— Я ни разу не принимала участия в их… играх, — призналась Тони. Внезапно её ясное чело омрачилось. — Скажите, Джеймс, почему вы вдруг заприметили именно меня? Почему ваш выбор пал не на Элинор, Николя или…
— Забавный вопрос. — Он в недоумении покачал головой. — Наверное, это дело вкуса. В том смысле, что я увидел вас и подумал: господи, вот это женщина…
— Вас никто не надоумил?
— Надоумил? — озадаченно переспросил Джеймс.
— Ну да.
Брови Джеймса взметнулись на лоб.
— В каком смысле?
— Они хотят, чтобы я согрешила. Если кому-нибудь удастся меня совратить, то тогда и у Бена руки будут развязаны. — Тони покачала изящной головой. — Нет, это не совсем так. Скорее, Элинор хочет, чтобы я закрутила с кем-нибудь роман — тогда она сможет без помех встречаться с Беном. Она и так с ним встречается, но хочет, как бы точнее выразиться… — Тони замялась. — Узаконить их встречи, что ли. Чтобы я уже не могла этому противиться. А я до сих пор ни разу… ни с кем… кроме Бена…
Джеймса начали обуревать сомнения. С одной стороны, все складывалось в его пользу — похоже, все эти женщины и в самом деле сговорились, чтобы толкнуть эту богиню любви в его страждущие объятия. С другой — избранные ими методы были отнюдь не самыми честными. Люди должны иметь право на то, чтобы принимать решения самостоятельно, решил Джеймс. И, набравшись храбрости, сказал:
— Что ж, Тони, в таком случае я не смею…
В конце концов, он всегда может переключиться на Николя.
— Мы должны их перехитрить, — промолвила Тони.
— Что-что? — недоуменно переспросил сбитый с толку Джеймс.
— Они не должны ничего заподозрить. Понимаете? Вы мне нравитесь, Джеймс. До сих пор я не допускала и мысли о том, чтобы… изменить Бену. Но вы… с вами… словом, вы мне очень симпатичны. Только я не хочу, чтобы об этом узнала Элинор или кто-нибудь другой.
Никогда прежде женщина так открыто не признавалась ему в своей готовности предаться с ним любви. Джеймс был настолько ошеломлен, что даже испугался, не ослышался ли.
— Тони, — пробормотал он. — Вы и правда хотите, чтобы мы с вами… Вы согласны, да?
— А как, по-вашему? — она посмотрела на него снизу вверх. В прекрасных глазах Джеймс прочитал вызов.
Внезапно рядом оказалась Элинор. На прелестных щечках Тони заиграл румянец.
— Ваше виски. — Она пытливо вгляделась в лицо Тони, взвешивая, оценивая. — Ссоритесь что ли, молодые люди?
Джеймс, как ни в чем не бывало, ответил:
— Дело в том, что я в искусстве ни уха, ни рыла не смыслю, а миссис Вальдшнеп безуспешно пыталась втолковать мне, в чем заключалось величие Пикассо в период кубизма. Увы, боюсь, что не дано мне постичь такие премудрости.
Тони одарила его восхищенным взглядом.
— Вот как, — разочарованно протянула Элинор и подозрительно воззрилась на Тони. — Извини, милочка, что я вам помешала. — Она перевела взгляд на Джеймса. — И вы извините, что я так завозилась. Я готовила вам виски с содовой, а вместо воды там вдруг оказался чистый джин. Мой недоумок-супруг ухитрился налить джин в графин для воды…
— Ничего, главное, что вы вовремя это заметили, — улыбнулся Джеймс, очень собой довольный. Затем спросил, деланно не обращая внимания на Тони: — Скажите, сколько времени обычно длятся ваши вечеринки?
— По-разному, — уклончиво ответила Элинор. — Надеюсь, что большая часть народа схлынет к половине девятого. Но наши избранные друзья задерживаются допоздна. Надеюсь, Джеймс, вы составите нам компанию?
