Виолетта Стим
Шабаш Найтингейл
Моему ангелу-хранителю
Плейлист
Ruelle — Live Like Legends
Ava Max — Kings & Queens (acoustic)
Hurts — Mercy
UNSECRET feat. Nilka — Last Survivor
RIELL x LBLVNC — Phoenix
Lana Del Rey — Yosemite
Valerie Broussard — A Little Wicked
Angelika Han — Beautiful Mess
Saint Mesa — Throne
Saveus — Traitors
Natasha Blume — Black Sea
Ruelle — The World We Made
Jetta — I'd Love To Change The World
Raign — When It's All Over
Ki: Theory — Enjoy The Silence
Sleeping Wolf — Introduction
Lana Del Rey — Happiness is a butterfly
Madalen Duke — How Villains Are Made
Jones as The Dame — Blood in the Water
XXXSENSATION — Save Them
RAIGN — Knocking on Heavens Door
Lykke Li — No Rest For The Wicked
Florence + The Machine — Breath Of Life
Ray Chen feat. Valerie Broussard — Awaken
UNSECRET feat. Ruelle — Final Hour
Klergy with Valerie Broussard — start a war (slowed down)
The Spiritual Machines — Don't Fear The Reaper
Eurielle — Rescue Me
Billie Eilish, Khalid — lovely
Sam Smith — Writing's On The Wall
Eurielle — City of the Dead
Глава 1. Смерть короля Артура
Парящий остров Эйрин был тем удивительным местом, которое могло легко существовать в мировоззрении одних людей, но при этом оставаться совершенно фантастическим для других. С давних времен среди магов и волшебников он именовался обителью богов, священным символом, недостижимо далеким и прекрасным. Обычные люди никогда не слышали о нем, а жители Нью-Авалона могли видеть лишь тогда, когда кроваво-красные облака над проклятым архипелагом расступались и открывали взору хрустальные башенки и шпили, блестящие на солнце.
Но, пусть и окруженный сакральным смыслом, словно сияющим венцом, отделяющим его от всего сущего, несмотря на бесконечные рассуждения о мифической природе, Эйрин был реален всегда. А большинство его жителей и вовсе не задумывались о своей «божественности». Они проводили дни, как привыкли, — в праздности, в умственном труде, в великосветском общении или уединении от толпы, не требуя к себе молитв. Да и новости из других миров до них доходили медленно. Если уж такое случалось, то сразу превращалось в сенсацию, остававшуюся на слуху долгое время.
Многие месяцы в каждой гостиной и в каждом зале только и говорили, что о триумфальном возвращении Вильгельмины Спириты в Эмайн Аблах. О том, что светлые и темные теперь стали исчезающими видами. И о том, что Глас Белого Ворона скоро доберется до каждого из них.
Однако дни шли, ничего не менялось… И вот уже пополз другой слух — о Вороне, который завершил свое кругосветное путешествие и вернулся в Хэксбридж. Он успел побывать всюду, не упустив ни одной страны или скрытого волшебного города. Оставался только Эйрин.
Вскоре счет пошел на дни, затем на часы и на минуты… Тревога на живописных улицах древнего города нарастала с каждым движением стрелок часов. Все готовились к неотвратимой встрече.
Утром этого дня призрачные силуэты заполонили площадь, столпившись возле портала будто бы в ожидании конца света. Для людей, живущих столетиями, мысль о том, чтобы потерять свою светлую или темную сущность, в мгновение став кем-то другим, с новыми способностями, была сродни страху смерти, которого они не испытывали уже очень давно. Вражды между сторонами в мире богов не существовало — эйринцы привыкли пребывать в согласии и стабильности, а теперь… просто не знали, чего ждать.
Шум толпы мерным рокотом поднимался над крышами домов, разбиваясь о высокую толстую стену, ограждающую район Тринадцати Первых. За стеной, как и всегда, царила тишина, а вокруг было на удивление безлюдно.
Одинокий высокий мужчина с длинными темными волосами, рассыпавшимися по полупрозрачному старомодному сюртуку, вопреки местным обычаям куда-то сильно спешил. Завидев впереди стену, он на мгновение остановился и смерил ее неодобрительным взглядом.
— Тринадцать Первых знают все, — мрачно проговорил мужчина вполголоса и продолжил путь.
Ожидавшая его Антуанетта Вайерд сидела за столиком на открытой террасе своего небольшого, по-южному очаровательного особняка, иногда в шутку называемого «Шато Шарман». В этом особняке волшебница провела большую часть жизни на острове. И хорошо помнила, как девочка по имени Лилианна встретила ее, когда она переместилась через портал впервые. Лили и разрешила поселиться здесь, неотрывно глядя своими большими, чересчур взрослыми голубыми глазами.
