Суровый метрдотель, услышав, что Джеймса ждет граф Чимаролли, мгновенно оттаял, и сопроводил его к заказанному столу.
— Прошу вас, сэр, сюда, пожалуйста…
Чимаролли уже поджидал его. При приближении Джеймса, он учтиво поднялся навстречу — маленький, улыбчивый, безукоризненный. Карие глаза дружелюбно лучились. Граф протянул Джеймсу маленькую лапку.
— Дорогой доктор, счастлив вас видеть.
Официант отодвинул стул, помогая Джеймсу сесть.
— Как насчет аперитива? — предложил граф.
— Благодарю, с удовольствием. — В стакане графа краснело нечто, похожее на кампари. — Может быть, кампари со льдом?
— Пожалуйста — два, — заказал граф официанту.
— Сию минуту, сэр. — Официант поклонился и, щелкнув каблуками, испарился.
— А вот моя жена всегда заказывает шампанское, — сказал граф и смущенно улыбнулся. — Она его обожает. Впрочем, вы, наверное, и сами это заметили… Вам ведь нравится моя жена, да?
— М-мм, да, — замялся Джеймс, чуть не поперхнувшись от неожиданности. — Очень.
Граф заулыбался во весь рот. Ответ Джеймса явно привел его в восхищение. Официант принес им напитки и тут же удалился. Когда они остались одни, граф снова заговорил:
— К сожалению, все мои лондонские знакомые принадлежат к кругу банкиров и финансистов. — Он потешно наморщил нос. — С ними даже поговорить не о чем — их интересуют только деньги. Ваше здоровье, доктор! Я могу называть вас Джеймс?
— О, разумеется, граф…
— А вы зовите меня Адольф. — Он приподнял свой бокал. — За нашу дружбу. — Пригубив свой напиток, он добавил. — Мне очень импонирует ваша дружба с Наташей, Джеймс. Я рад, что она счастлива.
— Угу, — поддакнул Джеймс, поспешно отпивая.
— Что ж, давайте выберем закуски, — предложил граф, раскрывая меню. Как вы относитесь к черной икре, Джеймс?
Вернувшись в офис после сытного ланча, Майк Бьюкенен-Смит позвонил домой жене.
— Элла?
— Да, привет, Майк.
Что-то в её голосе заставило его насторожиться.
— Я тебе не помешал? — спросил он. — Ты не одна?
— Господи, да с кем же мне быть? — раздраженно спросила Элинор.
— Ну ладно, не заводись, я просто так спросил, — ответил Майк, немного уязвленный; Элинор чуть подпортила его безмятежное настроение. — Послушай, Элла, завтра пятница…
— Ты звонишь мне только для того, чтобы сказать, какой завтра день? язвительно перебила она.
Майк ответил не сразу — он терпеливо считал до десяти.
— Так вот, завтра вечером я домой не приеду, — промолвил он наконец. Я хотел тебя предупредить, чтобы ты тоже могла кого-нибудь…
— Ты останешься у Ники?
— Да. Если ты не против, конечно.
— Мне абсолютно наплевать, с кем ты спишь!
Прокричав эти слова, Элинор бросила трубку.
Положив свою трубку, Майк ещё минуты две не шевелился. Что случилось с Элинор? Какая муха её укусила? Неужели она вдруг взревновала к Ники? Нет, это просто в голове не укладывалось. Разве что в дело вмешался какой-то непредвиденный фактор. Может, на горизонте появился новый мужчина?
— Изумительный обед, Адольф, — промолвил Джеймс, сыто отдуваясь.
— Просто не знаю, как вас и благодарить.
Они ехали в такси по направлению к Сохо. Не пьяные, нет, но навеселе. Джеймс согласился на просьбу графа уделить ему ещё часок, прежде чем ехать на вокзал. Да и мог ли он отказать такому славному и доброму человеку?
— Есть тут неподалеку одно симпатичное местечко, — пояснил граф, — где можно замечательно размяться.
— Вы имеете в виду спортивный зал, Адольф? — недоуменно спросил Джеймс.
— Ну да, спортивный, — рассеянно ответил граф. И вдруг неожиданно крякнул. Точнее даже не крякнул, а вновь издал тот неописуемый звук сродни кудахтанью и ржанью, — который так изумил Джеймса несколько дней назад возле бассейна. — Ага, вот мы и приехали, — указал он. — Уверен, Джеймс, вам здесь понравится.