— Если позволите… Однако меня привезла сюда Китти. Поэтому я не знаю, удастся ли…
— О, машин у нас предостаточно. — Элинор взяла его под руку. — Тони, извини, но я должна исполнить свой долг и перезнакомить доктора со всеми нашими друзьями. — Взгляд Джеймса скользнул над обнаженным плечом Элинор и встретился со взглядом Тони. «Позже увидимся», — пообещал он глазами. Тони понимающе кивнула, и Джеймсу показалось, что она пытается сказать ему, чтобы он долго не задерживался. Что ж, такой женщине отказать он не мог, не говоря уж о напутствии, которое сделал ему Кайт: «Вы не имеете права оставить разочарованной ни одну пациентку». На мгновение Джеймс представил себе Николя, её сексапильный облик, призывный взгляд, недвусмысленные намеки… Да, то густо, то пусто. Следуя за Элинор, знакомясь с её друзьями, рассеянно посмеиваясь их шуткам, которые слушал вполуха, Джеймс никак не мог выбросить из головы сладострастные мысли. Пару раз, оборачиваясь, он натыкался на пронизывающий взгляд Китти; кузина, подобно зоркому стервятнику, не спускала с него глаз. Однажды, оказавшись с ней рядом, Джеймс не удержался и, наклонившись вплотную к одному из её оттопыренных ушей, прошептал:
— Ты что, надеешься, что я изнасилую кого-нибудь прямо у тебя на глазах? Посреди толпы?
Китти вспыхнула, и Джеймс тут же пожалел о своей ребяческой выходке. Уж лучше тайная слежка, чем открытая ссора. Вдобавок настроение у Джеймса было такое приподнятое, что он никому не желал зла, даже этой выдре. И он снова нагнулся и шепнул:
— Ты уж извини, Китти, я пошутил.
В ответ Китти одарила его недоверчивым взглядом. Джеймс улыбнулся и хотел было сказать ещё что-то, столь же ободряющее, но Элинор потянула его за рукав и прошептала, обдав ухо жарким дыханием:
— Прошу вас, уделите внимание Тони. Она сегодня без мужа. Возможно, он приедет попозже, но я в этом сомневаюсь. Бедняжка так скучает. Она ведь вам понравилась, да?
Джеймс притворился, что обдумывает, что на это ответить, когда в гостиную бледной тенью вплыла Аманда Гэрисон. Она была в длинном, до пят, цветастом платье, запахнутом наподобие сари, и создавалось впечатление, что и правда скользит по полу, не переступая ногами. Заприметив Элинор, Аманда приветливо помахала ей.
— Элли, золотко, какая славная вечеринка!
И метнула алчный взгляд на Джеймса. Элинор подтолкнула его вперед.
— Аманда, это Джеймс Торчленд — наш восхитительный новый доктор! Джеймс, познакомьтесь с Амандой Гэрисон.
Джеймс осторожно пожал костлявую ладошку, прикидываясь, что видит Аманду впервые. Ему пришло в голову, что старина Кайт зааплодировал бы его тактичности.
— Вы живете недалеко отсюда? — вежливо осведомился он.
— До неё от нас рукой подать! — со смехом ответила за подругу Элинор. — Между прочим, Джеймс, она книги пишет!
— Вот как? — с деланным интересом переспросил Джеймс. И тут же хлопнул себя по лбу. — Ну конечно! Теперь я вспомнил, откуда знаю вашу фамилию. Вы ведь написали роман, который называется «Бабочки», верно?
Об этом ему рассказала Майра Уотерс, регистраторша. Аманда, заметно польщенная, расцвела, потом поведала, что хочет поздороваться с Оливером.
— Вы поразили её в самое сердце, — игриво заметила Элинор, когда Аманда удалилась.
— А кто такой Оливер?
— Муж Николя. Вы его видели — смешной пузанчик, который увел её с собой. — Джеймс кивнул, и Элеонора продолжила: — Оливер не на шутку увлечен Амандой. Между нами, Джеймс — на мой, взгляд, она — извращенка. Хотя бедняжка не виновата — у неё такой старый муж, что поневоле начинаешь бросаться во все крайности. Так что, на месте Оливера, я бы держала ухо востро.
— А Николя в курсе? — полюбопытствовал Джеймс. — Я имею в виду Оливера и Аманду.
— О, разумеется, — усмехнулась Элинор. — Об этом все знают. Ну и потом, они же никому ничего дурного не делают. Не говоря уж о том, что Николя обожает Майка. Майк — это мой муж, самый толстый здесь…
— Тот, который нас встретил, да? С рыжими кудрями…?
Элинор звонко расхохоталась.
