Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Виктория Лайт

Догоняя закат

1

На съемочной площадке распоряжался высокий грузный мужчина в бейсболке. Его лица Кейт разглядеть не могла и видела только длинные черные усы, уныло свисавшие по обе стороны пухлогубого красного рта. Он наводил на нее ужас каждый раз, когда выкрикивал что-нибудь своим зычным голосом. А уж когда он смотрел на нее, и полные губы расплывались в улыбке, сердце Кейт ухало в пятки и не скоро возвращалось на положенное место.

Кейт было очень стыдно. Ей казалось, что все замечают ее страх и смеются за ее спиной. С каким удовольствием она осталась бы дома! Занималась бы сейчас своей статьей в тиши и уюте просторного кабинета, и надежный забор охранял бы ее от назойливого внимания людей.

Но этот простой идеал был недостижим. Кейт прижималась к стене, когда мимо нее проносились гримеры, костюмеры, помощники режиссера, ведущие, звезды и рабочие, и вспоминала свое первое публичное выступление в университете. Не обычный доклад в Обществе любителей Древней Греции, где собирались только свои и количество слушателей никогда не превышало десяти-пятнадцати, а самый настоящий доклад на ежегодном съезде представителей всех университетов штата. Огромный зал, уходящие под потолок ряды столов и лиц, все взгляды устремлены на нее, а она сжимает в руке листы со своим докладом и понимает, что не помнит ни единого слова…

Этот кошмар потом долго преследовал Кейт по ночам. Она искренне считала, что ничего хуже быть не может. Однако она заблуждалась. Страх перед публичным выступлением на съезде не мог сравниться с тем, что она испытывала сейчас. Через несколько минут Кейт должна была принять участие в телепередаче «Глас Невады», которую смотрело все сознательное взрослое население штата. При одном взгляде на камеры и яркие прожектора, освещавшие маленький пятачок студии со знакомыми всем декорациями, Кейт делалось дурно. Разве она сможет спокойно сидеть на этом маленьком светло-желтом диванчике напротив Элизабет Макконнахи и отвечать на ее вопросы? Она обязательно сморозит какую-нибудь глупость, не поймет или не расслышит ведущую, продемонстрирует всему штату, какая она дурочка. И Альфред непременно разозлится на нее…

Нет, нельзя так думать. Кейт закрыла глаза и принялась считать про себя. Она здесь ради Альфреда и если ничем не сможет ему помочь, то, по крайней мере, не навредит. Нужно только побороть этот дурацкий страх, совершенно недостойный солидной женщины двадцати восьми лет.

— Бетти, где тебя черти носят? Начинаем через три минуты! — заорал грузный мужчина в бейсболке над ухом Кейт, и ее с таким трудом обретенное самообладание рассыпалось как карточный домик.

Три минуты! У Кейт противно заурчал желудок. Она ничего не ела с утра, и теперь оскорбленный невниманием организм начал мстить.

— Я уже тут, Стенли, — пропела Элизабет Макконнахи, появляясь на площадке буквально из воздуха.

У Кейт задрожали колени. Ей мучительно захотелось, чтобы все забыли о ее существовании и она смогла незаметно простоять в сторонке всю передачу. Что если подойти сейчас к Альфреду и сказать, что… Кейт представила себе его реакцию и испугалась еще сильнее. Альфред будет презирать ее, и поделом. В такое сложное время, когда ему особенно нужна ее поддержка, она не имеет права трусить!

К толстяку в бейсболке подбежал невысокий юркий мужчина и что-то горячо зашептал ему на ухо.

— У нас все готово! — рявкнул толстяк на всю площадку. — Кто-нибудь, подправьте Бетти нос, он сияет как лампочка!

К Элизабет Макконнахи тотчас кинулась проворная девушка с набором кисточек, баночек и тюбиков. Ни дать ни взять — настоящая художница. Кейт завороженно следила за движениями ее ловких рук. Элизабет стояла не шевелясь, пока девушка пудрила ее нос, но в то же время умудрялась отпускать замечания. Все вокруг жило, бурлило, крутилось, все делали несколько дел одновременно, и человек посторонний был бы уверен, что здесь царит неразбериха. Однако у каждого винтика были свои задачи и цели, и суетливость отнюдь не сказывалась на качестве работы.

