— Что происходит? — выпалил он, хватая ее за руку и импульсивными чарами удерживая на месте.
— Она тащит меня в Старый город, я не знаю зачем, — едва ли не плача, на одном дыхании выговорила Антуанетта, поглядывая на дверь, за которой уже скрылась девочка. — Что ты увидел на площади, Томас?
— Они все ждут, но безрезультатно и… уже понимают это, — сбивчиво ответил он, смотря на ее наверняка до смерти перепуганное лицо. — Боги что-то задумали. Что-то нехорошее.
— Он не прилетит, — всхлипнув, повторила Антуанетта слова девочки, ощущая, как отчаянно тело сопротивлялось, чтобы не рвануть следом за провожатой, а пальцы Тома все сильнее сжимали ее запястье, стараясь удержать. — Прости меня, Томас, мне так жаль… За все, что я сделала. Я не хочу, чтобы меня… забыли.
И в тот же миг устремилась прямо сквозь стену, успев лишь ухватить последний тревожный взгляд мужчины.
Оказавшись на пустых улочках, Антуанетта, подхваченная неведомой магией, быстро догнала скрывшуюся за поворотом Лили — та лишь кратко обернулась, чтобы удостовериться в ее присутствии, и не сказала ни слова. По левую сторону высилась высокая белокаменная стена, и они поплыли вдоль нее.
С площади доносился не стихающий ни на секунду гул множества голосов. Казалось, там собрался весь город. Антуанетта терялась в догадках, отчего Лилианна, зная, что Ворона можно было не ждать и не опасаться, вообще допустила это столпотворение. В чем заключалась ее выгода?
И только когда они остановились перед огромными, в четыре человеческих роста, воротами, волшебница все поняла. Створки, переливающиеся блестящим, начищенным серебром, как будто бы сделанные из ртути, стали медленно открываться внутрь.
Вот для чего Лилианна позволила жителям острова собраться возле портала! Она хотела отвлечь их внимание.
Стены, окружавшие Старый город, были зачарованы таким образом, чтобы ни один «призрак» не мог переместиться сквозь них. Раньше ворота открывались для одной только Лили, и это не вызывало ни у кого лишних вопросов. Но сейчас… Сейчас ни одна живая душа не должна была видеть, что провожатая взяла с собой Антуанетту.
Ради этого визита девочка позволила людям месяцами испытывать страх за свою жизнь и бояться Ворона. Что же боги хотели от волшебницы на самом деле? Вряд ли они стали бы придумывать такой сложный план ради одной лишь казни.
Сделанная догадка не позволила Антуанетте чувствовать себя спокойнее, однако вызвала и другое чувство — робкое любопытство. Когда ворота плавно закрылись за спиной с тихим звуком, она позволила себе осмотреться.
Здания здесь казались выше и чуть помпезнее, чем те, к которым волшебница привыкла. Это были уже не скромные южные домики, а настоящие дворцы, с башнями и куполами. В некоторых окнах горел свет, пахло цветами и пряностями.
Антуанетта увидела двух девушек, одетых как служанки, идущих, не плывущих, ей навстречу. И с удивлением отметила, что те являлись материальными, смеялись и разговаривали… Словом, выглядели самыми обычными людьми. В их руках были плетеные корзинки, как если бы девушки возвращались домой с рынка. Поравнявшись, служанки смерили Антуанетту и Лили не менее любопытными взглядами и замолчали до тех пор, пока не прошли мимо. Девочка оглянулась и, явно спохватившись, прищелкнула пальцами.
Вмиг провожатая и ее спутница тоже стали материальными, а ноги их опустились на мостовую. Привыкая к забытым ощущениям, Антуанетта сделала несколько маленьких шагов, а затем уверенно пошла вперед, отмечая, что ей нравится звук каблуков собственных туфель, звонко отбивающих такт по отполированным временем камням.
Пройдя улицу до конца, они свернули в переулок и направились к красивому дворцу, построенному в стиле римского классицизма шестнадцатого века, с исполинскими колоннами, удерживающими на себе вес необъятной ротонды с куполом — она выступала центром композиции главного фасада здания.
С иголочки одетые лакеи распахнули двери и замерли с важным видом. Лили прошла мимо них, одарив лишь легким кивком в знак приветствия.
Внутри ротонды было много света, проходящего через сплошной хрустальный купол и отражающегося от отделанных белым мрамором стен, возле которых стояли диваны, обтянутые небесно-голубым бархатом, и вазы с летними цветами и тропическими растениями. В центре располагался журчащий фонтан с плавающими в воде рыбками. Некая девушка, сидевшая неподалеку от фонтана, играла на арфе.
Антуанетта подумала, что эта девушка могла быть кем-то из Тринадцати Первых, однако они прошли мимо и стали подниматься по широкой винтовой лестнице. Миновали несколько светлых коридоров и покоев, обставленных уютно и, казалось бы, даже простовато для главных богов. Пока наконец не оказались в комнате, чересчур похожей на спальню в ее собственном доме — с белоснежной мебелью, кроватью на постаменте, бассейном с голубой водой и дверью, занавешенной прозрачным тюлем, очевидно, ведущей не куда-то, а на террасу.