Уже тогда Антуанетта подозревала, что Лилианна была не просто ребенком, а персоной куда более серьезной.
Познакомившись с соседями — супружеской парой, ранее жившей в семнадцатом веке на Стурворме в мире Нью-Авалона, — и проведя с ними несколько увлекательных встреч за чаем и беседами, Антуанетта узнала, что не она одна отнеслась к Лили подозрительно. Девочку на Эйрине недолюбливали, если не сказать иначе — ее боялись.
Стоило задуматься, и появления Лили можно было соотнести со всеми загадочными событиями, когда-либо происходившими в городе. Ребенка, не взрослеющего и не стареющего вот уже несколько веков, хорошо знали в лицо. Лилианна всегда оказывалась на площади, чтобы встретить гостей или новых жителей, непременно выводила их на разговор, вызывалась выступить провожатой. Если кто-нибудь отваживался нарушить местные порядки, то девочку замечали заходящей в дома виновников, а затем, после ее визитов, люди пропадали без следа.
Больше века назад Лили не раз видели возле портала перед самым его закрытием. Именно она собрала и возглавила группу жителей, поддержавших Винсента Ларивьера с его безумной идеей уничтожения земного мира. Она же первой осудила их, когда Деметра Лоренс победила бывшего магистра. По просьбе Антуанетты девочка заточила Коула Ларивьера в темницу. И отпустила его годом позже, уже по собственной инициативе.
Лили единственной разрешалось посещать и покидать Старый город за стеной. Только она могла видеть Тринадцать Первых вживую.
Этим утром Антуанетта не зря думала о девочке — она предчувствовала, что вот-вот встретится с ней вновь. Появление Ворона не прошло бы мимо вездесущих глаз Лилианны Эмброуз.
И хотя до террасы «Шато Шарман» не долетало ни звука панических настроений, охвативших площадь, на душе у Антуанетты было тревожно. Она сидела без дела и наблюдала за тем, как ветер треплет кружевную скатерть на столике, на которой так и осталась лежать нетронутой принесенная с собой книга. Ее бордовая обложка мерцала в свете солнца, точно пропитанная свежей кровью.
Несмотря на все желание отвлечься за чтением, Антуанетте этого не удалось.
— Он не прилетит, — послышался детский голос возле ее левого плеча.
Вздрогнув от неожиданности, Антуанетта медленно повернулась и поглядела на возникшую совсем рядом крошечную фигуру в белом кружевном платьице. Худое треугольное лицо с заостренными чертами и длинные серебристо-белые волосы придавали Лили какое-то эфемерное, неземное очарование. Прекрасный маленький ангел, дитя фейри — кто угодно, но не человеческий ребенок. Серьезное, взрослое выражение лица наделяло девочку видом не просто жутким, но угрожающим.
— Ворон, — уточнила Лили, невинно пожимая плечами. — Зря все его ждут. Он не прилетит.
— Не прилетит? Но что тогда все это значит? — напряженно спросила Антуанетта, не считая необходимым скрывать свои эмоции. Она была уверена — посланница Первых видела ее насквозь, и не только в буквальном смысле.
Взгляд Лилианны скользнул куда-то вверх и вбок, словно на невидимого собеседника, и стал задумчивым, как если бы она действительно слушала чью-то обращенную к ней речь. Пару секунд спустя девочка рассмеялась и даже кивнула, и вновь посмотрела на Антуанетту.
— Тебя хотят видеть, — сказала она. — Отправляться нужно прямо сейчас.
— Отправляться куда? — спросила Антуанетта и тут же почувствовала, как голос ее задрожал. — Это связано с Вороном? Ты ведь не имеешь в виду, что…
— Кое-кто из Тринадцати Первых хочет поговорить, — ответила ей девочка. — В таких случаях не полагается медлить, как ты понимаешь.
Она поплыла к двери, ведущей с террасы в спальню волшебницы, явно намереваясь вновь выступить провожатой.
Взлетев было со стула, Антуанетта посмотрела на удаляющийся полупрозрачный силуэт Лили и вспомнила о Томасе, которого ждала с новостями до появления маленькой гостьи. Что, если он не успеет вернуться до того, как она покинет особняк? Что, если она сама исчезнет без следа, как и все прочие, чьи имена теперь уж были позабыты? Что, если боги чем-то на нее прогневались?
Внезапно Антуанетта почувствовала, как призрачное тело пушинкой на ветру стало плыть вперед без какого бы то ни было ее согласия. Лилианна давала понять — выбора не оставалось.
В мгновение она пролетела свою спальню, спустилась в главную залу с камином и большим обеденным столом и проплыла над лестницей на первый этаж, к выходу из особняка… как вдруг в холле наткнулась на застывшего от изумления Тома.
— Томас! — то ли воскликнула, то ли выкрикнула она, стараясь на лету уцепиться руками за его сюртук.