Элизабет устроилась в своем знаменитом кресле, стоявшем напротив диванчика для гостей, провела рукой по волосам и привычно улыбнулась Альфреду Шелли, которому в этот момент гримерша поправляла прическу.

— Пять, четыре, три… — начал обратный отсчет усатый толстяк, и девушка-гример метнулась в сторону.

Вдруг фирменная улыбка сбежала с лица Элизабет.

— Постойте! — воскликнула она. — А где у нас миссис Шелли?


Всю дорогу до дома Альфред молчал, и Кейт знала, что он сердится. Конечно, он не будет упрекать ее или, упаси Боже, ругать, но за три года брака она научилась безошибочно определять его настроение. Сейчас он был раздосадован по нескольким причинам: из-за того, что у нее не хватило ума держаться поближе к нему, из-за того, что она выставила себя на посмешище перед всей съемочной группой. Она унизила себя, спрятавшись за колонной, а значит, она унизила и его. Бесполезно объяснять, что она не пряталась, а просто стояла и не знала, куда себя деть. Ничто не может оправдать столь ужасную ошибку — целых пять минут все наблюдали за тем, как жена губернатора Невады Альфреда Шелли пробирается к залитой светом площадке, спотыкаясь о провода, налетая на камеры и людей…

Хорошо хоть сама беседа с Элизабет Макконнахи прошла без сучка, без задоринки. Видимо, опытная Бетти поняла, с кем имеет дело, и решила не усугублять ситуацию. Она почти ни о чем не спрашивала Кейт, сосредоточив все свое внимание на Альфреде, и Кейт оставалось только мило улыбаться и с обожанием смотреть на мужа. Что она и делала с превеликим удовольствием.

Но Альфред все равно не забыл ее ребячества. Он не ругал, но и не разговаривал с ней, чтобы она как следует прочувствовала свою вину. Кейт знала, что он будет долго припоминать ей сегодняшний день. Впрочем, это было правильно. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы такое произошло еще раз…


— Кейт, милая, я хотел бы напомнить тебе о важности происходящего сейчас, — издалека начал Альфред.

Он стоял перед зеркалом в их спальне и развязывал галстук. Кейт сидела на кровати в длинной ночной рубашке и сосредоточенно теребила бантик. Она всегда ложилась в постель раньше мужа, так как Альфред подолгу засиживался вечером в своем кабинете.

— Сейчас каждый наш шаг рассматривается под микроскопом, — продолжал Альфред. — Ты в центре внимания вместе со мной. Любая крошечная ошибка может оказаться роковой. Ты меня понимаешь, детка?

— Да, Альфред, — пробормотала Кейт, не поднимая глаз.

Конечно, она все понимала. Что жена губернатора должна быть милой, скромной, улыбчивой, но уверенной в себе. Она должна олицетворять домашний уют и надежность, а не дрожать как кролик при виде наставленных на нее микрофонов.

— Я знаю, что ты застенчива. — Альфред тем временем снимал рубашку. — И всячески старался ограждать тебя от общения с прессой. Но сейчас время выборов, и ты не можешь оставаться в тени…

Кейт вздохнула. Это была сущая правда. Все три года, что она была женой Альфреда Шелли, она жила в тиши и спокойствии. Редкие светские мероприятия не утомляли ее, в большую политику она не рвалась и могла вволю заниматься научной работой. Но только не сейчас. Четырехлетний срок губернаторства Альфреда Шелли подходил к концу, на носу были новые выборы, и Кейт предстояло занять свое место рядом с мужем.

— Впереди очень много съемок. — Альфред снял носки и аккуратно положил их рядом с ботинками. У слуг никогда не было проблем с его одеждой, они всегда точно знали, где что лежит. — Ток-шоу в прямом эфире, где ведущие будут не так добры к нам, как Макконнахи. Споры с оппонентами, публичные выступления… Конечно, основной груз ляжет на мои плечи, но тебе тоже придется нелегко…

Все это Кейт уже слышала. Когда Альфред торжественно объявил им с Гарри о решении баллотироваться на второй срок (как будто у кого-то могли возникнуть в этом сомнения!), он сразу предупредил их, что у них, как у членов его семьи, появятся новые обязанности. Избирателю надо будет продемонстрировать, что они — идеальная семья.