Джеймс прочитал вывеску: «Массаж у Чими».
Чими? Чимаролли?
— Это одно из моих хобби, — промолвил граф. — Случайно прикупил этот массажный салон, узнав, что его хозяин обанкротился. У меня ещё одно такое заведение есть, в Манчестере. — Такси остановилось, и маленькие круглые глазки графа вперились в Джеймса; он, словно ребенок, следил за реакцией взрослого на свой подарок. — Так что, прошу вас, расслабьтесь и чувствуйте себя как дома.
— О, спасибо, Адольф.
Джеймс прошествовал следом за графом в просторный вестибюль, где за стойкой скучали две девушки в коротеньких желтых платьицах, а за столом с табличкой «менеджер» позевывал смуглый мужчина. При виде вошедших, он вскочил.
— О, мистер Чими!
— Здравствуйте, мистер Чими! — радостно завизжали девушки.
Граф поздоровался за руку с менеджером.
— Как дела, Тони?
— О, замечательно, мистер Чими.
— Прошу вас, Тони, организуйте массаж для моего друга. Чтобы он его надолго запомнил.
— О, мистер Чими, для вашего друга мы все в лучшем виде оформим, заверил смуглокожий.
Одна из двух девушек за стойкой, жгучая брюнетка лет двадцати пяти, тут же выступила вперед.
— Я сейчас свободна, — промурлыкала она и неожиданно хихикнула. — Я им займусь. Если вы не против, конечно, — добавила она, с улыбкой глядя на Джеймса.
После сытного и вкусного обеда Джеймса не слишком прельщал массаж.
— Спасибо, — сказал он. — Но, может быть, не стоит?
— Вы меня обижаете, — притворно надулся граф. — И не только меня, но и эту очаровательную девушку. Мисс… Как вас зовут, милочка? — спросил граф брюнетку.
— Мэнди.
— Мисс Мэнди.
— Нет! — девушка снова захихикала. — Не «мисс». Просто — Мэнди, и все.
— Что ж, пусть так, — снисходительно улыбнулся граф. — Прошу вас, Джеймс, следуйте за Мэнди. Вы не пожалеете, уверяю вас. А я пока, в свою очередь, приму массаж от мисс…
— Меня зовут Чарли, — улыбнулась вторая девушка.
Джеймс счел за благо смириться со своей участью. И не только потому, что не хотел обидеть добряка-графа, но и потому, что смешливая Мэнди ему приглянулась. Да и Наташа советовала ему ублажать старика, а не спорить с ним.
Джеймс лежал лицом вниз на массажном столе, пока Мэнди массировала его спину.
Стол, на котором он возлежал, представлял собой нечто среднее между кушеткой и операционным столом. Высокий и узкий, но вместе с тем довольно мягкий. В небольшой, застланной пушистым ковром комнате, царил интимный полумрак; рисунок на обоях изображал обнаженных девушек, разбегавшихся врассыпную от преследовавшего их козлоного сатира. В комнате стояла полная тишина, и Джеймс подумал, что, должно быть, дверь и стены в ней звуконепроницаемые.
— Раздевайтесь, — небрежно сказала Мэнди, стоило им только войти. И, указав на маленькое, сложенное вчетверо полотенце, которое лежало на полочке, добавила: — Если хотите, можете набросить его на себя.
Джеймс послушно кивнул. Мысль о том, чтобы целиком обнажиться перед девушкой, которая сама останется одетой, глубоко ему претила. Он привык, что голыми должны быть либо оба партнера, либо — никто.
— Как мне к вам обращаться? — спросила Мэнди. — Джон? Билл? Питер?
— Джеймс.
— Хорошо — Джимми, значит. — Она направилась к двери. Разоблачайтесь, а я сейчас вернусь. Не бойтесь — никто к вам не ворвется. Джеймс и сам это знал: входя сюда, девушка щелкнула рычажком, и над дверью зажглась надпись «Занято».
Оставшись один, Джеймс быстро разоблачился донага, но едва успел повязать вокруг поясницы полотенце, как вернулась Мэнди. Девушка уже переоделась и была теперь в коротеньком алом кимоно, чуть-чуть прикрывавшем бедра и перехваченном бледно-голубым пояском.
Мэнди прикрыла за собой дверь и, окинув взглядом Джеймса, одобрительно кивнула.