— Да, то немногое, что уцелело от его шевелюры, можно, наверное, назвать рыжими, но только скорее патлами, а не кудрями. Ну так вот, Майк и Николя вовсю крутят шуры-муры, и меня это очень устраивает. Николя ведь такая прелесть, не правда ли? Вы не находите, что у неё потрясающая фигура? — Джеймс кивнул, вспоминая статную фигуру и зеленые глаза. — Я вас не пугаю? — спросила Элинор, неожиданно серьезным тоном. — Надеюсь, что не очень. Просто мне кажется, что если время от времени обмениваться партнерами, то жизнь становится куда веселее. А вы так не считаете?
Джеймс задумчиво потер подбородок. Потом спросил:
— А среди вас самих обиженных не остается? Например, если ваш супруг ухаживает за Николя, то кто остается вам? Вы не чувствуете себя брошенной?
Элинор загадочно улыбнулась в ответ и повела оголенными плечами.
— Да, врачи всегда пытаются докопаться до самой сути, — промолвила она. — Я могу рассчитывать, что все останется между нами?
Джеймс молча кивнул. Элинор наклонилась к нему и зашептала прямо в ухо:
— Сейчас у меня безумный роман с Беном Вальдшнепом, мужем Тони. Только, Бога ради, не проболтайтесь Тони, не то…
— А она об этом не подозревает?
— Разве что самую малость. Но…
— А с кем же тогда остается она?
— Именно это нас всех и беспокоит, Джеймс. — Элинор пропустила его локоть под свою руку и прижала к своей правой груди. — Да, Тони нас очень заботит. Собственно говоря, — она покосилась на Джеймса и ещё сильнее прижала его локоть к упругой груди, — я даже хотела спросить вас, не согласитесь ли вы… м-мм, немного поднять ей настроение? Оказать ей немного внимания? Она ведь такая миленькая…
— Да, она очаровательна, — согласился Джеймс. В голове его тут же всплыли слова Тони, которая настоятельно просила, чтобы никто даже не заподозрил об их отношениях. Что ж, никто так никто. Джеймс был не только истым рыцарем, но и человеком слова, и никогда не подводил своих дам. Однако сейчас, касаясь рукой груди Элинор и вдыхая тонкий аромат её духов, Джеймс почувствовал, что голова его начинает легонько кружиться. Тони была в другой комнате, а Элинор — совсем рядом, манящая и дразнящая… Джеймс скользнул глазами по полуобнаженной груди Элинор, приоткрытой весьма смелым декольте, затем взгляд его упал на её пухлые, чувствительные губы. Элинор, перехватив его взгляд, улыбнулась. — Изумительно… — пробормотал Джеймс. И тут же спохватился: — Я имею в виду Тони. — После некоторого замешательства он добавил: — Видите ли, Элинор, я бы с удовольствием сблизился с ней, но не настолько, как у вас… принято. То есть, мне бы это было, наверное, приятно, но Тони, по-моему, сделана из совсем другого теста. Она, как бы выразиться — правильная. Вы меня понимаете?
— Вполне, — закивала Элинор и как бы невзначай прильнула к нему всем телом. — Я вас полностью понимаю.
Джеймсу показалось, что сейчас речь идет уже о его отношении вовсе не к Тони, а к самой Элинор. Во всяком случае, Элинор не скрывала, что польщена тем явным интересом, который всколыхнула в молодом докторе. Джеймс поспешил снова переключить беседу на Тони.
— Мне бы не хотелось, чтобы вы подумали, что Тони мне не понравилась, — сказал он. — Напротив, она мне очень даже по душе. Однако она чересчур серьезная. К тому же, по правде говоря, она не настолько привлекательна, как… — И он снова скользнул взглядом по декольте Элинор, на сей раз позволив себе заглянуть поглубже и долго не отводить взор.
Элинор задышала чаще.
— На что это вы намекаете, доктор? — прошептала она.
— Я…
Так — Китти снова наблюдает за ним. С выпученными глазами. Что ж, немудрено — Элинор почти в открытую терлась об него всем телом. Черт бы побрал эту пучеглазую зануду!
— Не поворачивайтесь, — прошептал он в ответ. — Моя кузина так и пожирает нас глазами. Поскольку на карту поставлена моя карьера, я должен соблюдать осторожность.
— Не понимаю.