Они на самом деле были бы идеальны, если бы она, Кейт, не была трусливой курицей, готовой спасаться бегством при виде включенного прожектора.

— Прости меня, Альфред, — выдавила она из себя.

— Мне не за что прощать тебя, детка, — возразил он. — Ты просто приложила недостаточно усилий. Но это пройдет. Ведь в следующий раз ты постараешься?

Альфред стоял перед ней в одних брюках, и Кейт знала, что процедура раздевания закончена. Теперь он пойдет в душ и выйдет оттуда в банном халате. Темно-зеленом, с коричневым орнаментом на спине. Кейт подарила его мужу на день рождения, и Альфред взял за правило надевать его хотя бы раз в неделю, хотя халаты он не любил.

— Так ты постараешься, Кейт? — спросил он настойчивее.

Он присел перед кроватью и провел ладонью по ноге Кейт. Она улыбнулась. Какое счастье, что у нее такой заботливый, нежный муж!

— Конечно, дорогой, — сказала она.

Альфред подмигнул ей и пошел в ванную комнату. Послышался звук льющейся воды. Кейт встала, выключила свет и снова легла. Разговор с Альфредом немного успокоил ее. Ужасно было думать, что она разочаровала его…

Вскоре вода перестала литься, послышался шорох открываемой двери (в доме Альфреда Шелли они не скрипели). Легкая улыбка тронула губы Кейт. В темноте Альфред тихо подошел к кровати, снял халат, положил его на стул и лег на свою половину. Кейт ощутила, как матрас прогнулся под его тяжестью. Она лежала, затаив дыхание, ожидая знака с его стороны.

— Кейт, — позвал ее шепотом Альфред. — Ты спишь?

Этот вопрос был непременной частью ритуала. Таким образом Альфред демонстрировал заботу о ней. Ведь если она спит, он ни за что не станет ее беспокоить.

Но Кейт, конечно, никогда не спала.

— Нет, — ответила она так же тихо.

Альфред тотчас повернулся к ней. Она не видела его. Даже лунный свет не проникал в их спальню, потому что плотные шторы были задернуты, но Кейт привыкла ориентироваться по звукам. Она легла на спину, ожидая мужа.

— А вот и я пришел к моей девочке, — проговорил Альфред сюсюкающим тоном.

Кейт радовалась тому, что никакого ответа от нее не требуется. Альфред нащупал тесемочки ее ночной рубашки и принялся их развязывать. Кейт закрыла глаза. Она до мельчайших подробностей знала, что последует дальше.

— Ой, а что это у нас такое? — якобы изумился Альфред, нащупывая ее грудь.

Он сжал ее сосок между двумя пальцами и больно потер его. Кейт терпела. Альфред часто причинял ей боль, но она ни за что на свете не стала бы жаловаться. Он потянулся к ее губам, не переставая терзать ее грудь. На Кейт пахнуло мятной пастой, которой он чистил зубы. Она ответила на его поцелуй и потянулась к нему, обхватив его шею обеими руками.

— Не так быстро, юная леди, — довольно рассмеялся Альфред. — Не торопитесь.

Руки Кейт безвольно упали на постель. Ее угнетало то, что каждую ее попытку проявить хотя бы какую-нибудь инициативу Альфред воспринимал как призыв к близости. Ему чрезвычайно льстило, что он может так быстро возбудить ее, это повышало его уверенность в себе.