— Очень симпатично…
Джеймс с трудом заставил себя отвести от неё взгляд. Под тонкой тканью кимоно просвечивали очертания сосков, а крепкие стройные ноги невольно заставили его вспомнить Николя.
— Я в трусиках, если вас это интересует, — сообщила Мэнди. — Более того, дорогуша, снимать я их не собираюсь. — Он похлопала по поверхности массажного стола. — Забирайтесь.
Джеймс повиновался. Из врожденной скромности, а также опасаясь, что манипуляции девушки могут его возбудить, он улегся на живот, опустив подбородок на скрещенные запястья.
— Красивое у вас тело, Джимми, — похвалила Мэнди. После чего провела чем-то — рукой, пальцем или ребром ладони — вдоль всего позвоночника, от шеи, и до нижнего края полотенца. Эффект превзошел все ожидания — по всему телу словно побежали возбуждающие электрические импульсы. От неожиданности Джеймс едва не подпрыгнул.
— О Господи! — вырвалось у него.
— Извини, дружок, — девушка звонко рассмеялась. — Я не хотела. Ладони её легонько скользнули по его плечам, вниз по спине, затем она начала разминать его шею, бицепсы, время от времени пальцы её пробегали по всей его спине, талии и ягодицам, вновь возвращаясь к шее. Ощущения были настолько сладостные, что Джеймс упивался каждым мгновением; он уже полностью расслабился, напрочь позабыв обо всех делах и заботах.
— Ну как, нравится? — спросила Мэнди.
— Да, просто грандиозно, — выдавил Джеймс краешком рта. И тут же его мысли перенеслись к массажистке. А правду ли она сказала насчет трусиков? То, что Джеймс лишь попытался представить, оказало на него столь быстрое воздействие, что он осознал: перевернуться на спину он уже не сможет. Ни в коем случае. Сам он умрет от стыда, а бедная девушка — от шока.
Тем временем Мэнди, оживленно разминая его спину и бедра, приговаривала:
— Да, Джимми, сложен ты просто классно. Жаль, что нам нельзя встречаться с клиентами, а то я на тебя просто запала. Извини, дружочек… — С этими словами она одним неуловимым движением сдернула с Джеймса полотенце. Он даже ойкнуть не успел. Но зато вспомнил, что зад его густо усыпан веснушками, и устыдился. — Очень славно, — повторяла Мэнди, растирая его ягодицы. Причем делала она это с таким усердием, что Джеймс не выдержал, и застонал.
— Да, руки у меня крепкие, — похвасталась девушка, заметив, что её усилия не пропали зря. — Мы тут до седьмого пота тренируемся. Через год-два уже перестаешь сознавать собственную силу… Так, хорошо — переворачивайся.
— Что?
— Я же ясно сказала — переворачивайся. Я тебя теперь спереди помассирую.
— Послушайте, Мэнди, мне бы не хотелось смущать вас…
Не вступая с Джеймсом в лишние пререкания, она ловко, одним движением, перевернула его сама. Позже, вспоминая все это, Джеймс подумал, что, судя по всему, весила Мэнди раза в полтора меньше, чем он сам, но, тем не менее, перевернула его на спину с такой легкостью, словно перед ней был не взрослый мужчина, а ребенок. Медсестры в больницах тоже в совершенстве владеют таким приемом. Но в то мгновение, осознав, что с ним делают, Джеймс только пискнул по-заячьи и попытался уцепиться за край стола, но опоздал…
И вот он уже лежит на спине, массажистка стоит над ним, а между ними торчит эта штуковина, и Мэнди взирает на неё с благоговейным ужасом, смешанным с восторгом.
— Господи, я просто глазам своим не верю!
Рука её угрожающе потянулась вниз, и Джеймс в ужасе напрягся, но в последнее мгновение Мэнди нагнулась и, подобрав с пола полотенце, набросила её на вздымавшийся к потолку флагшток, устроив нечто наподобие индейского вигвама.
— Вот, так-то оно лучше, — с улыбкой промолвила она. — Да, ты большой мальчик, ничего не скажешь. — Джеймс смущенно вздохнул. — Не робей, приободрила его Мэнди. — Лично меня это ни капельки не смущает. Во-первых, я привыкла, а во-вторых, против природы не попрешь, не так ли? — Взгляд её снова упал на внушительный шатер. — Да, у тебя самый большой…
— Я бы предпочел не обсуждать эту тему, — натужно прохрипел Джеймс, стараясь не смотреть на нее. И вдруг услышал:
— Ой, прости, пожалуйста!