Антуанетте стало совсем не по себе. Она будто бы переместилась обратно.
Не могла же она жить в особняке, построенном по приказу Тринадцати Первых? Или могла? Ведь весь остров был создан ими. Но и это не объясняло, почему их комнаты настолько схожи. На секунду ей показалось, что разум затуманили чарами, а она вдруг очутилась в фантасмагорическом сне, где не могла разобрать, что реально, а что — нет.
И пока Антуанетта вертела головой, удивляясь обстановке, провожатая Лили куда-то исчезла. А из угла, с незамеченного ранее кресла поднялась фигура в просторном белом плаще с низко накинутым на голову капюшоном — так, что вместо всего лица были видны лишь подбородок и часть рта.
— Будь спокойна, Антуанетта, — сказала фигура молодым женским и отчего-то кажущимся знакомым голосом, читая ее мысли. — Все сны одновременно реальны и нет. То, что кажется странным, уже могло происходить в другом мире, в другое время, с кем-то другим. Но очень на тебя похожим.
— Вы не хотите показывать мне настоящую комнату и настоящую себя, — предположила Антуанетта. — Кто вы?
— Это не столь важно, — улыбнулась богиня. — Важно лишь то, что будет.
— Всех жителей острова волнует именно этот вопрос, — сказала Антуанетта.
«Боги что-то задумали. Что-то нехорошее», — вспомнила она слова Тома и усилием воли постаралась вернуть своим мыслям контроль. Она не должна была позволить и дальше дурачить себя чарами, даже если это будет последним, что она сделает в жизни.
— Ворон не прилетит — вот что сказала мне Лилианна Эмброуз. Почему? Кто она такая? — спросила Антуанетта, и ее голос прозвучал злее, чем хотелось.
— Ты знаешь ответ, — протянула богиня, не двигаясь с места. — Ворон не прилетит потому, что таково наше желание. Этому механизму нечего делать здесь, на небесном острове, и мы его не пропустим. Все останется по-прежнему. Жителям Эйрина не о чем волноваться…
Антуанетта уловила скрытое напряжение в интонациях, осознав, что ее визит и вправду не принесет ничего хорошего.
— …в отличие от жителей Нью-Авалона, — закончила богиня.
— Вы хотите наказать их за то, что они сделали? Смешали светлых и темных? — с опаской предположила волшебница.
Губы богини вновь растянулись в улыбке, очевидно насмешливой.
— Волей судьбы они стали ответственны за старые чужие грехи, Антуанетта. И эта отложенная кара, тянущаяся через многие годы, вот-вот настигнет их. Поэтому я вызвала тебя. Ведь ты, как известно, владеешь особыми контактами с жителями нижнего мира.
— Грехи, кара… Как все, о чем вы говорите, касается меня? — спросила волшебница, вновь пытаясь сосредоточиться, — ее мысли уплывали куда-то вдаль, а голова ощутимо кружилась. Иллюзорные чары шли не на пользу ставшему материальным телу.
— Моя дорогая Лилианна докладывала, что они навещали тебя. Некоторые даже не раз… — сказала богиня. — Деметра Лоренс, Рубина Вэлфорд, Дориан Далгарт, Патриция Альфано — вот о ком я говорю.
— Не одна я общалась с гостями острова. Но что…
— Ты должна знать — на Нью-Авалоне скоро пробьет последний час, — жестко проговорила богиня, вовсе не собираясь ее слушать. — Отпущенное ему время истекло, как когда-то истекло время старого Авалона. Остановить судьбу нельзя — она исключительно жестокая натура.
— Нью-Авалон исчезнет, как и его предшественник? — медленно переспросила Антуанетта, осмысливая услышанное. — Но вы ведь можете им помочь?
Богиня молчала, позволяя ей продолжить мысль.
— Или… этот вопрос для вас уже решенный? — с волнением в голосе догадалась Антуанетта. — Вы не позволите им выжить. Ведь так?
— Ты можешь облегчить их страдания, передав послание от нас, — сказала богиня, а затем, с чуть смягчившейся интонацией, добавила: — И можешь успеть попрощаться, если хочешь, — на это время еще остается.
В мире Нью-Авалона царила зима. Деметра Лоренс и Дориан Далгарт не так давно отметили Йоль — с украшенной праздничной пихтой, ужином с жаренным в меду гусем и поцелуями под омелой.
Как всегда случается с праздниками, закончились они быстро, а вслед за ними вернулась работа в Верховном Ковене. Потянулись долгие январские дни, тоскливые и серые, ничуть не отличавшиеся от подобных дней в Англии. Дороги и лесные тропы слегка подмерзли, подернувшись легким слоем инея, но снег, даже если он и шел, не желал задерживаться и быстро таял, едва коснувшись земли.