Еще несколько минут он шарил по ее телу. Кейт больше не шевелилась, позволяя себе лишь время от времени дотронуться до тела Альфреда губами. Господи, как же она его любит! Как она благодарна ему за все, что он для нее сделал и делает! Но скорее бы все это закончилось…

Ее молчаливая мольба недолго оставалась без ответа. Альфред привычно закатал рубашку Кейт ей до подмышек и придавил жену всей тяжестью своего тела. Весил Альфред, несмотря на свою сухощавость, немало, но Кейт знала, что это долго не продлится, всего какую-нибудь минуту-другую. Она была благодарна ему за это. Что бы ни писали в журналах и что бы ни рассказывали шепотом подруги, для мужа и жены самое главное — духовное общение. Важно понимать друг друга, заботиться, любить и уважать, а то, что происходит под покровом ночи, необходимо лишь для продолжения рода…

Как и предсказывала Кейт, через пару минут Альфред затих и растянулся рядом с ней. Она осторожно дотронулась до его руки.

— Тебе понравилось, детка? — раздался его довольный голос.

— Очень, — ответила она. — Ты изумителен.

Этот коротенький диалог тоже был обязательной частью ночного ритуала. Кейт предпочла бы не обсуждать столь щекотливую тему, однако Альфред взял за правило каждый раз интересоваться ее ощущениями. Порой, когда у Кейт было плохое настроение, она едва сдерживалась, чтобы не спросить в ответ, какое значение имеют для него ее ощущения, если все равно все происходит по заранее известному сценарию? Но она боялась оскорбить Альфреда и утешала себя тем, что в любом случае ее супруг вспоминал о своем долге не чаще двух раз в неделю. Ради их любви можно было и потерпеть.

Полежав немного рядом с женой, Альфред встал и направился в ванную комнату. Кейт перевернулась на бок, чувствуя, что проваливается в сон. Но засыпать было еще нельзя. Альфред скоро вернется и отправит ее в ванную. Внезапно в Кейт проснулось желание поозорничать. Она тихо встала с постели и подошла к двери ванной. Альфред увидит ее, как только откроет дверь. Интересно, как он отреагирует? Кейт расправила смявшиеся рюши ночной рубашки, пригладила волосы, надеясь, что не выглядит сейчас как пугало. Дверь распахнулась, и в проеме возникла фигура Альфреда. Он вздрогнул, столкнувшись с женой, и тут же выключил свет в ванной, но за это короткое мгновение Кейт успела увидеть, что на нем ничего не было.

— Кейт! — воскликнул он с упреком. — Как ты меня напугала!

Альфред протянул руку и крепко сжал ее плечо. Кейт сгорала от стыда. Как, должно быть, ему сейчас неловко перед ней. Она в ночной рубашке, закутанная по самые уши, а он совершенно без одежды… Кейт застыла в ожидании суровой выволочки, вроде той, что получил Гарри, когда Альфред застукал его за подглядыванием за девчонками в пляжной кабинке. Но Альфред совсем не рассердился. — Ах ты, маленькая хулиганка, — произнес он ласково и пошел к кровати. — Поторопись, а то я очень устал.

Кейт ураганом влетела в ванную и встала под прохладный душ. Она не хотела застать его врасплох! Просто кто бы мог подумать, что Альфред выйдет без обязательных пижамных брюк или халата? Кейт подставляла горящее лицо струям воды и сознательно оттягивала момент, когда ей придется возвращаться в спальню. Она знала, что, несмотря на его просьбу поторопиться, ему вовсе не требуется ее присутствие, чтобы заснуть. Скорее всего, когда она вернется, он уже будет храпеть на всю спальню…

Кейт поймала себя на том, что думает о муже с неприязнью, и устыдилась. Что творится с ней сегодня? Наверное, все эти проклятые выборы. Из-за них теперь вся ее жизнь пойдет наперекосяк. Но она выдержит. Надо только взять себя в руки и немного потерпеть, а потом, когда Альфред будет переизбран, все наладится…

2

Кейт знала Альфреда Шелли всю свою жизнь. Он был очень дружен с ее отцом и частенько задерживался в их гостеприимном доме. Родители Кейт восхищались им. Альфреду удавалось все, за что бы он ни взялся, и при этом он оставался самим собой, честным человеком, который никогда не пойдет на подлость ради личной выгоды. Малышка Кейт слушала разговоры родителей, не особенно вникая в суть, но уважение, которое они испытывали к Альфреду Шелли, передалось и ей. Она знала, что этот высокий худощавый человек — надежный папин друг, а так как в кармане Альфреда всегда был для нее какой-нибудь маленький подарочек, Кейт твердо верила в то, что он и ее друг тоже, причем очень хороший.