— За что?
Он повернул голову и удивленно воззрился на Мэнди.
— Я и не заметила, что оголилась, — сказала она. — Вот, значит, почему ты так возбудился. — Она улыбнулась, кивая вниз — кимоно её распахнулось, и наружу выпрыгнули две прехорошенькие грудки, увенчанные прелестными розовыми сосками. Даже не пытаясь прикрыться, Мэнди добавила: — Какой смысл запирать клетку, когда пташки уже упорхнули?
Груди у неё были не слишком крупные, но и не маленькие, зато упругие и налитые, причем как раз той формы, которая больше всего привлекала Джеймса. Он невольно облизнул внезапно пересохшие губы. А ведь Джеймс вовсе не изголодался по сексу, отнюдь нет. И тем не менее в мозгу его вихрем пронеслась мысль, что если в этом салоне молоденьким массажисткам и правда запрещалось снимать трусики, то настала пора сделать для этого правила исключение…
— О Боже — он ещё больше вырос!
— Послушайте, Мэнди, — прохрипел Джеймс. — Вы только не подумайте, что я…
— Джимми, золотко, это все моя вина, — покаялась Мэнди и… правая рука её скользнула под полотенце. — Нечестно бросать в беде такого красавца. Даже — жестоко…
От её прикосновения Джеймс едва не возопил во все горло: нервы его были напряжены до предела, натянуты, как струны, он трясся, как в лихорадке, сердце колотилось, как безумное… Ладонь левой руки Мэнди опустилась на его взмокший лоб, то ли успокаивая, то придерживая. Впрочем, при всем желании, Джеймс сейчас не заставил бы себя шевельнуться; каждая клеточка его тела была сейчас порабощена, безраздельно и всецело находясь во власти одного душераздирающего и сводящего с ума желания. Наконец, выгнувшись дугой, он испустил дикий крик, судорожно рванулся, и в тот же миг, как ему показалось, под потолком что-то с треском и ослепительно вспыхнуло, словно взорвалась электрическая лампочка…
Словно во сне Джеймс услышал голос Мэнди:
— Вот это и называется облегчающий массаж, сладкий мой.
Элинор Бьюкенен-Смит подняла дверь гаража, и Бен Вальдшнеп, въехав в гараж, остановил свой «симитар» по соседству с «фиатом» Элинор. Выбравшись из автомобиля, он опустил дверь, запер гараж и проследовал за Элинор в дом.
— Вот видишь, — сказал он. — Никто и не заподозрит, что я у тебя побывал.
Элинор обеими руками обняла его и зажмурилась.
— Я знаю, — прошептала она. — Это, конечно, очень глупо. Просто вчера я чуть…
Она прикусила язык. Едва не проболталась о вчерашнем происшествии, когда некстати нагрянувшая мамаша едва не застала её в постели с Джеймсом Торчлендом. Бену это не понравилось бы… Одно дело — муж, к нему Бен её не ревновал, но вот, узнав о её связи с доктором, вполне мог выкинуть нечто непредсказуемое.
— Что ты вчера «чуть»…? — переспросил Бен.
— Чуть не поссорилась со своей матерью, — нашлась Элинор. — Нагрянула без предупреждения, как гром среди ясного неба. Я только представила, чем все могло закончиться, если бы она застала здесь тебя, и… Словом, пришлось всыпать ей по первое число. Она тоже в долгу не осталась…
— Да, хорошо, что я вчера не приехал, — кивнул Бен и, высвободившись из её объятий, направился к двери. — Давай, на всякий случай, проверим, заперта ли дверь, раз уж ты так нервничаешь.
Дверь оказалась на запоре. Повернувшись, Бен увидел, что Элинор сидит на нижней ступеньке лестницы.
— Бен…
— Что, дорогая?
— Бен, ты поверишь, если я скажу, что пригласила тебя приехать не только по обычному поводу?
Бен недоуменно нахмурился. Затем медленно произнес:
— Нет, наверное, не поверю. А… в чем дело?
— Все в порядке, не бойся, — улыбнулась Элинор, видя его замешательство. — В постель мы с тобой ляжем. Просто я хотела тебе кое-что предложить…
— Ты подчеркнула, чтобы я ехал прямиком к тебе, не заезжая домой, напомнил Бен.
— Да, я хотела, чтобы мы провели вместе завтрашнюю ночь. Майк уже предупредил, что завтра уезжает к Ники.
