним и все усложняла. Какой от этого прок?

Эйдан взял шляпу и, надвинув ее низко на глаза, вышел на улицу, согретую послеобеденным солнцем. Он смотрел прямо перед собой и обдумывал свою поездку в Италию весной. Главный источник его доходов — Франция, но его поездки в Италию становятся все прибыльнее. Хотя в последнее время он увлекся покупкой разбитых кораблей вроде того, что приобрел сегодня утром. В конце концов, у него есть деньги, чтобы вкладываться в эти проекты. Слишком много денег, раз он, похоже, не знает, что с ними делать.

Конечно, можно покупать недвижимость, и он охотно занимается этим. Но для чего ему еще земля и дома? Ведь он же один, в конце концов. Одно время он увлекся приобретением лошадей, но почувствовал себя никуда не годным владельцем, обнаружив, что занимается животными, на которых никогда не ездит и которые его совсем не интересуют. Антиквариат его не привлекал, золото и драгоценные камни — еще меньше.

Нет, ему совсем не требуется больше денег, чем он имеет, но его манит триумф получения прибыли. Каждый доллар, превращенный в десять, это как победа над… чем-то.

Эйдан свернул за угол — и вот он, этот магазинчик, через два дома. Ноги захотели замедлить ход, но он упорно продолжал шагать вперед. Не станет он мешкать перед этой лавкой, как будто она представляет какую-то реальную угрозу. Он решительно войдет и положит конец затянувшемуся фарсу.

Но когда Эйдан подошел поближе, какой-то мужчина в коричневом сюртуке шагнул через порог магазина и решительно закрыл за собой дверь.

Он остановился, прислонился плечом к кирпичной стене аптеки и стал ждать шанса, чтобы поставить точку в этом деле.

Глава 2

Взгляд Гулливера Уилсона скользнул по магазину; по длинному дубовому прилавку темному и гладкому деревянному полу.

— Вам следует быть осторожнее, — чопорно предупредил он.

Кейт опустила глаза на зеленую шерсть рукава своего платья, всеми силами стараясь не выйти из себя.

— Как скажете, мистер Уилсон.

— Наш город не такой спокойный, как кажется.

— Да, вы мне говорили.

Ее насмешливый тон, должно быть, отскакивал от его тупой головы как от стенки горох. Он лишь торжественно кивнул и потер свой подбородок, глядя с тем неприятным оценивающим прищуром, который был ей так знаком.

— Вам незачем ходить по городу одной, миссис Гамильтон. Я буду рад сопровождать вас в любое время, куда бы вам ни понадобилось пойти.

Кейт ничего на это не ответила, безо всякого выражения глядя на его поджатые губы и гадая, когда же он наконец уйдет. Эти визиты, слава Богу, обычно бывают короткими.

— Вы можете просто послать записку. И я тотчас же появлюсь.

Она снова промолчала.

— Что ж… — Он одернул край своего сюртука. — Зайду к вам завтра.

— Уверяю вас, в этом нет никакой необходимости. Я вполне способна сама о себе позаботиться.

— Запомните, осторожность одинокой женщине никогда не повредит, миссис Гамильтон.

— Муж не отправил бы меня сюда, если б не был уверен в моей безопасности. Благодарю вас, и до свидания.

— Всего хорошего, — буркнул мистер Уилсон и, пыхтя от негодования, покинул магазин.

Кейт, прищурившись, наблюдала, пока тот не вышел на улицу и не закрыл за собой дверь. Какой противный тип! У него табачная лавка напротив, и он все время следит за ней через окно из-за своей конторки. Хуже того — заходит каждый день в течение последних двух месяцев, с напыщенным видом оглядывая ее магазин и ее саму. Она неприязненно сморщила нос при мысли о его маленьких блестящих глазках, с удовольствием задерживающихся на ее груди.

Что ему от нее надо? Может, он подозревает, что нет никакого мистера Гамильтона, и надеется когда-нибудь сам жениться на ней? Или полагает, что они с мужем надолго расстались, и рассчитывает стать ее любовником? Но что бы он там ни воображал, в его глазах Кейт — женщина без мужчины, и он намерен занять вакантное место.

— Вот уж не думаю, — пробормотала она с безрадостной улыбкой.

У Гулливера Уилсона нет ни малейшего шанса даже на то, чтобы повести ее прогуляться по улице, тем паче — оказаться в ее постели. От одной только мысли об этом ее передернуло, когда она зашла за прилавок и вытащила из-под него гроссбухи. Она наконец свободна и намерена оставаться в этом состоянии и дальше.

Кейт больше не беспомощна. Она открыла этот магазин сама, без чьей-либо помощи, и меньше чем за три месяца сумела сделать свой бизнес прибыльным. Эта мысль приятно грела ей душу.

За все последние десять лет она и представить не могла, что может быть такой довольной жизнью. Такой… счастливой. Счастливой… Неужели это возможно? Она так долго даже не мечтала об этом. Но теперь у нее есть дом. У нее есть душевный покой. Независимость. И анонимность. Это само по себе уже дает ощущение покоя.