— От меня требуют безукоризненного поведения, — со вздохом пояснил Джеймс. — Целомудренности — иными словами. Тетка у меня довольно строгая, а её решение важно для меня не меньше, чем благословение старины Кайта-Фортескью. Китти же спит и видит, как бы разрушить мои планы. Поэтому и приходится изворачиваться…
— Я прослежу, — прошипела Элинор, — чтобы ваша драгоценная кузина отправилась домой пораньше.
Джеймс уважительно кивнул. Эта блондинка явно была не промах. Главное, чтобы она слов на ветер не бросала.
— Что ж, — сказал он, — в таком случае уважу вашу просьбу — развлеку немножко Тони.
Тони он отыскал не сразу. Сначала его перехватила кучка бездельников, в центре которой тусовались Аманда Гэрисон и Оливер Холт. При виде этой парочки, тощей как вобла Аманды и бегемотоподобного Оливера, Джеймс поневоле попытался представить, что их связывает? Как они доставляют друг другу удовольствие — обычным способом, либо Аманда сама доводит себя до оргазма на глазах у пузанчика? Если да, то — что находит в этом сам Оливер? Может, они изобрели какой-нибудь культовый ритуал? Что ж, нужно будет мимоходом поинтересоваться этим, когда Аманда придет к нему на прием…
После того, как они перекинулись несколькими ничего не значащими фразами, Аманда вдруг сказала, пристально глядя ему в глаза:
— О, доктор, мне бы очень хотелось обратиться к вам за помощью. Меня совсем замучил аллергический насморк, а от пилюль, которые прописал мне доктор Кайт-Фортескью, толку мало…
— Что ж, попробуем что-нибудь другое, — жизнерадостно провозгласил Джеймс. — Никакой аллергии у Аманды и в помине не было. Во всяком случае, её история болезни об этом умалчивала. Просто писательница заранее обеспечивала предлог для того, чтобы всласть помастурбировать перед ним. Позвоните миссис Уотерс, — закончил он, — и она запишет вас на прием. В любое удобное для вас время.
— Обязательно, доктор. Спасибо вам. — Джеймс откланялся, и уже собрался было удалиться, когда Аманда повернулась к нему лицом и вполголоса сказала:
— Вы даже не представляете, Джеймс, как я вам признательна.
— Да ну что вы! — смутился Джеймс. — Только…
— Вы такой внимательный, чуткий. Бернард Кайт-Фортескью должен вами гордиться. Я считаю, что вы для него — просто находка.
Раскланявшись с Амандой, Джеймс продвинулся дальше — толпа уже заметно поредела — и вдруг столкнулся нос к носу с Николя. Зеленые глазищи оценивающе смерили его снизу доверху, а рука змейкой обвилась вокруг его локтя.
— Приветик!
Ого, вот это пыл!
— Привет, Николя.
— Джейми, какая вы умница! Вокруг столько новых лиц, а вы вспомнили мое имя! А я вот, бестолочь, до сих пор их всех никак не запомню.
Ну и болтушка. Совершенно язык без костей. Или…
Джеймс уже вновь размечтался о том, что очутился в раю, когда его пронзила пренеприятнейшая мысль. А вдруг Китти, которая прекрасно знала, где его Ахиллесова пята, нарочно привела его сюда?
Пальцы Николя стиснули его ладонь. Джеймс ответил ответным пожатием и произнес:
— Ваше имя легко запомнить, Николя. Оно такое редкое, звучное и замечательно подходит вам — обаятельной женщине с такими… м-мм…
— С такими — чем? — уточнила Николя.
Взгляд Джеймса скользнул по её роскошной фигуре.
— С такими замечательными формами, — отважился он. И тут же добавил: Я бы сказал даже — неотразимыми.
Николя радостно прижалась к нему теснее и сложила губки бантиком, то ли для поцелуя, то ли желая нашептать что-то на ухо. Осторожности ради Джеймс подставил ей ухо и тут же услышал горячий шепот:
— Ты и сам такая душка, Джейми, лапочка.
В словах её было столь неприкрытое приглашение, что Джеймс просто обмер — таким успехом он никогда ещё не пользовался.
Оставалось только надеяться, что все эти женщины набросятся на него хотя бы по очереди… В следующий миг Джеймс похолодел, затылком чуя на себе всепроникающий взгляд Китти. И поспешно заявил Николя:
— Пойду выполню просьбу Элинор. Она хотела, чтобы я уделил немного внимания Тони Вальдшнеп. Бедняжке, похоже, грустно одной.