Кейт росла, менялась, и вместе с ней менялся мир вокруг нее. Дом уже не был таким светлым и теплым, как в детские годы, в нем появились проблемы. Кейт наблюдала ссоры родителей, и каждое резкое слово причиняло ей мучительную боль. Она постепенно открывала для себя новые и не всегда приятные черты в знакомых людях. Отец перестал быть только сильным, нежным и умным, он вдруг стал «неудачником» и «простофилей», а мать, в недавнем прошлом воплощение любви и заботливости, превратилась в «истеричку» и «стяжательницу». Кейт пробовала неизвестные слова на вкус, и они вызывали у нее отвращение. Лишь Альфред Шелли оставался неизменным. Он все так же приветливо улыбался шестилетней Кейт и гладил ее по голове, дарил конфеты и игрушки. Девочка чувствовала, что ему ссоры ее родителей тоже не нравятся, и радовалась тому, что не одинока в своих переживаниях.

Когда Кейт исполнилось восемь, Альфред Шелли женился. Девочка присутствовала на церемонии, самая младшая из приглашенных со стороны жениха. Она была ужасно хорошенькой в нарядном розовом платье, но походила на маленького рассерженного ангела. Она злилась из-за того, что Альфред все внимание уделяет какой-то неизвестной женщине в белом. Незнакомка ей не понравилась сразу. Она была слишком бледной и худой и напомнила Кейт картинку Смерти, которую она видела в какой-то страшной книге сказок. Альфред был гораздо красивее ее, о чем Кейт объявила во всеуслышание, рассмешив стоявших рядом гостей.

— Посмотри, Шелли, у тебя, оказывается, есть очаровательная крошечная невеста, — сказал в шутку один из мужчин, подхватывая Кейт на руки. — Дайане есть к кому ревновать…

Альфред улыбнулся и попросил приятеля поставить Кейт на землю. Он знал, что она ненавидит, когда посторонние люди обращаются с ней как с куклой. В конце концов, ей было уже восемь лет, и она требовала уважительного к себе отношения!

— Ничего, у нас с Кейт есть своя договоренность. — Альфред подмигнул девочке.

Он погладил ее пышные волосы, а она засмеялась и взяла его за руку. Целую минуту Кейт была счастлива и наслаждалась всеобщим вниманием, но потом Альфред отпустил ее и ушел к своей невесте.

На обратном пути родители бурно обсуждали церемонию. Они сошлись на том, что все было шикарно. Кейт внимательно слушала, как они расхваливали платье невесты, вкусные кушанья и отменное шампанское и пытались прикинуть, в какую сумму обошлась свадьба. Финансовые детали Кейт волновали мало. Ее мучил один вопрос, и когда родители наконец замолчали, она отважилась его задать.

— Папа, а невеста Альфреда красивее меня?

Отец рассмеялся.

— Ты очень красивая, дочка. И станешь еще лучше, когда подрастешь.

Кейт надулась. Подрастать она не хотела. Ее вполне устраивало ее нынешнее состояние. Она была самостоятельна, могла обходиться без помощи родителей, и душа ее рвалась к приключениям, которые, она в этом не сомневалась, старшим не понять и не оценить. В мире взрослых существовала несправедливость, с которой Кейт не желала мириться.

— А почему тогда Альфред не женился на мне? — задала она второй вопрос, стремясь с детским упорством докопаться до правды.

Этот вопрос развеселил отца еще сильнее.

— Потому что ты еще маленькая, котенок, — сказал он, отсмеявшись. — Но когда ты станешь старше, Альфред обязательно на тебе женится.

— Джейк! — с укором воскликнула мать Кейт. — Хватит забивать девочке голову всякой ерундой.

— А что в этом такого? — веселился Джейк. — Альфред отличный парень, и Кейт была бы за ним как за каменной стеной. Еще неизвестно, какими будут эти юнцы, ее ровесники, а Альфред — совсем другое дело…