Кейт глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом жареных кофейных зерен. Какая прелесть! Ей нравится это место, нравится запах пряностей и солнечные лучи, крадущиеся по чистому полу. Тишина поздних дневных часов также давала ей время спокойно подумать о делах, проверить цифры и строить планы на новые поставки.

Еще какой-нибудь месяц, и придет зима. Кейт надеялась, что она будет холодной. Морозная погода хороша для продаж, но это не единственная причина. Она так давно не видела снега — десять бесконечных лет — и почти забыла, какой он. Под ложечкой засосало при мысли, что она могла больше никогда не увидеть зимы. Когда она вспоминала о долгой безрадостной жизни, проведенной на Цейлоне, у нее сразу сжималось горло и пересыхало во рту.

Но бояться больше нечего. Кейт оставила чужие берега Цейлона далеко позади и вернулась в Англию как только смогла. Она взяла лишь те деньги, которые принадлежали ей, а еще — свои познания о кофе, которые ей удалось приобрести за долгие годы жизни на острове.

Теперь эта чужая жаркая страна далеко-далеко, и ей остается только молиться, чтобы так все и оставалось. Молиться… и соблюдать всяческие предосторожности.

За эти годы она растеряла так много частичек самой себя. Что-то — маленькими кусочками, что-то — целыми глыбами. Как будто все, что делало ее целостной личностью, исчезло. Не сердце или душа, нет, ничего настолько метафорического, но вполне реальный «фундамент» из кирпичей, который поддерживал ее. И теперь Кейт тщательно восстанавливает это основание собственной личности, камень за камнем, своими руками и своим тяжелым трудом.

Успокоенная этой мыслью, она опустила глаза на расходную книгу, которую сжимала в руках.

«Гамильтон кофе» — было выведено на обложке золотым тиснением. Надпись, безусловно, была излишней роскошью, но она так радовалась ей. Она теперь «миссис Гамильтон». Не Кейти Тремонт. Не Кэтрин Гэллоу. Просто миссис Гамильтон, не известная никому женщина. У нее нет ни семьи, ни прошлого, ни любовника, ни кофейной плантации, хоронящей ее среди жары и обмана. Ни мужа, который бы явился и предъявил на нее свои права. Идеальная жизнь, на ее взгляд.

И она никому не позволит отнять у нее эту жизнь. Слишком тяжело она ей досталась.

Эйдан остановился сразу за порогом лавки «Гамильтон кофе». Послеполуденное солнце было теплым и ярким, но внутри магазинчика царили тишина и приятный полумрак. Он с минуту тихо постоял, давая глазам привыкнуть к тусклому свету, и вдохнул. Насыщенный аромат кофе вызвал в нем какое-то приятное, успокаивающее ощущение — напоминание о бесчисленных промозглых днях, когда он, будучи ребенком, наблюдал, как отец пьет душистый напиток, листая газеты и планируя свой день.

Когда глаза привыкли, Эйдан оглядел магазин. Он ожидал увидеть типичную кофейню со столиками для посетителей, которые заглядывают, чтобы насладиться чашечкой ароматного кофе и приятной компанией. Но маленькое помещение было уставлено рядами жестяных банок с крышками. К каждой была приклеена этикетка, без сомнения, с описанием содержимого. «Гамильтон кофе» — магазин, торгующий кофейными зернами различных сортов, что является весьма прибыльным делом, насколько он знает рынок.

В комнате, казалось, никого нет, но, сделав шаг вперед, Эйдан увидел, что она имеет форму буквы «L». Маленькое крыло уходило влево вдоль дальней от двери стены. И там сидела та самая таинственная женщина, склонившись над гроссбухом, полностью поглощенная своей работой. Он воспользовался возможностью разглядеть ее. Она была внешне ничем не примечательна. Светло-каштановые волосы подколоты под чепец. Простое зеленое платье без всяких украшений и рюшечек.

Трудно было на вид определить, сколько ей лет, потому что она сидела к нему вполоборота. Но не успел он подумать об этом, как она слегка повернулась, позволив ему отчетливо увидеть свой профиль, и у него перед глазами все покачнулось и поплыло.

Это не она, не может быть, но сердце его забилось в медленном, уверенном ритме узнавания. Звуки улицы, проникающие через открытую дверь, внезапно заглохли.

Нос у нее прямой и тонкий. Губы полные и ярко-розовые. Она, разумеется, стала старше. Худее. Но… святые небеса… это все-таки она!

— Кейти?

Имя сорвалось с его губ прежде, чем он успел остановить себя.

Женщина оцепенела. Это было почта незаметно, но он заметил, потому что очень пристально наблюдал за ней. Странно, но она не повернулась к нему, не подняла глаз. Только еще ниже склонилась над своим гроссбухом.

— Нет, вы ошиблись.

Он услышал очень тихо произнесенные слова, но не увидел ни малейшего шевеления губ. Потом ее грудь приподнялась, когда она сделала глубокий вдох.