Зеленые глаза скользнули влево, вправо, затем Николя, почти прильнув к нему, прошептала:
— Вся её беда в том, что она никак не может забеременеть. По крайней мере — от Бена. Хотя они перепробовали, кажется, все мыслимые методы…
Вот, наконец, и полночь. В доме осталась только избранная публика. К которой прибавился Тони Вальдшнеп, муж Тони.
Джеймсу Бен не понравился с первого взгляда. Наверное, он проникся бы к нему антипатией даже, не познакомившись с Тони. Бену на вид было около сорока, лет на десять больше, чем Джеймсу, но его нагловатую и заносчивую манеру держаться нельзя было объяснить одной лишь разницей в возрасте. Нет, Бен словно стремился показать окружающим, что он один тут белая кость, а остальные ему в подметки не годятся. Джеймсу сразу показалось, что этот мужчина способен общаться лишь с теми людьми, от которых ему что-то нужно, причем готов в этом случае пускаться во все тяжкие, чтобы добиться своего. Словом, типичный проходимец и выскочка…
То, что ему было нужно от Элинор, бросалось в глаза сразу. Ясно было и то, что желаемого он добивался уже не раз.
Только Тони, похоже, ничего этого не замечала.
Тони…
Час назад, оставив Николя, он перекинулся с Тони буквально несколькими словами. Нашел он её возле бара, в обществе Майка, мужа Элинор, и ещё каких-то людей, имен которых так и не запомнил.
— Добрый вечер, Тони.
Тони сразу повернулась к нему, продолжая вполуха слушать какой-то анекдот, который рассказывал Майк, то и дело покатываясь от смеха. Улыбнувшись Джеймсу, она взяла Майка за рукав.
— Майк, ты знаком с Джеймсом Торчлендом?
Толстяк развел руками.
— Ну конечно!
Его внушительное брюшко затрепетало — по габаритам оно походило на пивной бочонок; муж Николя казался бы рядом с Майком стройным юношей. Похоже, на Би-Би-Си денег на еду для своих служащих не жалеют, подумал Джеймс. Может, если здесь не выгорит, ему самому устроиться врачом на телевидении?
— Джеймс очень тактичный, — смущенно промолвила Тони, — и никогда сам не признается, но я почти уверена, что Элинор попросила его оказать мне внимание. Так что не обессудьте, но я должна его выручить.
Майк громко заржал.
— Это ведь так, Джеймс? — настойчиво спросила Тони.
Джеймс виновато потупился.
— Вот видите — я права! — торжествующе воскликнула Тони и, взяв Джеймса за руку, увлекла за собой в гостиную. Там было по-прежнему многолюдно, но толпа понемногу редела.
— Между прочим, меня только что и в самом деле, как вы выразились, «надоумили» насчет вас, — наябедничал Джеймс. — Но я сказал, что готов только на… дружеские отношения.
— Только? — переспросила Тони.
— Нет, конечно, — поспешно ответил Джеймс. — Это я так — для отвода глаз. Я пояснил это тем, что вы не такая, как остальные. Что вы сделаны из другого теста.
— Значит, я была права, — нахмурилась Тони. — Значит, они все это специально подстроили. — Она обескураженно покачала головой, затем добавила: — Вы правы — я и в самом деле вылеплена из другого теста.
— Как? — не на шутку испугался Джеймс. — Мне очень жаль. Тогда нам, наверное, не следует…
— О, нет, я не то имела в виду, — поправилась Тони. — С вами — дело совсем другое.
— Правда? — обрадовался Джеймс.
Тони кивнула.
— Со мной никогда прежде такого не случалось, Джеймс. Вы мне очень нравитесь. — Взгляд её затуманился, слова звучали взвешенно. Было в её речи что-то противоречивое: она говорила о чувствах, но столь бесстрастно, словно действовала по какой-то непонятной Джеймсу, заранее просчитанной программе…
Ерунда, сказал себе Джеймс. Возможно, она просто хочет отплатить мужу той же монетой.
— Послушайте, Джеймс, — сказала Тони. — Подождите немного, пока я сама к вам подойду. Я знаю этих людей со всеми их привычками как облупленных, а вы — ещё нет. Положитесь на меня и предоставьте мне инициативу. А пока сделайте что-нибудь для отвода глаз. Пококетничайте понарошку с кем-нибудь из них. Николя об этом только мечтает, да и Элинор всегда готова покрутить хвостом. Только не заходите слишком далеко…