— И что ты придумала на этот раз, Элли? — с любопытством спросил он. Музыкальную кровать?
— Нет, я хочу, чтобы мы отправились в Лондон. Ты ведь найдешь предлог для поездки, да? Какие-нибудь деловые переговоры, например. Забронируй нам номер в «Кларидже» на имя мистера и миссис Смит.
— В «Кларидже»?
— Можно в «Савое» или в «Рице». Даже в «Хилтоне». В любом дорогом и крупном отеле. Там это проще.
— Что же ты мне сразу не сказала? — развел руками Бен. — Я бы уже заказал нам номер.
— Я не хотела обсуждать такие вещи по телефону.
Бен понимающе кивнул. — А вдруг мы налетим в «Рице» на каких-нибудь знакомых?
— О дорогой, на такой риск нам придется пойти. — Элинор нетерпеливо встряхнула головой и начала подниматься по ступенькам. — Да и от кого нам прятаться? Майку на это наплевать, а Тони…
— А вот Тони не наплевать. — Бен последовал за Элинор. — Она ведь не клюнула на вашу удочку, не так ли?
— Какую удочку?
— Я имею в виду доктора. Ты же сама мне сказала накануне вечеринки, что хотела дать ей возможность расслабиться и почувствовать себя привлекательной женщиной… А доктор — единственное новое лицо в нашем захолустье. Я, конечно, мог тебе сразу сказать, что ничего не выйдет. Во-первых, он не в её вкусе, а во-вторых…
— Тони — твоя жена, Бен. Ты сам с ней разберешься.
— Но ведь она твоя подруга!
— Ну и что? — Войдя в спальню, Элинор повернулась спиной к Бену и принялась расстегивать платье. — Черт бы побрал эти дурацкие застежки. Помоги же мне!
Глава 11
— О, дьявольщина! — Бен Вальдшнеп, уже в парадном костюме и с атташе-кейсом в руке, вернулся в гостиную. Тони, которая, сидя за чашечкой кофе — третьей кряду, — просматривала «Дейли Экспресс», недоуменно подняла голову.
— Совсем из головы вылетело, — пробормотал Бен и, неожиданно для себя, замялся.
— Что именно?
— Я сегодня вечером не вернусь. Мне очень…
— Что ты сказал?
— Извини, Тони. Я завтра приеду. К нам нагрянула целая куча американцев, и я обещал поводить их по Лондону. Они очень серьезные люди, и мне не хотелось бы…
— Ты выбрал самое удачное время, чтобы сообщить мне об этом, раздраженно сказала Тони, отставляя в сторону чашку с недопитым кофе.
— Да, совсем забыл. Ты уж извини, ладно? Как бы то ни было, завтра я вернусь. Возможно, придется с ними отобедать или…
— А переночуешь ты где?
Она брякнула это чисто машинально, поглощенная собственными мыслями.
— Не знаю, — Бен поспешно отвел глаза и посмотрел на часы. — Все в самую последнюю минуту решили, когда я уже уезжал с работы. Ничего, секретарша мне что-нибудь подберет. — Он виновато улыбнулся.
«Лгун несчастный, — подумала Тони. — Ну и черт с тобой. Скатертью дорожка. Меня это вполне устраивает».
— А ты зубную щетку хоть прихватил? — сухо спросила она.
— Черт, забыл! — Бен хлопнул себя по лбу.
Он поспешно взбежал по ступенькам, а Тони задумчиво отпила кофе. Когда Бен спустился, в руке у него была дорожная сумка. Он наклонился и поцеловал Тони в лоб.
— До завтра, дорогая.
— Иди, на поезд опоздаешь.
Допив кофе, она подошла к телефону и, чуть поколебавшись, набрала номер Джеймса.
— Алло, доктор Торчленд слушает.
— Джеймс, это Тони. Ты один? Мы можем поговорить?
— Тони! О, да, конечно… — Он замялся. — В том смысле, что я один. Как твои дела?
— Тебя это с медицинской точки зрения интересует? — сухо осведомилась Тони.
— Что? Нет, м-мм… с личной…
— Ты уверен, что ты один?
Молчание. «Что он делает? — подумала Тони. — Под кроватью, что ли, проверяет?» Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Послушай, Джеймс, я специально звоню тебе заранее, чтобы ты успел перекроить свои планы. Бен только что сказал мне…